Корш тотчас встрепенулся:
— А что, если ударить ночью?
Олег подумал: ночи в последнее время стояли светлые — лунные, звездные, как говорится, можно иголки собирать…
— А что ж, мысль неплохая, — ответил он. — Только тут есть опасность перемешивания войск, в темноте свои могут рубить своих. Поэтому редко кто решается на ночной бой.
— А мы прикажем всем воинам одеть на голову белые платки! — воскликнул Корш, довольный своими придумками. — Вблизи вполне различимый знак!
— Молодец! — стукнул его по плечу Олег. — Так и сделаем! Иди к соплеменникам, готовь их к сражению!
Поздним вечером на обоих берегах реки зажглись многочисленные костры, воины готовили себе ужин. С наступлением темноты оба лагеря затихли, погрузившись во тьму. Только в небе светила полная луна да искрились высокие звезды.
Олег ждал предутренних часов, когда сон человека бывает особенно глубоким. Наконец приказал выдвигаться вперед. Молча, ползком воины приблизились к воде. Здесь они замерли, ожидая сигнала. Было тихо, только ухнул пару раз филин, да и тот смолк, видимо не желая тревожить тишину.
Но вот Олег зажег стрелу и выпустил над собой. Тотчас плотная толпа воинов поднялась и — молча, напористо — устремилась в воду. Река в этом месте была неглубокой, по пояс, поэтому передние воины быстро оказались на том берегу. Послышались крики, звон мечей, на всем противоположном берегу завязались отдельные схватки. По доносившемуся шуму Олег определил, что и par нападения не ожидал, что он в растерянности, серьезного сопротивления не оказывает, и сердце его от предвкушения победного исхода радостно забилось. Он перешел реку, по пологому берегу побежал в гущу столкновений.
Он обогнал несколько человек с белыми повязками на голове, миновал группы яростно сражавшихся воинов и, наконец, напал на здоровенного хазара. Тот, как видно, только что расправился с воином из его отряда и с рычанием устремился на Олега. С трудом отбив нападение, Олег сам перешел в наступление, нанося удар за ударом. Но хазар оказался не только могучего сложения, но и мастерски владел мечом. Скоро Олегу пришлось пятиться, нырять и уклоняться вправо и влево. Несмотря на это, положение его было угрожающим, он чувствовал, что хазарин одолевает. Но тут враг неожиданно обо что-то споткнулся и на короткое мгновенье потерял равновесие. Этого было достаточно, чтобы Олег сделал короткий выпад вперед и ткнул острием меча в его подреберье. Хазарин из последних сил бросился на него, но Олег увернулся, и противник упал лицом вниз. Тело его задрожало, согнулось, а потом он затих. «Великий был воин!» — подумал Олег, стоя над ним, а потом бросился в самую гущу схватки…
Врага гнали до самых лесов, где он рассеялся; преследовать в непролазных чащах не было смысла. Победителям достался богатый обоз, гурт скота и много пленных.
Усталый, но в приподнятом настроении возвращался Олег к берегу реки. И тут увидел Корша, лежавшего на белом плаще. Плащ был в крови. Олег метнулся к нему:
— Корш, брат, как же так? Куда тебя ранило?
Тот взглянул на него страдальческими глазами, с трудом разлепил спекшиеся губы, произнес хрипло:
— Пикой в живот… Не увидел в темноте… Не жить мне…
— Глупости говоришь! Сейчас мы тебя вылечим! Лекарь! Где лекарь? Какого черта стоите, как истуканы! Быстро мне лекаря!
При войске состояли лекари-травники, они порой творили чудеса. Олег хотел верить в чудеса.
Явился лекарь, спокойный, долговязый мужчина, равнодушно посмотрел на раненого, ответил медлительным голосом:
— Ему уж не помочь. Он безнадежный.
Олега взорвало. Он вскочил, схватил тщедушного человека за грудки, стал трясти, выговаривая ему в лицо свистящим шепотом:
— Как ты смеешь говорить такое живому человеку? Понимаешь, ты — лекарь! Ты должен до конца бороться за жизнь любого воина! А тут перед тобой лежит князь! И ты ему посмел сказать такие слова!
— Но он и вправду безнадежный, — заикаясь, ответил лекарь, всерьез напуганный вспышкой гнева Олега.
— Лечи всеми своими лекарствами, — толкнул его князь к Коршу. — Живо! Не то голову срублю!
Лекарь склонился над Коршем, приложился ухом к его груди. Потом повернулся и сказал плачущим голосом:
— Что хотите со мной делайте, но он уже мертв…
Олега будто холодом обдало. Он медленно подошел и склонился на колени перед князем. Лицо его было спокойно и отстраненно, будто он что-то знал такое, чего не знали окружающие. Олег никогда в жизни не плакал, но тут нечаянная слеза покатилась по его щеке. Он поцеловал своего друга в лоб и ушел, не оглядываясь…
В тот же день меряне увезли своего князя в родные края, чтобы похоронить по своим обычаям.
По возвращении в Новгород между Рюриком и Олегом состоялся серьезный разговор. Был поздний осенний вечер, за окнами темень, завывал северный ветер, на столе горела свеча. Рюрик ходил по горнице, его тень на стенах то уменьшалась до нелепой приземистой фигуры, то увеличивалась до невероятных размеров. Он говорил медленно, заставляя вслушиваться в каждое слово.
— Княжество Новгородское устоялось в определенных границах. Нам надо подумать, как защитить наши земли. Я думаю, что с запада хорошо нас прикрывает Изборск, а с севера — Ладога. Они стоят на важных направлениях, их и надо в первую очередь укрепить. Я подсчитал доходы от дани и пришел к выводу, что их хватит на каменные крепостные стены в этих двух городах. Видел я такие сооружения в Европе, надежная защита от любителей лихих набегов.
Он посмотрел на Олега. Тот легонько кивнул головой в знак согласия.
— Далее мои соображения касаются торговых путей. Сначала займемся тем, который идет из Балтийского моря в Черное и далее в Византию. Ладога запирает вход в реку Волхов, там мы устроим казенный дом для досмотра, взвешивания и оценки товаров у приезжих купцов. Второй такой дом возведем на торговой дороге, которая ведет к Днепру. Я там приглядел селение Гнездово. Превратим его в крепость, поставим надежную стражу. Так что будем держать в руках всю торговлю на этом пути, большой доход потечет в нашу казну.
Рюрик сел напротив Олега, забарабанил короткими толстыми пальцами по столу.
— А теперь задание большой важности хочу поручить тебе, — проговорил он, глядя в непроницаемое лицо шурина. — Главная опасность для нашего государства — Хазария. Надо строить крепость на Волге. Тогда мы возьмем в свои руки торговый путь по Волге в Булгарию, Хазарию, а через Хвалынское море в Персию и Индию.
— И где мне придется строить крепость? — догадываясь о задании, спросил Олег.
— Я говорил с купцами, которые ходят этим путем. Они указывают на Тимиревское селение. Стоит на очень выгодном месте, на крутом холме, вокруг дубовые леса, прекрасный строительный материал для крепости. Весной отправишься на место. А пока подбирай мастеров, заготавливай гвозди, скобы и все что надо. Дело нешуточное, хлопот будет много.
— Жаль погиб Корш. Он стал бы мне незаменимым помощником.
— Что поделаешь!
— Его брат стал князем.
— Каков из себя?
— Видел несколько раз. Издали. Пока ничего толком сказать не могу.
Прощаясь, Олег спросил:
— О Вадиме ничего не слышно?
— Пока нет. Ушел в другие леса. Но вот интересное сведение мне поступило. Будто в Новгороде у него сторонники стали собираться для каких-то разговоров. Надо бы заняться ими…
V
Вадим, после того как его спугнул со своим отрядом Олег, обосновался недалеко от реки Волхов. Место выбрал не зря: недалеко проходили водный и грунтовой пути из Ладоги на Новгород.
Сначала были построены шалаши. Ставились жерди, вверху их связывали мочалом и закрывали еловыми лапами, которые спасали от дождей. Посреди шалаша зажигали костер, вокруг него ложились на ночь; ночью ворочались, согревая то один, то второй бок.
Однако наступили холода, начались морозы. Заспится человек, а под утро с внешней стороны то одежда при мерзнет, то волосы. Кое-кто простудился, стали болеть. Вадим понимал, что надо срочно менять жилье.
Первой мыслью было идти к селянам. Но выясни лось, что деревушек вокруг немного, в каждой из них по пять-десять домов, а в починках и того по одной-две избы. Избушки маленькие, состояли, как правило, из одной комнаты, семьи большие, и без пришлых ступить некуда; спали в них не только на скамьях, печи, но и на полатях и полу.
Собрал отряд, спросил мнение как быть. Тут же некоторые предложили на зиму разойтись по домам, а весной собраться снова на этом месте. Вадим не возражал. Ушло большинство. Осталось двадцать с небольшим человек, кому деваться было некуда. Решили на зиму рыть землянки. В отряде, оказалось, пять топоров и три лопаты. Маловато для такого дела. Тогда Вадим послал в Новгород к купцу Будимиру ходока, чтобы тот доставил им необходимые приспособления, а также еды. Велел подробно рассказать о положении в отряде, разузнать, что творится в городе.
Ходок вернулся через десять дней на подводе со всем необходимым. Рассказал, что в Новгороде вокруг купца сбилось до ста человек, готовых в любую минуту выступить против Рюрика, только ждали знака от Вадима. Теперь, говорит купец, из-за безделья может наступить разброд, а еще хуже, как бы слух о заговорщиках не достиг князя, тогда всем не сдобровать и все задуманное может порушиться, и он боится, что навсегда. Зря, дескать, Вадим позволил своим бойцам разойтись по домам.
Вадим и сам понимал, что поспешил распустить отряд. Но приходили вести из города сначала неутешительные, мало удавалось привлечь людей, сообщали о двадцати, тридцати участниках тайного общества, а тут сразу — сто!.. Знать бы неделю раньше, повел людей на крепость, ударил изнутри и снаружи, не устоял бы Рюрик. А сейчас поздно, разбрелись его люди, разве соберешь… Видно, придется отложить до лета.
Для землянок выбрали небольшой холм с сосновыми деревьями. Разбились по четыре человека, принялись за рытье ям. Вадим, истосковавшись по работе, без устали кидал землю, точно заведенный. Лопата в его крепких руках казалась игрушкой.