– Может быть я, раз такая дура? – буркнул в ответ упорный ёжик, грозящий от чрезмерных усилий заработать себе косоглазие. И ведь вырваться не пытается и даже голову не отворачивает, а глазки бегают только в путь.
– Ну вот, я тебя обидел, – вздыхаю, начав подниматься. – И вот так всегда – хочешь сделать что-то хорошее, а делаешь только хуже… – отвернувшись, прохожу к столу.
– И ничего я не обижалась, – надулась волшебница, явно войдя в стадию отрицания любых моих утверждений.
– Хорошо, если так, – мягко улыбаюсь и замолкаю, полуприсев на столешницу.
Тишина длилась секунд тридцать, за время которых я не сдвинулся ни на шаг, продолжая с теплом смотреть на девочку. Наконец, та не выдержала:
– Ну и чего ты молчишь?!
– Даю тебе собраться с мыслями.
– Какая щедрость… – продолжила топорщить иголки школьница.
– Я предпочитаю называть это «чувством такта».
– Ты и такт?! – изумлённо выдохнула девочка, забывая о своём желании спрятаться под панцирь и не смотреть мне в глаза. – Ха!
– Это звучит как обвинение! – принимаю игру. – Как сторона, доброе имя которой подвергается сомнению, требую предоставить список случаев, когда я умышленно поднимал неприятную для тебя личную тему!
– Да ты постоянно это делаешь!
– Ещё раз: действительно неприятную и личную, а не просто ту, от которой ты смущаешься.
От возмущения Вилл на секунду потеряла дар речи.
– Моё прозвище!
– Ни разу не засветил его при посторонних, – парировал я.
– Ты целовался с моей мамой!
– Я хоть раз об этом с тобой говорил?
– Цветок!
– Даже не подкалывал на тему, поливаешь ли ты его.
– Ты… Ты постоянно ко мне подкрадываешься!
– Спокойно подхожу к предводителю союзников.
– Ты… Ты… Ты затащил меня на конкурс парочек!
– И заметь: мы выиграли!
– Р-р-р-р-р-р!!! – красноватая чёлка девочки опасно заискрилась. – Немедленно отдай мне ту фотографию!
– О! Я уж думал, ты не вспомнишь, – расплываюсь в улыбке.
– Не уводи тему! Отдай сейчас же!
– Ты сбилась, – убираю ухмылку с лица, одновременно доставая из нагрудного кармана заранее созданную магией копию фото. Оригинал был уже надёжно спрятан.
– Чего? – и правда сбилась с ритма стражница.
– Ты перешла на случаи, которые тебя просто смущают, но не смогла назвать ни одного примера, когда бы я умышленно причинял тебе боль своими словами, – отлипаю от мебели и опять подхожу к девушке. – Между нами многое было, Вилл, но я никогда не переводил это в разряд личного. Я не угрожал вашим родным, требуя отдать Кристалл, не подсыпал вам в постели яд, проникающий через кожу, не ломал вашу жизнь, раскрывая инкогнито. Я не делал ничего, что причинило бы вам настоящую Боль, даже тогда, когда мы были врагами, а вы сами, будем откровенны, весьма преуспевали в деле расшатывания моих нервов. И будь уверена, заставлять страдать тебя сейчас – это последнее, что мне нужно.
На крайних словах протягиваю Рыжику прямоугольник фотографии и замираю, ожидая реакции.
Заторможенно переведя взгляд с моего лица на руку, девочка неуверенно взяла ещё недавно так нужную ей вещь. Маленькие пальчики слегка подрагивали на поверхности снимка, глаза невидяще блуждали по картинке. Смена настроения была очевидней некуда.
– Но… – спустя минуту прервала Вилл тишину. – Ты же не мог знать, кто мы такие?
– Не мог? – вскидываю бровь. – Да в тот самый момент, когда ты получила Кристалл, я уже знал всех вас в лицо. Или думаешь, такое событие, как обретение Сердцем Кандракара хозяйки, никак не отразится на создаваемой его энергией Завесе?
– Не понимаю… – потускневшим голосом выдохнула девочка.
– Это будет неприятно, – имея в виду рассказ, предупредил я.
– И все же я хочу знать… – упрямо попросила стражница, не поднимая взгляд.
– Хорошо. Ты думаешь, я заколдовал твою маму? Ничего подобного. Мы просто были знакомы. Вот так банально – на следующий день после того, как ты получила Сердце, по домам ваших родителей прошёлся обаятельный школьный психолог, желающий приватно обсудить проблемы своих подопечных, и был этим психологом один знакомый тебе белобрысый принц. Если не веришь – можешь сама спросить или попросить девочек узнать у своих родителей.
– Но почему? – в голосе школьницы появились растерянные нотки, пока она с трудом оформляла вопрос. – Почему ты не сделал то, что только что перечислил? Мы бы тогда точно не принесли тебе всех тех проблем, и ты бы без труда забрал силу Элион.
Кажется, она поймала волну серьёзности, которая на неё накатывает в такие моменты. Хорошо, что это случилось именно сейчас, когда тему нашего разговора не приходится перевирать.
– Почему… – эхом откликнулся я, погружаясь в воспоминания. – Поначалу я решил, что вы не представляете собой проблему. Если помнишь, похитил я тебя быстро, вроде бы даже в тот же самый день, а потом… Ну, можешь думать, что я не успел.
– За несколько месяцев? – подняла на меня скептический взгляд Вилл.
– Ну ты же понимаешь, что воплощение Зла, угрожающее всей Вселенной настолько, что его мир требуется изолировать, оторвав от собственного Сердца, не может просто взять и оказаться человеком с принципами, поэтому «не успел», «не догадался» и вообще «забыл», ибо – идиот, – выпустил я в голос немного раздражения.
– Я… – девочка замялась, опуская глаза к полу. – Спасибо.
– За что?
– Что не сделал того, что мог бы, – Вилл ещё больше опустила голову и поёжилась.
– Но-но, – зарываюсь рукой в огненно-рыжие, почти красные волосы девушки и взлохмачиваю, – ещё не хватало, чтобы ты уверовала в мою доброту. Сама подумай, что ты будешь со мной делать, если так меня опозоришь?
– Ну уж придумаю что-нибудь, – проворчала возвращающаяся из пучины уныния стражница. – Только прекрати портить мне причёску.
– У тебя она есть? – искренне удивился я.
– Очень смешно! – полностью вернулась в мир живых Вэндом, начав приглаживать пряди.
Улыбнувшись на эту картину, я отошёл обратно к столу. Надо было дать девочке время переварить услышанное. Пусть я и закончил разговор на позитивной ноте, но так просто она не переключится, и это даже хорошо – некоторые вещи следует анализировать вдумчиво.
Уже присев, краем глаза замечаю, как Вилл задумчиво смотрит на фотографию.
Замечаю и тут же нарочито внимательно углубляюсь в изучение своих записей в рабочей тетради. Не стоит сейчас давать даже призрачного повода для волнения, пусть, даже если спохватится, решит, что я ничего не видел.
Минуты текли, я изображал погружение в работу, периодически и правда кое-что дополняя в уже описанных построениях, Рыжик усиленно думала, незаметно для себя опять присев на кровать и даже поджав под себя ноги. Так продолжалось довольно долго, пока Вилл неожиданно не прервала тишину:
– Скажи, а Элион… Как так получилось, что вы… Ну… Разве ты не мог её убедить отдать тебе силу без всей той жути с коронацией?
Голос стражницы был ровный и сосредоточенный, было видно, что она до сих пор больше пребывает в своих мыслях, нежели со мной, хотя и ждала ответа. А вопрос был хороший. Что тут скажешь, если я и сам им задавался, видя как минимум парочку безотказных вариантов, как отвратить наивную девочку от соблазна власти?
– Мог ли? – откладываю карандаш и откидываюсь на спинку стула. – Скорее всего, да.
– И почему не сделал? – поторопила меня хранительница Сердца Кандракара, когда поняла, что сам продолжать я не собираюсь.
– Тут много причин, Вилл. Я поддался эмоциям, пожалуй… Это объяснение будет наиболее правильным, – ответил я, продолжая глядеть в потолок и вспоминать давно минувшие дни чужой жизни.
– Ты уже говорил, что Элион тебя раздражала, – кивнула Вилл. – Дело в этом?
– Не думаю, что тебе будет интересно слушать нытьё о былом в исполнении тёмного мага и узурпатора, – попытался я уйти от ответа.
Слишком тема была… личной. Даже несмотря на то, что я понимал – прошлое настоящего Фобоса – не моё прошлое. И тем не менее, мы уже слишком срослись, чтобы воспринимать его таковым.
– Ну… Если ты хочешь, чтобы всё было честно, я тоже могу тебе поплакаться, – предложила оригинальное решение девочка.
От удивления я даже повернулся к ней. Чтобы тут же увидеть порозовевшие щёки и убегающий взгляд. Ага, понятно – язык сказал раньше, чем голова подумала.
– Знаешь, я на тебя определённо хорошо влияю, вот уже почти подписала меня на роль бесплатного психотерапевта, обернув это так, будто милость оказываешь, – улыбнулся я, показывая, что сказанное не обвинение, а шутка.
– У меня хороший учитель, – вернула ухмылку Вилл, почти не выдав голосом, что всё же смутилась. Почти.
– Да, я такой, – надеваю на лицо маску самодовольного сноба и тут же её снимаю, тяжело вздохнув: – Я не против. Если тебе будет плохо или будет нужен совет, не стесняйся. Может быть, я не самый приятный человек в общении, но тебе я помогу. Если буду на это способен.
Стражница замялась, явно не зная, что на это сказать. Наверное, подсознательно ожидала не такой реакции.
– Ладно, не буду тебя мучить, ты действительно хочешь знать причины моего отношения к Элион?
– Да, – быстро кивнула школьница, но сразу опомнилась: – В смысле, если тебе неприятна эта тема, то я не настаиваю! Просто…
– Просто ты хочешь во всём разобраться? – подсказал я.
Немного подумав, кареглазая красавица уверенно кивнула и с надеждой посмотрела мне в глаза.
– Хорошо, – вновь откидываю голову, глядя в потолок. – Что ж, тогда надо начать немного издалека. Как ты сама могла убедиться, Меридиан не является матриархальным миром, и даже у лурденов, живущих племенным обществом, для которых часто характерна крайняя степень уважения к матерям, всем заправляют мужчины. Ваш друг Калеб, вождь восстания – мужчина, его ближайшие помощники – мужчины, офицеры в армии – мужчины, главы семей тоже традиционно мужского пола. Таковы у нас законы общества, его устои, возникшие в результате естественной эволюции.