Вилл попыталась ответить, но от всех этих волнений из горла вырвался только сдавленный хрип. Фобос обеспокоенно вскинул брови и поднялся из-за стола. Словно парализованная, девочка в прострации наблюдала, как он подошёл к ней, сел рядом и приложил руку к её лбу.
– Хм, температура явно повышенная…
– Н-нет. Всё хорошо, – кое-как выдавила волшебница, не попадая зубами друг на друга.
– Да? – тёмный князь внимательно оглядел её лицо, пока Вилл мечтала провалиться под землю, чувствуя, что ещё немного – и гром её сердца перебудит весь город. – Что же, как знаешь, – поднялся с кровати маг. – Если это всё, тогда я вернусь к расчётам.
– А… А можно я посижу рядом и посмотрю?
«Господи, что я несу?! Он же не так поймёт!»
– В смысле? – совсем не понял принц.
– Ну, ты просто будешь рассказывать, что ты делаешь, а я постараюсь запомнить.
– Хм… В принципе, ладно, но я сомневаюсь, что ты хоть что-то поймёшь, а подробно разъяснять слишком долго.
– И всё-таки, – вновь упёрлась Вилл, старательно пытаясь незаметно отдышаться.
– Ну ладно, – пожал плечами чародей. – Инверсионный потенциал проклятья прямо пропорционален силе проклинаемого и обратно пропорционален его контролю, однако стоит учесть разницу потенциалов сил проклинаемого и проклинающего… – попутно маг делал какие-то рисунки и строил графики.
Через некоторое время стражница, с трудом понимающая, о чём вообще идёт речь, начала впадать в медитативное состояние, выйти из которого смогла лишь в момент осознания, что она… пялится на Фобоса.
Не слушает его лекцию, не пытается вникнуть в расчёты, а… просто разглядывает сосредоточенное лицо парня, его волосы, позу, проглядывающие через рубашку мышцы…
Поняв, что именно она делает, девочка стремительно сравнялась оттенком лица со своими волосами и, быстро извинившись и поблагодарив за «увлекательную информацию», стремительно выбежала из комнаты князя, чуть было не снеся дверь.
«Да что со мной происходит?» – была последняя её отчётливая мысль перед тем, как забежавшая в ванную комнату девушка сунула голову под ледяную воду. Дальнейшие усилия и фокус внимания переключились на попытку сдержать вопль, когда прохладная водичка полилась ей за шиворот.
Глава 11
– Рискованно, Калеб, – покачал головой гуманоид с костяными наростами на голове и зеленоватым оттенком кожи. – А если это как-то отразится на королеве Элион?
– Никак! – горячо возразил лидер недавнего мятежа. – Она только благодарна нам будет. Мы спасём её!
– Тут замешана магия, а значит, ни в чём нельзя быть уверенным. Если бы можно было посоветоваться с Провидицей…
– Ты знаешь, что Провидицу изображала Нерисса! – с пол-оборота завёлся Калеб. – Жалеть о том, что нельзя с ней посоветоваться – всё равно что жалеть о том, что тебя не пытаются использовать!
– Тем более, Калеб! – не менее эмоционально ответил ему собеседник, быстро оглядывая коридор в поисках посторонних, и, не найдя их, понизил голос: – Нам нужен кто-то, кто что-то в этом понимает, кто сможет дать совет! Ты говорил, на Кандракаре остался кто-то из хранителей?
– Да, – глава повстанцев задумался, – Люба, хранительница Арамер…
– Вот и поговори с ней! Пусть Бланк перенесёт тебя на Кандракар, и ты спросишь её совета. Без этого глупо делать то, что ты задумал!
– Я не уверен, Олдерн, – молодой парень в кожаном плаще напряжённо склонил голову. – А если она не знает? Или решит предупредить стражниц? Они ни за что не согласятся!
– Безопасность королевы Элион важнее! Если с ней что-то случится, то уже неважно, будет Фобос или нет. Нам всем будет неважно!
– Ты слишком сгущаешь краски.
– А ты слишком зациклился! – опять перешёл почти на крик меридианец. – Послушай себя, что ты говоришь?!
– Хорошо-хорошо, Олдерн, ты прав, я погорячился, – пошёл на попятную Калеб. – Значит, Кандракар?
– Да. И не забывай, до того, что ты задумал, ещё нужно дожить, а последние новости не обнадёживают.
– Я знаю, но что ещё я могу сделать? Он тоже готовится. Не знаю, к чему конкретно, но ничего хорошего нас явно не ждёт. У нас будет только один шанс, ты понимаешь?!
– Я всё понимаю, друг, потому и помогаю, – успокаивающе положил руки на плечи товарищу Олдерн. – Мы справимся, я верю. Твой отец поможет нам. А сейчас отправляйся на Кандракар, времени и вправду мало…
После столкновения с Нериссой прошло несколько дней. Довольно обыденных и скучных дней, чему, впрочем, никто не огорчался – впечатлений хватило всем.
Стражницы переживали дела сердечные и дружеские, обсасывая тему Мэтта при каждом удобном случае. Вилл в этом активного участия не принимала, признавая притом факты. Хотя если бы не девочки, она бы, наверное, вообще о нём не заговорила. По-моему, она замкнулась в себе, пытаясь разобраться со всем у себя в голове.
Я как-то считал, что разрыв с ним она будет переживать куда более остро. Можно было бы подумать, что она загнала чувства очень глубоко и просто нацепила маску, но это было не так. Мимика, мелкая моторика, реакции на триггеры-раздражители, общий стиль поведения – всё это говорило о чём угодно, кроме попытки отгородиться от проблемы.
Сам парень, который при всём желании не мог полностью исчезнуть из вида – всё-таки была школа, от которой его никто не освобождал, пару раз порывался подойти. Это было видно по его «случайным» прохождениям в конце коридора, долгим взглядам, что он бросал на нас в столовой, думая, что этого никто не заметит, наконец, просто по докладам Рейтара, что обеспечил наблюдение за окрестностями и раза три засекал появление парня поблизости, однако… Рядом с Вилл постоянно был я, а сама девочка его демонстративно не замечала либо смотрела осуждающе-жалостливым взглядом, пока он не видит. В результате, решимости у него так и не хватило.
Что до наших отношений с Рыжиком… Они замерли в странном равновесии, почему-то вызывающем ассоциации с рыбной ловлей. Ну знаете, тот самый момент, когда поплавок начал подрагивать, а ты затаил дыхание и боишься шелохнуться, чтобы не спугнуть. Так вот, это состояние испытывали мы оба, хотя каждый по-своему.
Я дураком не был и все признаки того, что девушка начала на меня смотреть не только как на ходячую вешалку для одежды, разглядел. Сложно не разглядеть, когда та сперва минут десять пялится на тебя, откровенно раздевая взглядом, а потом, спохватившись, краснеет как помидор и уносится в ванную комнату остужаться. Однако форсировать события я не спешил, даже чуточку снизив уровень уже ставших привычными знаков внимания. Не хотелось всё запороть, нарвавшись на подозрения, что я пытаюсь воспользоваться её состоянием. Прекрасная половина человечества и так склонна к подозрительности, а уж девочки в её возрасте – это вообще особая тема.
Что касается Вилл, то, не заглядывая ей в голову, сказать, о чём она думает, я не мог, однако внешние признаки свидетельствовали о глубоком самоанализе. От результатов которого она ходила в полупришибленном состоянии, одновременно стараясь почаще бывать в моём обществе и старательно, почти панически, избегая приватного общения. К слову, с одной с собой парты она меня так и не погнала. Поэтому я не упорствовал, благо скучать и бездельничать мне не приходилось. Надо было дать ей время разобраться в себе и принять какую-то ветку поведения.
В противовес всему этому гормональному безобразию, в стане моих слуг было на удивление тихо и дисциплинированно.
Миранда поглядывала на переживающих стражниц с каким-то особым злорадством, доступным, наверное, только женщинам. Этакая скромная улыбка на устах, невинный взгляд чистых лазурных глаз, но колкости, замершие на языке, чувствуются буквально кожей. Седрик от неё отставал значительно, во-первых, его злорадство читалось на роже крупными буквами, а не просто чувствовалось, как некая навязчивая галлюцинация, а во-вторых, в его исполнении оно ощущалось неким вселенским, отеческим пониманием, что раздражает само по себе, а не заставляет ещё больше переживать свои промахи.
Оба оборотня периодически обменивались многозначительными взглядами, но помалкивали. Да и особо развлекаться им было некогда – Рейтар закусил удила и насаждал «изнеженным придворным» уставную бдительность.
В свою очередь, Седрику, сразу видно, не нравились ни тренировки в человеческом теле, ни необходимость подчиняться Рейтару. В принципе, давая указ, никто его мнением не интересовался и интересоваться не собирался.
Кстати о Рейтаре. Пребывание на Земле явно не лучшим образом сказывалось на настроении меридианца. Свои чувства он сдерживал, но окружающая нас беспечная жизнь обывателей, совмещённая с примером повседневных будней Стражниц Кандракара, отчётливо его тяготила. Понять мужика было можно, кому приятно каждый день видеть, что его лично и его любимое государство победили какие-то дети, да ещё вместо активных действий по борьбе с врагом он вынужден протирать штаны чуть ли не в детском садике и ничего не может с этим сделать? А ведь Рейтар был из той породы идейных людей, которые не мыслят себя без службы. Не важно даже – отечеству, сюзерену или народу, главное для таких – осознание собственной нужности для чего-то большого и значимого. А самое страшное, соответственно – потерять ощущение этой нужности.
Добавим сюда его болезненное восприятие вопросов чести, а также возраст сильно за тридцать, когда чисто физически тяжело долго терпеть глупости наивной молодёжи, да вспомним последнее столкновение с Нериссой, где он даже не смог толком взмахнуть мечом, и в некотором приближении можно представить, каково ему было в сложившейся ситуации.
На счастье, Хеллоуин уже был близко, а вместе с ним и развязка. Как мне хотелось верить.
Опасения внушали ровно два момента:
Первый – мои знания о мультике могли не соответствовать реальности. Маловероятно, учитывая уже известные факты, но это следовало учитывать, хотя бы после всех уже произведённых изменений канона.