Наибольшую выгоду от победы получили крымские татары, которые в августе 1659 года, опустошая земли Елецкого, Ливенского, Новосильского, Мценского, Курского, Волховского, Воронежского и других уездов, угнали в Крым более 25 тыс. жителей пограничных районов.
5 июля 1659 года царь приказал направить в Калугу своего лучшего полководца князя Юрия Алексеевича Долгорукова, а также князя Григория Афанасьевича Козловского, приказав им «собрався с ратными людьми, идти на помочь к боярину и воеводе князь Алексею Никитичю Трубецкому с товарищи на Крымскаго хана и на изменника Ивашка Выговского»[229]. В Тулу были посланы Московские выборные полки солдатского строя А. Шепелева и Я. Колюбакина.
25 июля в товарищах с князем Ю.А. Долгоруковым велено «быть в Смоленске брату его, околничему и воеводе князь Петру Алексеевичи) Долгорукове»[230], который должен был со смоленскими полками идти на Украину. Полки князя П.А. Долгорукова выступили из Смоленска в Севск, а оттуда в Путивль, куда они пришли 1 сентября.
В первый день осени к воеводе приехали посланцы от нежинского полковника Василия Золотаренко чтобы «вины их отдать и быти им под… Великого Государя самодержавною высокою рукою в вечном подданстве по-прежнему». Через два дня царю присягнул Нежинский полк, затем — Переяславский. Казацкие полковники наемников Выговского, «которые были ляхи и немцы в Переясловле, и в Нежине, и в Чернигове, и в иных местах… всех побили до смерти с три тысячи человек»[231].
4 сентября войско Трубецкого снова двинулось на Украину. 6 сентября царю присягнул Прилуцкий полк, а 9 сентября авангард русской армии под командованием А.В. Бутурлина вошел в Нежин. Киевский воевода В.Б. Шереметев сообщил в Москву, что переяславский полковник Т. Цицура привез ему «знамя изменника ж Ивашки Выговского, да корнет маеора Яна Зумира». Черниговский полковник А. Силич захватил полковника Юрия и Илью Выговских, майора Зумира и других пленных. 12 сентября трофейные знамена и названные пленники были отправлены в Москву.
Опасность большого вторжения крымско-татарской орды в русские земли миновала. Поход войск князя Ю.А. Долгорукова на Украину был отменен. 16 сентября ему было приказано распустить войска, собранные в Туле, и возвращаться в Москву.
27 сентября армия князя Трубецкого вошла в Переяслав. На следующий день пришло сообщение от правобережных полков Войска Запорожского о том, что казаки взбунтовались против Выговского, и на раде выбрали «гетманом Юрья Хмельницкого, и знамя и булаву и печать и всякие дела Войсковые у Выговского взяли и отдали Юрью».
Вторая Переяславская Рада состоялась 17 октября 1659 года. На раде все Войско Запорожское «учинилось под его Великого Государя самодержавною рукою в вечном подданстве по-прежнему»[232]. Новым гетманом Украины был избран сын Богдана Хмельницкого — Юрий. Царь приказал воеводам разместить русские гарнизоны (кроме Киева) еще в пяти «черкаских городах»: Переяславе, Нежине, Чернигове, Брацлаве и Умани «для обороны от неприятелей». После этих, крайне необходимых мер, никакие поражения в боях или новые измены гетманов уже не могли оторвать Киев и Левобережную Украину от России.
Причины поражения и значение битвы
За 350 лет, прошедших со времени битвы под Конотопом, история о ней обросла многими мифами и слухами. В представлении украинских историков, это сражение больше походит на легендарное, эпическое событие вроде Троянской войны. Большую роль в создании «конотопского мифа» сыграл выдающийся российский историк С. М. Соловьев. В частности, именно он, без всяких на то оснований, написал, что «цвет московской конницы, совершившей счастливые походы 54-го и 55-го годов, сгиб в один день». Он же сделал необоснованный вывод о том, что «никогда после того, царь московский не был уже в состоянии вывести в поле такого сильного ополчения»[233].
В результате научных исследований А.А. Новосельского и Н.В. Смирнова, а также проведенной нами работы, видно, насколько преувеличены слухи, повторенные Соловьевым без должного исследования документальных источников и критического анализа нарративных материалов. Сообщая о том, что по случаю гибели дворян под Конотопом был объявлен траур, и «в печальном платье вышел Алексей Михайлович к народу», Соловьев не понял, что этот траур был вызван не столько числом погибших (в XVII веке были и более тяжелые поражения), сколько гибелью многих молодых представителей московских дворянских фамилий (249 человек). По данным Н.В. Смирнова, это 15 % от участвовавших в походе «московских чинов»[234]. В случае участия Алексея Михайловича в военном походе, они составляли Государев полк, являвшийся личной гвардией царя. Ни в одном другом сражении русско-польской войны 1654–1667 гг. русская элита не несла такие значительные потери. Этот факт нашел отражение во многих родословных книгах российского дворянства.
Царский указ об укреплении Москвы действительно имел место. 4 августа «по Крымским вестям, указал Государь на Москве делать город земляной и по городу острог всем государевым всяких чинов людем»[235]. Опасаясь внезапного налета небольших татарских отрядов, которые могли прорваться через засечную черту по Оке, на всякий случай, столицу подготовили к обороне. Руководство «городовым делом» было поручено князьям Н.И. Одоевскому и Ф.Ф. Волконскому. Начались земляные работы для укрепления Москвы, обновили бастионы Замоскворечья, построенные еще в 1634 году. Однако «слух, что Государь уезжает за Волгу, за Ярославль» был не более, чем слухом. Никакими документами он не подтверждается. Тот же С. М. Соловьев в итоге заметил, что: «в Москве напрасно очень беспокоились. Конотопское дело было явлением случайным, не могшим иметь никаких важных последствий»[236].
Битва под Конотопом не была «генеральной баталией», победа союзников имела характер частного успеха. Сражение не имело никакого значения ни для развития украинской государственности, ни для «возрождения Украинской державы».
Князь Пожарский и его воины погибли в ходе разведки боем. Данный способ войсковой разведки, как известно, состоит в получении данных о силах противника, его боевых порядках и расположении огневых средств путем наступления. Он проводится в случаях, когда другими средствами и способами разведки получить необходимых данных о противнике и его намерениях не удается.
На основе анализа всех имеющихся сведений можно сделать однозначный вывод: главную роль в поражении армии Трубецкого под Конотопом сыграла крымско-татарская орда, поддержанная наемными хоругвями Выговского и польскими драгунами Потоцкого. Что касается «чрезвычайного героизма и высокого уровня военного искусства» украинских казаков под Конотопом, то совершенно не понятно, где и в чем усмотрели их украинские историки? Однако нежелание умирать за сомнительные для массы рядовых казаков цели и не пользующихся популярностью лидеров естественно для общества, находящегося в состоянии гражданской войны — Руины.
Конотопская битва стала ярким свидетельством слабости Войска Запорожского, начала его упадка и разложения как боеспособной и организованной военной силы. Сражение лишний раз продемонстрировало то, что казацкая армия не может сражаться на равных с регулярными частями Нового времени.
Выговский понимал это — известно, что он планировал вдвое сократить казацкий реестр (с 60 тыс. чел. по Переяславскому соглашению 1654 года до 30 тыс. казаков) и взамен этого создать 30 тыс. наемное войско. Продолжавшийся процесс развала вооруженных сил Украины привел к тому, что в конце 60-х годов XVII века гетманам в спешном порядке пришлось приступить к созданию наемных — «кампанейских» и «сердюцких» полков, ставших в дальнейшем наиболее боеспособными частями Гетманщины.
Успех союзного войска под Конотопом был достигнут за счет сосредоточения превосходящих сил на главных направлениях, разделения войск Трубецкого, окружения отдельных изолированных частей русской армии и нанесения по ним концентрированных ударов.
На первом этапе боя полностью оправдала себя «скифская тактика» татар: преднамеренное отступление и внезапная контратака противника, увлекшегося успехом и расстроившего свой боевой порядок. В ходе окружения отряда русской конницы, князья Пожарский и Львов бились вместе со своими воинами и не могли руководить боем. Трубецкой с основными силами оставался под Конотопом. Он пассивно ожидал результата боя за речкой Куколкой, не имея никакого представления о ходе разгоревшегося сражения.
Второй этап битвы первоначально имел характер фронтального столкновения в борьбе за овладение переправой. В течении второй половины дня 28 июня, Выговский предпринимал безуспешные попытки форсировать речку, показав свою полную неспособность решать тактические задачи. Князь Ромодановский встретил врага хорошо организованной активной обороной против превосходящих сил противника, позволившей ему удерживать свои позиции до самого вечера.
Поиск автора победы под Конотопом не так прост, как может показаться вначале. Не исключено, что план выманить часть московской конницы из лагеря и нанести ей поражение принадлежал Выговскому. Но реализовать его на практике гетман не мог, в силу полного отсутствия у бывшего писаря способностей к руководству войсками.
Опытный политик и интриган, умелый администратор и дипломат, он не был полководцем. Все военные кампании, где Выговский лично пытался командовать казаками (походы на Каменное, Алешню, Киев, Зеньков, Гадяч и др.), заканчивались неудачно.
Крымский хан Мухаммед-Гирей также не был видным военным деятелем. Безвольный романтик, богослов и поэт, склонный к риторике и философствованию, во время битвы он неистово молился Всевышнему.