[492], и его освящение в 1136 году маловероятно: для деревянных церквей летопись никогда не указывает освящение.
Наконец, существует точка зрения, что речь здесь идет об освящении княжеского Николо-Дворищенского собора, где был заключен брак Святослава в том же году[493]. Но тогда встает вопрос, почему княжеский собор, заложенный еще в 1113 году[494], был освящен только через 23 года. Другие каменные храмы Новгорода первой трети XII века были воздвигнуты и освящены намного быстрее: собор Антониева монастыря – за 1117–1119 годы, Св. Иоанн на Опоках – за 1127–1130 годы[495]. Более того, анализ строительных материалов и техники указывает на возведение соборов Антониева и Юрьева монастырей той же артелью, что строила храм на дворище[496], который она закончила, соответственно, еще к 1117 году[497]. Молчание Новгородской владычной летописи о завершении или освящении Николо-Дворищенского собора около 1117 года неудивительно, так как на раннем этапе она говорит чаще о закладке, чем о завершении храмов, упоминаемом впервые лишь в 1119 году[498]. Нельзя объяснить такую задержку с освящением и длительным нежеланием архиепископа Нифонта освящать княжеский собор Всеволода Мстиславича из-за некоего конфликта: еще в 1135 году они вместе закладывали храм Успения на Торгу[499]. Что Николо-Дворищенский собор не освящался так долго из-за задержки с украшением фресками, опровергает факт росписи собора Антониева монастыря через шесть лет после его окончания[500]. Действительно, храм вполне мог функционировать без фресковой декорации: собор Антониева монастыря – 6 лет, а Св. София Новгородская – почти 60. Как и в других новгородских храмах этого времени[501], в Николо-Дворищенском соборе были открыты остатки монохромной раскраски интерьера охрой с имитацией кладки[502], которая в византийской традиции предваряла полную роспись храма[503], как и в Св. Софии Новгородской и соборе Антониева монастыря[504]. В Св. Софии богослужение при этом точно совершалось, то есть она была освящена, как, видимо, и монастырский собор. Следовательно, и в Николо-Дворищенском соборе фресковая роспись интерьера была, по всей видимости, не первоначальной, так что именно с ней, покрывавшей в том числе и алтарь[505], следует связывать освящение 1136 года.
Рождественский собор в Суздале. Непроста и история с переосвящением собора Рождества Богородицы в Суздале. Под 6656 (1148/49) годом Новгородская первая летопись сообщает: «Въ то же лѣто ходи архепископъ Нифонтъ Суждалю, мира дѣля, къ Гюргеви; и приятъ и съ любъвью Гюрги, и церковь святи святѣи Богородици великымь священиемь»[506]. История постройки этого собора описана в статье Суздальской летописи под 6730 (1222/23) годом: «Великыи князь Гюрги заложи церквь каменьну святыя Богородица в Суждали на первѣмь мѣстѣ заздрушивъ старое зданьє понеже оучала бѣ рушитися старостью и верхъ єя впалъ бѣ, та бо церкы создана прадѣдомъ его Володимеромъ Мономахомъ и блаженнымь епископомь Ефрѣмомъ»[507]. Закладку собора Мономахом относят обычно ко времени между 1096 и 1101 годами. Но что же послужило основанием для его переосвящения в 1148/49 году? Предположения о строительстве в это время нового собора вызвали справедливую критику[508]; не подтверждаются они и археологическими раскопками[509]. Однако Н. Н. Воронин отмечал между строительством рубежа XI–XII веков и разборкой мономахова собора в 1222/23 году этап ремонтных работ внутри храма, который заключался в устройстве нового пола из белокаменных плит[510]. Создание нового пола в алтаре должно было повлечь за собой демонтаж престола, а следовательно, и необходимость в его новом освящении, что, очевидно, и было произведено в 1148/49 году. Таким образом, и в данном случае главной причиной переосвящения храма становятся ремонтные работы. Хотя Н. Н. Воронин[511] считал наиболее вероятным временем строительства собора 1101–1102 годы – время второго приезда Владимира Мономаха в Северо-восточную Русь, нельзя исключать и приурочивания нового освящения к пятидесятилетнему юбилею закладки собора, если та имела место в 1098/99 году (см. выше).
Наконец, причиной строительства и, как следствие, освящения нового собора в Суздале в 1220-х годах стало вышеописанное обветшание мономахова храма, который пытались отремонтировать и в 1194 году, прямо вслед за Успенским собором во Владимире, причем силами местных мастеров: «Месяца семтября обновлена бысть церкы святая Богородица в Суждали, яже бѣ опадала старостью и безнарядьемъ, тѣм же блаженыимь епископмь Иваномъ и покрыта бысть оловомъ отъ верху до комаръ и до притворовъ… не ища мастеровъ отъ Нѣмець, но налѣзе мастеры отъ клевретъ святое Богородици и своихъ иныхъ олову льяти, иныхъ крыти, иныхъ извистью бѣлити»[512]. Новый собор был заложен после разборки старого в 1222 году, завершен и освящен в 1225 году («создана бысть церкы святыя Богородица в Суждали и священа бысть епископмь Симоном»[513]), а расписан только в 1230–1233 годах[514], причем о последующем его освящении не упоминается. Отметим, что при освящении 1225 года невозможно предположить уже никакой связи с юбилеем закладки.
Успенский собор в Смоленске. К середине XII века относится и новое освящение Успенского собора в Смоленске, упомянутое в «Похвальном слове Ростиславу Мстиславичу»: «Святилище святые Богородици освятися от Мануила перваго епископа града Смоленска, месяца августа 15 день, индикта 13, в лета 6658-е»[515]. О строительстве Успенского собора Ростиславом упоминается и в Супрасльской летописи XV века[516]. К 1150 году собор стоял уже около полувека, заложенный еще Владимиром Мономахом, о чем ПВЛ упоминает под 6609 (1101/02) годом: «В се же лѣто Володимеръ заложи церквь оу Смоленьскѣ святоѣ Богородицѣ камяну епискупью»[517]. Гибель древнего собора в начале XVII века, затруднившая его исследование, породила различные гипотезы о причинах его переосвящения в 1150 году. Так, Я. Н. Щапов связывал его с церковно-политическими событиями конца 1140-х годов: возможным удалением «провизантийского» епископа Мануила из Смоленска и его возвращением туда в 1150 году[518]. Однако, как мы видели выше, служение в храме «неканоничного» священнослужителя не могло быть причиной для его переосвящения. Между тем сам Щапов указывает на важные замечания Н. Н. Воронина и П. А. Раппопорта о двух этапах в строительстве смоленского собора XII века, отмеченных разницей в типе плинфы: «Плинфы первого типа составляют 25–30 % от общего количества найденных фрагментов, а второго – более 70 %. Плинфы второго типа совпадают по размеру с плинфами Борисоглебского собора Смядынского монастыря, заложенного князем Ростиславом в 1145 году. Таким образом, очевидно, что плинфы второго типа происходят от достройки собора при Ростиславе»[519]. К сожалению, мы не знаем, что именно было перестроено в смоленском соборе при Ростиславе, однако ремонт этот оказался, судя по проценту новой плинфы, довольно значительным и должен был повлечь за собой снятие престола, чтобы дать повод к новому освящению. Отметим также, что освящение это произошло за год до пятидесятилетнего юбилея закладки собора.
Успенский собор во Владимире. Напротив, совершенно ясна ситуация с кафедральным собором Владимира-на-Клязьме. Завершенный в 1160 году и расписанный в 1161 году, в 1185 году он пострадал от пожара, был перестроен и заново освящен в 1189 году[520], в частности, потому, что заново возвели всю его алтарную часть.
Свв. Апостолы в Белгороде. Еще один случай нового освящения храма в домонгольской Руси вообще не был замечен исследователями. Хорошо известно сообщение КЛ под 6705 (1197/98) годом: «Месяца декября въ 6 день созда церковь каменоу святыхъ апостолъ в Бѣлѣгородѣ благовѣрныи князь Рюрикъ, приехавъ ис Кыева. И святи церковь каменоую святыхъ апостолъ епископья Бѣлогородьская великымъ свящниемь блаженыимъ митрополитомъ Никифоромъ, епископомъ Андрѣяномъ тоя церкви столъ добрѣ правяща, епископмъ Юрьевьскымъ, созданѣ еи бывши благовѣрнымъ и хрс̑толюбивымъ княземь Рюрикомъ Ростиславичемь высотою же и величествомъ и прочимъ оукрашениемь всѣмъ в дивъ оудобренѣ»[521]. Однако почему-то без внимания осталось известие той же КЛ под 6652 (1144/45) годом: «Священа бысть церкви оу Бѣлѣгородѣ святыхъ апостолъ»[522]. Причиной такой невнимательности стало, скорее всего, четкое отождествление постройки 1197 года с раскопанной церковью (размерами 26×20 м) в Белгородке, которая по многим параметрам (особенно по форме угловых пилястр) хорошо вписывается в рамки зодчества Рюрика Ростиславича