— Да, сложное это решение, великий князь. Мой род пусть и титулованный, но Щербатовы же князья императорской крови. Понимаю, что для моего семейства такой брак будет верным и выгодным решением, но для них ведь связь с преступником сделает только хуже.
— За твой статус в обществе я крепко возьмусь. Подключим газеты, выставив напоказ твои заслуги, даже, если индийское восстание получится, то наградой тебя побаловать смогу. А твой брак с Щербатовыми можно назвать стратегическим для государства.
— Не понимаю вашего хода мыслей, ваше императорское высочество.
— Князь Щербатов уже давно стар. Ему успело исполниться более девяноста лет и всего его сыновья погибли. Он пережил трёх императоров, две войны и бесчисленное количество дворцовых интриг, но время берёт своё. Последний сын отдал Господу душу, пойдя добровольцем на войну с мексиканцами, а потому из наследников остались только лишь малолетние внуки. В последнее время слишком длинные у него переписки с баварским герцогом и есть у меня подозрения, что свою старшую внучку Клавдию он желает обручить с сыном баварского герцога, а знаешь, что это будет значить?
— Это означает, что если светлейший князь Дмитрий умрёт, то во временное владение всего его имущества войдёт сын герцога Баварии, а они немцы и для России ничего полезного делать не будут, а наоборот могут попытаться все богатства за границу вывезти. — от пришедшей в голову мысли я чуть ли не воссиял.
— Верно мыслишь, Игорь Олегович. — Рюрикович улыбнулся, обнажая крепкие, чуть желтоватые зубы, — Дмитрий Владимирович мне лично заявил, что если не будет для его дражайшей внучки достойного жениха, то брак с баварцами состоится.
Я присвистнул. — Значит, старик играет в свою игру. Он что, надеется продать внучку за политические преференции?
— Не продать, а обменять. — Великий князь провёл ладонью по столу, оставляя невидимый след. — Он знает, что его дни сочтены, и хочет обеспечить будущее своего рода. Вот только это будущее может оказаться за пределами России.
— Шантажировать корону. Очень дерзко.
— За шантаж это сложно принять. Светлейший князь в своём праве брак с немцами заключить, но здесь нам палки в колёса собственные законы вставляют. Ты же помнишь их? — Александр Александрович не стал дожидаться моего ответа, — Если наследники по мужской линии ещё не достигли совершеннолетия, то всем наследством, до его совершеннолетия заведут муж старшей наследницы.
— Да всё равно сильно неравноценный брак выходит. — я почесал подбородок, пробираясь пальцами через сплетённые светлые волосы, — У принца баварского дальше во владении крепкая страна будет, а я кто? Только недавно был опальным князем, а так владею лишь немногочисленными нефтяными вышками, да несколькими заводами. У Щербатовых раз в двадцать богатств будет больше, чем у меня.
— Это на меня оставь, князь. Щербатов пусть и стар, но отнюдь не глупый человек, так что я придумаю каким образом с ним договориться. — великий князь задумчиво простучал пальцами по столешнице, — Какие преференции Щербатову назначить я придумаю, а мне вовсе не нужно, чтобы капитал из страны уходил. Слишком уж много проблем будет, если все их родовые богатства за границу уйдут, а с баварцев станется.
— Но почему тогда я? В государстве достаточно много приличных и богатых семейств, которые с Щербатовыми с удовольствием бы породнились.
— Всё просто, князь. Ты у меня на крючке и тебе никакого смысла нет меня предавать. Попробуешь совершить что-то не по моей воле и очень быстро появятся новые детали в твоём деле. Должен понимать, что по моему приказу суд очень быстро продолжит расследования.
— Грязно играете.
— Политика в целом грязное дело. Если бояться руки запачкать, то можно вовсе государство потерять, а у меня цель совсем другая. — Рюрикович хлопнул ладонью по столу, — Всё уже решено, так что и говорить об этом не стоит. Сейчас возвращайся в Томск. Отдохни, о делах своих заводов справься, да матери от меня поклон отвесь. Понял меня.
— Понял, ваше императорское высочество. — я поднялся из-за стола и вновь отвесил глубокий поклон.
Кремль я покидал в приподнятом настроении духа, сразу же направившись в свой московский дом. Там меня не ожидали, а потому весь штат помощников и прислуги стал суетиться, несмотря на слова о том, что долго в столице я пребывать не собираюсь, предпочитая как можно быстрее вернуться в родовое сибирское имение. Единственное, что я попросил сделать, так это собрать информацию о семействе Щербатовых. Старшую внучку светлейшего князя Дмитрия Владимировича я никогда в глаза не видел, поскольку в масштабных дворянских празднествах не учувствовал, а столицу посещал исключительно для дела. В этом роде меня сейчас интересовали только богатства, которые могли перетечь в мои руки. Да, недостойно это русского дворянина, но раз брак изначально предполагался как стратегический, то и не зазорно думать о материальной составляющей соединения семей.
Отчёт был получен уже в тот момент, когда я садился на поезд до сибирской столицы. Князь Дмитрий Щербатов, имеющий неофициальный титул «Железный Магнат», владел землями, сравнимыми разве что с небольшими европейскими герцогствами. Родовые поместья пожилого дворянина раскинулись от Урала до чернозёмный степей Малороссии, образуя едва ли не замкнутую экономическую систему, где всё — от руды до хлеба производилось для нужд семейной казны.
На одном только родном Урале, Щербатовы держали больше сорока тысяч десятин территории в частном владении. На них стояли три железорудных рудника, медный и малахитов рудники, собственная небольшая угольная шахта и даже соляные копи. В Нижнем Тагиле стоял комбинат на двенадцать доменных печей, производящий чугун, сталь и рельсы. В Златоусте стояла крупная оружейная фабрика, занятая целиком и полностью казёнными заказами по производству винтовок системы Мосина и множества изделий холодного оружия, начиная от наконечников кавалерийских пик, заканчивая шашками, саблями и кинжалами. В Челябинске имелся вагоностроительный завод, занимающий примерно десять процентов всего имперского рынка по производству вагонов и паровозов.
За исключением промышленности, имелись коммерческие поля в Воронежской и Орловской губернии, выращивающие зерно на экспорт и сахарную свеклу, а под Орлом стоял конный завод с разведением рысаков для нужд армейского и гражданского рынков.
У Щербатовых была и коммерческая недвижимость по многочисленным крупным городам империи. Всё больше это были доходные дома от Москвы, Великого Новгорода и Риги, до Одессы, Кракова и Новоархангельска. Помимо домов были ещё и многочисленные склады, амбары, а в Ростове-на-Дону были и зерновые элеваторы.
Годовой доход всего этого великолепия был примерно равноценен порядка 7–8 миллионов рублей, что легко можно было сравнить с бюджетом небольшой страны в Европе или большого китайского государства под властью военачальников. К тому же, в золотых запасах могли храниться стандартные золотые слитки, в тридцать тонн.
Читая всё это, я удивлённо вздыхал и охал, чего обычно со мной не случалось. Если раньше я считал себя богатым человеком даже по дворянским меркам, то Щербатовы были способны дать мне бесконечную фору и даже за сотню лет я мог не достигнуть такого уровня благосостояния.
В имении меня встретила не целая плеяда из семейных, а тишина. Я ожидал увидеть всё семейство, по которому за месяцы разлуки успел по-настоящему соскучиться, несмотря на отсутствие как таковой кровной связи, но меня встретила лишь тишина. Я успел предварительно отправить сообщение о своём скором прибытии, но на пороге появились лишь помощники в виде молодого камердинера Прохора и счетовода Казимира.
— Я уже думал не увидеть вас, ваша светлость. — проговорил, всхлипывая Прохор, склонившийся в низком поклоне, — Люди говорили, что сгинули вы в тюрьме.
— Не стоит всем слухам верить, Прохор. — я посмотрел на помощников, — Где семейные мои. Хотелось бы с ними увидеться после такой долгой разлуки. Я отправлял письмо, когда проезжал Нижний Новгород. Надеялся повидаться со всеми.
— Они в гостях сейчас, ваша светлость. — ответил мне поляк Казимир, после почтительного поклона протягивающий мне ладонь, — Во Владивосток уехали. Там ваша матушка жениха для средней вашей сестры нашла. С родителями договариваться устремились они.
— Всё одно без моего личного разрешения вопрос они решить не смогут. — я вздохнул, после чего решительным шагом направился в сторону своего кабинета, слыша сзади быстрые шаги экономиста, — Казимир, мне нужны отчёты о делах моих производств и нефтяных месторождений. Надеюсь, без меня ты не забывал составлять отчёты?
— Как можно, ваша светлость? — в голосе поляка послышалась нескрываемая обида, — Всё циферка к циферке, рубль к рублю. Каждую монету лично отсчитывал.
Не прошло и пяти минут с того момента, как я уселся за крепкий кабинетный стол, как Казимир принёс толстый журнал, в котором он вёл записи практически всех доходов и расходов, которые случались с казной моего рода. У этого уроженца Кракова была удивительная способность отлично справляться с числами и если бы в это время существовал «Excel», то Казимир бы чувствовал там себя, как рыба в воде. Всё было настолько хорошо и подробно расписано, что потеряться в числах мог только слепой человек, который никогда не сталкивался с финансами.
— Казимир, я возможно что-то не понимаю, но откуда графа «Дивиденды от вложений»? — озадачено смотрел я, в который раз пересматривая едва заметную строчку в положении доходов с впечатляющей цифрой, — Не помню, чтобы перед своим отбытием я оставлял указания проводить инвестиции.
— Прошу прощения, ваша светлость, но я позволил себе небольшую вольность и от вашего имени провёл вложения в одну исследовательскую геологическую экспедицию в Аляске.
— И?
— Егор Яшкин оказался на редкость удачливым геологом. Он смог обнаружить сразу несколько залежей нефти. Как только прибыли новости об итогах экспедиции, то я сразу же выкупил несколько десятков десятин земли в этом нефтеносном регионе.