Затем великий князь обратил свои взоры на радимичей и северян. Те и другие платили дань хазарскому каганату. В 884 году против северян пришлось послать войско. После коротких схваток князь Яромир проявил покорность. Олег не велел платить даль хазарам, заявив: «Я враг их, и вам им платить незачем».
В 885 году он направил послов к радимичам. Те задали вопрос старейшинам и князю:
— Кому дань платите?
Они ответили:
— Хазарам.
Послы сказали:
— Не давайте хазарам, но платите князю Олегу.
И радимичи стали платить дань не Хазарии, а Руси.
Понимал Олег, что хазары не смирятся с потерей своих данников — северян и радимичей, поэтому усиленно готовился к войне. Однажды он уже встречался на поле брани с войсками каганата. И знал, как хорошо они вооружены и обучены. Но тогда у него спиной была лишь новгородская земля, а теперь в его руках находилась огромная держава. На собранную дань вербовались и вооружались новые воины, у кочевников-мадьяр были закуплены табуны лошадей, рать обзавелась конным войском. Подошел со своими всадниками уличский князь Одинец.
Каган не заставил себя ждать. Разведчики, посланные вглубь хазарской земли, скоро принесли известие о движении большого войска в сторону Руси. Они сообщили, что в его составе много конницы кочевых народов — мадьяр и печенегов. Кочевник раньше начинал ездить на коне, чем ходить, поэтому каждый их них был прекрасным наездником, намного превосходя в этом отношении земледельцев-русов. Любимое место боя для них — ровная степь, где можно было совершать обходные действия: заходить с боков и со спины, окружать и бить по частям.
Поэтому нельзя было принимать бой на ровной, открытой местности, и Олег стал отводить свое войско к северу, в лесные края. Его разъезды шныряли вокруг, выискивая удобные места для сражения. Наконец доложили, что одно такое им приглянулось. Олег лично осмотрел пространство предстоящего боя и остался доволен.
Это был широкий луг, с одной стороны которого протекала широкая река Ворскла, с другой простирался необозримый лес с непроходимыми чащами и топкими болотами; посредине луга возвышался холм, на нем он решил поставить своих викингов. Викинги всегда предпочитали выбирать для сражения высоты; тогда нападающему трудно пускать свои стрелы и дротики или взбираться на возвышенность, не расстроив своих рядов. В то же время с высоты можно было с большой силой бросать камни и копья и совершать стремительные нападения.
Прохаживаясь по холму, Олег прикинул: здесь викинги, закованные в железные латы и прикрытые огромными круглыми щитами, умрут, но не пропустят неприятеля. Они будут опорой всей линии обороны. По краям он решил поставить пеших воинов, а в запасе — конницу, которая могла быстро появляться в самых опасных местах. Особый отряд в пять сотен он оставил возле реки Ворсклы.
Хазары появились на другой день, стали развертывать свои силы. Олег с высоты холма разглядывал огромное войско, стиснутое между рекой и лесом. Местность не позволяла врагу использовать численное преимущество, он вынужден будет наступать на узком пространстве, только в лоб, лишенный возможности ударить по флангам. Как же спланирует предстоящее сражение хазарский военачальник?
Для начала тот бросил легкую конницу перед строем русов, осыпая его тысячами стрел. Но главная цель этой вылазки выявилась чуть позднее: кони подняли тучи пыли и закрыли передвижения вражеских войск. Олег с досадой в душе вынужден был выжидать, когда спадет завеса; возможно, придется срочно перестраивать свои подразделения.
Наконец пелена спала, и Олег увидел хазарское войско. В центре расположилась конница, по левому крылу были поставлены жадные до крови, воинственные ясы и касоги, а на правом, примыкавшем к реке Ворскле, толпами теснились буртасы, лесные жители, никогда не отличавшиеся боевитостью. У себя под рукой хазарский военачальник оставил тяжело вооруженную пехоту.
Замысел противника был ясен: ударом в центр конницей прорвать линию русов, разрезать ее пополам, а потом, введя в сражение личные войска, добить по частям. Сражение предстояло быть жестоким и кровопролитным.
Бой начался с нападения конницы. Стремительно понеслись хазары на строй викингов. Но те были привычны к отражению конных атак. Передний ряд тотчас встал на одно колено, спустил щиты, тупыми концами упер пики и землю, а острием направил в сторону противника; остальные ряды положили пики на плечи впереди стоящих, и, таким образом, перед всем строем образовался частокол из острых металлических наконечников. На него с визгом и воем со всего маху врезалась конная масса кочевников; на месте ее передовых отрядов образовалось кровавое месиво из конских и людских тел; в предсмертных муках взвивались и падали наземь кони, подминая под себя седоков; мелькали между ними пригнувшиеся фигурки русов, короткими ножами они вспарывали животы коней и прикалывали подвернувшихся кавалеристов.
Конница несколько раз бросалась на железный строй викингов, напарывалась на острие железных пик, откатывалась назад, но снова в ожесточении кидалась в атаку.
На правом крыле ясы и касоги оравой налетели на строй русов, местами вгрызлись в глубину: все закрутилось, завертелось, словно в речном половодье… На левом крыле, используя силу первого натиска, напирали буртасы… Бой шел повсеместно, трещали ломавшиеся пики, бухали удары мечей и булав, звенели тысячи мечей, неслись дикие крики, предсмертные стенания, и все это сливалось в один страшный и зловещий вой ожесточенного, смертельного боя…
Наконец конница отступила, чтобы привести свои ряды в порядок и отдохнуть от чрезмерного напряжения. Огрызаясь короткими схватками и снова внезапно кидаясь на преследующих их русов, попятились ясы и касоги. Отошли вяло сражавшиеся буртасы. Над полем боя повисла напряженная тишина, предвестница нового ожесточенного сражения.
Олег чувствовал, что враг не исчерпал своих сил. Ему не удалось сокрушить центр русов, теперь он предпримет новую попытку в другом месте. Важно знать, в каком?.. Он внимательно наблюдал за передвижениями неприятельского войска, стараясь разгадать замысел хазарского военачальника. Мешали ему клубы пыли, поднятые несколькими отрядами конницы, скакавшими взад-вперед перед линией хазарского войска.
Но вот пыль рассеялась, и князь увидел, что хазарский военачальник передвинул конницу на свой правый край, к берегу реки, рассчитывая здесь прорвать оборону русов, прижать их к лесу и уничтожить, а в центре теперь оказались буртасы, самые слабые части противника.
Ответные ходы созрели моментально. Он послал гонца к пешей полутысяче, сидевшей в бездействии на берегу Ворсклы, с приказом войти в воду и затаиться. Сам вскочил на коня и, объезжая строй викингов, говорил одни и те же слова:
— Держаться и быть готовыми к нападению!
Первой пошла конница и стала брать верх над левым краем русов, расположенным возле реки Ворсклы Он стал отступать, сначала медленно, словно нехотя, но потом вся лавина воинов покатилась к лесу…
И тогда из-за берега начали выбегать голые по пояс, с мечами и щитами русские воины, прятавшиеся в воде; с криками они устремились в тыл наступавшего противника. Не медля ни мгновения, Олег вскочил на коня и ринулся на противника, увлекая за собой викингов.
Коротким, но мощным ударом закованные в железо воины опрокинули буртасов и напали на конницу: увидя подмогу, остановились бежавшие воины и возобновили нападение на неприятеля. Кочевники оказались зажатыми с трех сторон, среди них началась паника, они повернули назад и без оглядки, настегивая лошадей, устремились в бегство. Хазарский военачальник выставил заграждение из своей отборной пехоты, но оно было смято и опрокинуто; бегство конницы превратилось в беспорядочное наступление всего хазарского войска.
VI
Оглядываясь назад, Олег видел, что был целый период, когда ему не везло в жизни. Так, неудача постигла его во время похода викингов под руководством Гастингса, когда пришлось выбросить за борт почти всю добычу; следом племена изгнали его из Ладоги… А сейчас победы шли одна за другой. Ему покорились и Киев, и древляне, и северяне, и радимичи, и, наконец, он одержал верх над могущественной Хазарией. Должно повезти и в личной жизни, решил он и отправился в Смоленск.
Он нарочно не предупредил о своем приезде Зарену, решив своим прибытием доставить ей нежданную радость. Ему представлялось, что с прошлым покончено, что время залечило все раны и надо просто быть последовательным и настойчивым. Зарена постоянно жила в его мыслях, сопровождала его во всех походах, поддерживала в самые трудные мгновения жизни. Он уже видел ее своей женой, великой княгиней на киевском престоле.
Иногда приходили мысли об Ивице. Но десятилетия сгладили ее образ, он потускнел и ушел куда-то вдаль, в серую мглу, в туманную зыбь. Она продолжала жить в каком-то уголке его сердца, не исчезала, но нисколько не мешала его новому чувству к Зарене. Он иногда пытался представить себе, как поведет себя, если Ивица внезапно встанет на его пути. Наверно, будет рад увидеть ее снова, чтобы поговорить о прошлом, пережить все то, что случилось в Ладоге… Но его ничто уже не могло оторвать от Зарены, она целиком завладела всем его существом, он думал только о ней.
У городских ворот Смоленска его задержала стража.
— Мы должны предупредить княгиню!
— Сообщайте! — великодушно согласился Олег. Через некоторое время прискакал боярин. Спрыгнув с коня, сделал небольшой поклон, проговорил торопливо:
— Добро пожаловать, князь! Княгиня ждет тебя в своем дворце!
Олег въехал в город. Навстречу уж бежал народ, становился по обочине дороги, приветливо махал руками, некоторые кланялись. Его здесь знали, уважали за совместную борьбу против общих врагов, за достигнутые победы.
На крыльце в окружении своих приближенных стояла Зарена. Он не видел, во что она была одета, как выглядела; перед ним блестели ее глаза, огромные, лучистые, они заслоняли весь мир, они покоряли, они звали его к себе, восторженные, любящие… За несколько шагов до крыльца Олег соскочил с коня, приблизился к ней и встал на одно колено, склонив голову.