рь уже практически без энергии. Просто посмотри, можно ли что-нибудь с ним сделать. Он уже больше ста лет стоит бесхозный. Вдруг у тебя получится его оживить.
Мы подошли к небольшому каменному строению, по виду — чему-то среднему между беседкой и церквушкой. Каменные стены, широкий проход и стрельчатый потолок. Внутри на постаменте стоял большой камень. Вокруг него на расстоянии тридцати сантиметров мерцало защитное поле.
Моя рука безо всякого сопротивления прошла сквозь него. Прикоснувшись к камню, я задумался: а что делать дальше? С алтарями, у которых имелось сознание, было понятно, как общаться, но в этом камне ничего не было. Точнее, никого. Просто слегка тёплый камень с небольшим количеством энергии Аннулета. Прикрыв глаза, я попытался потянуться к нему сознанием — и оказался в полной темноте. Кое-где светились обрывки нитей энергии, но их было очень мало, и, судя по тусклому свечению, энергии в них оставалось самые крохи. Попробовал напитать это место с помощью своего браслета, но у меня сложилось впечатление, что энергия уходила просто в бездну. Браслет засветился и разогрелся, но в окружающей меня темноте ничего не менялось. Нити не восстанавливались, не становились ярче.
Прекратив бездарно сливать энергию, я задумался. Боюсь, всей моей энергии не хватит, чтобы восстановить это место. Тогда что делать? Забрать то, что есть. Сказано — сделано. С помощью браслета я начал впитывать энергию обратно. Ко мне слетались светящиеся клочки нитей и, коснувшись браслета, гасли, отдавая всё, что в них оставалось. Я не ощущал никакого сопротивления, это происходило достаточно быстро, но я всё равно нервничал. Если я вошёл в алтарь, значит, моё тело снаружи потихоньку умирает. У меня есть всего пара минут. Для ускорения попробовал потянуться к энергии алтаря всем телом — и это получилось. Часть нитей облепили меня. Вскоре поток иссяк, и я вывалился в реальный мир.
Очнувшись, сообразил, что лежу на каменном полу, а надо мной склонился Никанор. Одна его рука лежит у меня на груди, и паладин делится со мной энергией. Увидев, что я пришёл в себя, он поднялся:
— Не пугай меня больше так, — Никанор недовольно покачал головой, — твоё сердце остановилось. Ты провёл в алтаре около трёх минут, и мне с трудом удалось тебя оживить!
— Спасибо, — прохрипел я. Тут подоспел Курбатов и протянул мне открытую фляжку. Я с благодарностью взял её и быстрыми глотками наполовину осушил. Внутри была вода, которая мне показалась сказочным нектаром.
Поднявшись на ноги, я подошёл к алтарю. Теперь это был просто камень, которой, лишившись остатков энергии, весь пошёл трещинами.
— Он пуст, — из-за моего плеча негромко произнёс Никанор, после чего прикоснулся к бывшему алтарю.
— Да. Наполнить его энергией пока не в моих силах, — признался я и посмотрел на свой браслет, который слегка светился, напитавшись остатками энергии алтаря.
— Что-то такое я и подозревал. Не печалься, — видя, что я расстроен, он ободряюще улыбнулся, — так бывает. Много алтарей сгинуло. Им требуется уход. Нужен сильный род.
— Понимаю, — я бросил прощальный взгляд на камень и вышел из комнаты.
— Думаю, со следующим не будет таких проблем, — сказал Никанор и пошёл к машине, — ехать недолго, чуть больше часа.
Мы снова отправились в путь. Пока мы ехали, мне позвонил Самохин.
— Плохие новости, — заявил он и сразу перешёл к докладу:
— Мы привезли небольшую бытовку на территорию твоего нового особняка в Подмосковье. Там проживают четыре человека. Сегодня они отправились за продуктами, а на обратном пути их задержали и развернули с формулировкой, что земля эта имеет неопределённый статус.
— То есть и я туда попасть не смогу? — Это было плохо. Если Гольштейну удастся договориться с семьями, мне нужен алтарь, который расположен в подвале особняка.
— Да, по закону не сможешь. Судя по всему, Трубецкие решили включить свой административный ресурс и начали ставить палки в колёса. При этом у меня есть информация, что документы на передачу этих земель твоему роду уже подписаны самим Императором. Осталось их завизировать в разных ведомствах.
— Но тогда, может быть, всё не так страшно? Как закончат работать бюрократы, мне откроют доступ?
— Возможно. Мы, конечно, верим в лучшее, но готовимся к худшему.
— Какой худший вариант?
— Мы сейчас изучаем. Пока самый простой — подать в суд с требованием арестовать земли на время разбирательства. В этом случае ты можешь посещать территорию, но ничего нельзя вывозить.
— И на сколько это затянется? Какие у них есть аргументы?
— Чтобы наложить арест, можно всё, что угодно, выдумать. Что ты там убивал и поедал младенцев. Понятно, что суд мы выиграем, но тут важно время. Они могут собрать отряд и просто захватить твои земли. Мы же, по закону, не можем их даже защищать!
— Плохо, — я начинал злиться. По моей крови снова побежали искорки. Стоит что-то сделать, как сразу налетают стервятники, — значит, мы должны на них надавить. Чем быстрее, тем лучше, пока они не подготовились и не набрали силы. Продумай варианты. У них не может не быть слабых мест. Отыщи их и действуй жёстко!
— Сделаю, глава, — в его голосе я услышал уважение, что, конечно, приятно, но в данный момент мне было на это наплевать.
— Не затягивай, деньги, сам знаешь, есть. Так что вызывай кого хочешь, но вопрос реши! Жду вечером отчёт, — кровь во мне закипала от злости, голова начинала кружиться. Со мной явно происходило что-то не то. Похоже, после того как я пережил огненное безумие, оно не так уж далеко отступило. Стоило только начать злиться, как огненная стихия снова попыталась захватить меня.
Прикрыв глаза, я попытался прийти в себя, воззвав к водной стихии. Но она не отвечала. Накатила паника. Было очень трудно сосредоточиться. Рядом не было источника воды. Попытался вспомнить, как мне в прошлый раз это удалось, но тут моё внимание привлёк запах. Я открыл глаза и увидел, что одежда на мне начинает дымиться. Что же делать?
— Что за фигня? — повернулся ко мне охранник. Его глаза округлились от удивления. — Ты горишь! — выкрикнул он и, схватив бутылку с водой, перегнувшись через сиденье, начал меня поливать. Машина резко свернула к обочине и затормозила.
Вода, соприкасаясь с моим телом, шипела и испарялась. Первый смотрел на меня безумными глазами, а мне наконец-то удалось справиться со своим организмом. Не знаю, что помогло. То ли страх сгореть, то ли вода, которой меня поливали, но искорки в моей крови затихли.
— Хватит лить, — прикрикнул я, видя, что вода уже не испаряется, а моё пальто намокает. — Дай сюда!
Я выхватил у него бутылку и выпил до дна всё, что там осталось. Неплохо! Глянул на этикетку — минеральная вода из глубокого источника.
— Что это было? — Оба моих охранника с удивлением разглядывали меня. — К такому нас не готовили, — заявил один из них. — Самовозгорание — это что-то новенькое, — согласился с ним второй.
— Я в порядке, поехали, — мне сейчас точно было не до обсуждения происшествия. Тем более, машина Никанора, заметив, что я отстал, остановилась чуть впереди. Им уж точно незачем знать о моём огненном безумии.
— Как скажете, — произнёс Первый, и мы медленно тронулись. Он внимательно смотрел на меня в зеркальце заднего вида, — может быть, поделитесь, что это было? Если с вами что-то случится, Сан Саныч нам голову оторвёт!
— Всё под контролем, — устало вздохнув, ответил ему я, — больше не повторится. Понервничал немного, вот и итог. Но теперь буду держать себя в руках.
Спустя некоторое время мы наконец подъехали к нашей цели. Это был прилично выглядевший особняк, расположенный за кованым забором в ухоженном парке. На воротах стояла охрана. Быстро переговорив с Никанором, они открыли нам проезд. Мы заехали следом за машиной Никанора и остановились практически у самого крыльца.
— Алтарь принадлежал роду Ростовых, — стоя у крыльца, рассказывал мне Никанор, — глава рода погиб тридцать лет назад, не оставив прямых наследников. Родом правит его племянник, но зайти в главный особняк он не может, так же, как и сотрудники ИСБ. В родстве Петра Рогова мы не сомневаемся, но… — Он развёл руками.
— Я смотрю, за садом ухаживают, — огляделся я, — род, похоже, в порядке.
— Да, у них десяток вассальных семей. Выращивают виноград, делают хорошие вина. Но главный дом рода недоступен, — паладин кивнул на здание, у которого мы стояли. — Барьер начинается у крыльца, надеюсь, ты сможешь преодолеть его и решить вопрос с алтарём.
Пока он говорил, я разглядывал защитное поле, которое начиналось на середине лестницы и окутывало всё здание. Было видно, что оно уже истончилось. Возможно, пройдёт ещё десяток лет, и оно исчезнет совсем, энергия алтаря иссякнет, и он станет бесполезным.
Аккуратно поднявшись по лестнице, я не ощутил никакого сопротивления. Никанор попытался пройти за мной, но замер на третьей ступени, уткнувшись в невидимое поле. Паладин надел на глаза повязку, которая позволяла ему видеть магию, и осмотрелся.
— Дальше я не пройду. Дверь в здание открыта, алтарь в подвале, вход справа, — проинструктировал он меня.
Дверь открылась с трудом, поскольку рассохлась и слегка перекосилась. В здании было довольно темно, окна давно покрылись слоем пыли и неохотно пропускали дневной свет. Я вызвал осветительный шар, это далось очень легко, не зря я столько времени потратил на его изучение.
Спустившись в подвал, я встал у алтаря. Он отличался от виденных мною раньше. В большинстве своём это был камень в форме куба, над этим же явно поработал какой-то мастер. Алтарь представлял собой красивую пирамиду высотой сантиметров восемьдесят, которую установили на резной каменный пьедестал.
Смело положил на него свои руки и попал внутрь. Судя по всему, сознания камень не имел. Опять передо мной встал вопрос: что делать дальше? Внутри было достаточно светло — просто пустое пространство, которое пересекают линии энергии. Они были достаточно яркими и крепкими.