моих стражниц, ведь всё это я могу в них вложить самостоятельно. Или изменить существующее под свои вкусы…[9]
– Признаться, во всём этом есть только один момент, которого я не понимаю… – велеречивость сама лезла на язык, не иначе как от нервов. – Что за грязные инсинуации? Я хоть раз давал повод заподозрить меня в желании превратить вас в тупых марионеток? – ну, откровенно говоря, давал, и Рог Гипноса тому свидетель, но тсссс! Моя – оскорблённый в лучших чувствах князь, моя праведно негодовать!
– И это всё, что ты хочешь сказать?! – у Хай Лин вырвался крик души.
– Если ты намекаешь, что я сейчас должен схватить Вилл в охапку, закружить на месте, провозгласить какую-нибудь романтическую глупость и запечатлеть свою любовь ответным поцелуем, то даже не мечтай – это будет слишком мелодраматично. Я себе не прощу, – открещиваюсь, совершенно искренне не желая устраивать подобных сцен. – К тому же, девочки, я всё понимаю, но будем немножко серьёзней – личные отношения следует выяснять лично и приватно, а не выставлять их на всеобщее обозрение. Я, конечно, аморален сверх всякой меры, но не лишайте меня права на смущение.
– Смущение? У ТЕБЯ?! – даже впавшая в ступор Корнелия вышла из этого замечательного состояния.
– Политика вообще и управление агонизирующим миром в частности не особо располагают к большому количеству свободного времени и насыщенной личной жизни. Но ты можешь считать, что я взял паузу для обдумывания дальнейших планов по совращению и развращению Вилл, – процедил я с такой концентрацией сарказма в голосе, что девушка мигом завяла и сморщилась, будто лимон зажевав.
– Ты… ты… невыносим, – прозвучало уже как-то устало-обречённо.
– Ну, кое-кто, видимо, считает иначе, – позволяю себе ласково покоситься на замершую в полной прострации юную Вэндом. И вот, вроде бы, ничего больше не сделал, а только та мигом взяла новый оттенок красного. – Но… это уже касается только нас.
Выразительно оглядываю всех присутствующих, включая Элион и Наполеона, замерших с одинаковыми выражениями «Куда я попал?!» в глазах. На счастье, тугодумов, которые бы и теперь не поняли информационного посыла, в дружных рядах не осталось.
– Ну что ж, раз с этой темой мы разобрались, предлагаю отпраздновать завершение операции по моему триумфальному возвращению! Ну и спасению Вселенной, но это так, мимоходом.
– И всё-таки он классный! – не особенно стесняясь, в голос повторила своё мнение Хай Лин. – Вилл, если будешь прохлаждаться, я его уведу!
– Ну началось, – вздохнула Тарани, слегка зажато поправляя очки. – А вы не забыли, что Ирма ещё где-то в городе и даже не знает, что тут случилось?
– Упс… – азиатка одарила нас застенчивой улыбкой.
– Корнелия, что здесь происходит? – с плохо скрываемой паникой и мольбой, шёпотом спросила подругу Элион.
– Я тебе потом расскажу, Эля, – так же тихо прошептала блондинка.
Мысленно вздохнув, я на секунду поднял глаза к потолку, пытаясь найти там, кому бы выразить всю мировую скорбь. И вот перед ними я распинался, выдумывая намёки на оправдания, которые смогут воспринять и понять пятнадцатилетние подростки? С тем же успехом я мог схватить Вилл и телепортироваться… на этаж выше – в свою комнату, где спокойно всё обсудить, в реакции этих зрителей ничего бы не изменилось!
Кстати о Вилл…
Осторожно скашиваю глаза на аловласку. Стоит сама не своя, взгляд ошалело блуждает по сторонам без малейших проблесков осознанного присутствия, крылышки за спиной мелко подрагивают, на лице испарина.
Срочно надо всех спровадить куда подальше и объясниться. Срочно! А то, чует моё сердце, ещё немного – и тут будет нервный срыв.
– Значит так, – возвращаю к себе внимание. – Задача номер раз – смотрим шутку и дружно смеёмся, скидывая боевое напряжение. Внимание, шутка! – вытягиваю перед собой руку и демонстрирую указательный палец.
– Э-э-э… И в чём шутка? – не поняла мулатка.
– Это палец, – для наглядности я его несколько раз согнул и разогнул. – Он танцует.
– Пф… Б… Бва-ха-ха-ха!!! – скрутило Хай Лин так, что та чуть не уронила Тарани, за которую в последний момент схватилась. – Фобос показывает палец!.. Хи… Я не могу! А-а-а-а!!! Ха-ха-ха!!!
– Идиотская шутка! – надулась Корнелия.
– Ну, свою аудиторию она нашла, – парировал я, опуская руку и начав терпеливо ожидать, когда повелительницу воздуха отпустит. К её чести, произошло это уже секунд через десять, правда, с посильной помощью Тарани и угрюмых взглядов моих «прихвостней». – Итак, раз нуждающиеся в лечении его получили, перейдём ко второму пункту. Хай Лин сейчас идёт наверх и убеждается, что с её бабушками всё в порядке. В усиление ей придаётся Тарани, в чью задачу входит оказание моральной поддержки и исполнение обязанностей гласа разума и здравого смысла, на случай, если кому-то из отдельно взятых бывших стражниц придёт в голову поднять бессмысленный женский бунт. И нет, я не намекаю на королеву Кадму.
– Бабушками?!
– Женский бунт? – с одинаково перекошенными моськами переспросили девочки, но я это нагло проигнорировал, продолжая выдачу Ц.У.[10]
– Корнелия, в силу своих сестринских обязанностей, отправляется на поиски и спасение Ирмы. В усиление ей придаётся Элион, во-первых, потому, что сама Корнелия не позволит ей остаться рядом с таким ужасным мной, а во-вторых, для моей сестры это будет ценным моральным опытом.
– Ты на что это намекаешь?! – возмутилась Хейл, уже имевшая возможность услышать мои инсинуации относительно младших сестёр вообще и Элион в частности. Но и в этот раз я не дал себе труда показать, что вообще услышал реплику.
– На выполнение всего перечисленного у вас полчаса. По истечении означенного времени я отправлюсь на Меридиан освобождать из тюрьмы своих верных слуг. Опоздаете – сами виноваты. А теперь брысь с глаз моих! Глаза б мои не видели ваших кислотных нарядов…
– А Калеб? Что ты собрался с ним делать, пока нас не будет?! – никак не хотела угомониться блондинка.
– Я обещал не убивать всех повстанцев, так что ничего с вашим обожаемым вождём не случится. В конце концов, он подданный моей сестры, её, так сказать, верный слуга, вот пусть она его судьбу и решает. Кстати, хорошо, что напомнила, – оборачиваюсь назад. – Миранда, обеспечь нашему герою комфортный наряд, такой, чтобы он не ушиб себе чего ненароком при транспортировке. Мы же не хотим, чтобы он себе заработал парочку синяков, а нас потом обвиняли в избиении беззащитных пленников?
– Поняла, Хозяин! – с энтузиазмом ответила жуткая пародия на паука с человеческими конечностями и, отодрав Калеба от стены, принялась опутывать его паутиной.
– Синяки – это слишком мало за его действия! – злобно пророкотал Седрик. – Я бы переломал ему все кости, чтобы не мог сбежать, и в таком виде притащил на плаху! Сколько раз мы проявляли к нему снисхождение, просто отправляя в тюрьму? Он ни разу даже не висел на дыбе! Может быть, сейчас, когда он явно предал даже свою обожаемую принцессу, уже пора прекратить играться в гуманизм?
Насколько я знал, в своей змеиной форме Седрик всегда становился излишне прямым и кровожадным. Это не являлось раздвоением личности или чем-то подобным, просто его человеческое и змеиное тела имели разную биохимию. Резкий переход «всеядный примат / хищная рептилия» не может проходить без последствий, оттого и складывалось впечатление, что при каждом превращении в боевую форму он выпивает ведро озверина. Тем не менее сейчас он говорил очень разумную вещь, возразить на которую, если бы дело касалось только меня, было совершенно нечего.
– А ну закрой рот, слизняк-переросток! – взвилась Корнелия, воинственно подлетая ближе. Не нужно было обладать даром телепатии, чтобы прочитать в её душе вспыхнувший страх за своего ухажёра. – Только тронь его – и я покажу тебе, что бывает со слизнями, когда они попадают между двух камней! – заявила она, глядя прямо в лицо покрытого чешуёй гиганта.
Не слишком умный поступок, учитывая, что как раз на ближней дистанции тот был, пожалуй, самым опасным противником из всех присутствующих. Но храбро, да. Хотя тут скорее имел место подростковый гонор, помноженный на опыт множества побед над Седриком в прошлом…
– Не забывайся, стражница! – угрожающе зашипел оскорблённый змей, нависая над девушкой. – Источник твоей силы уже в руках моего господина! И ты до сих пор жива только потому, что он это позволил!
– Седрик, – холодно окликнул я.
Перепалка, грозящая вот-вот перейти в горячую фазу, прервалась на половине ноты. Оборотень вздрогнул и обернулся ко мне всем телом.
Молча даю ему знак успокоиться и переключаю внимание на Корнелию:
– Как я уже сказал, решать судьбу твоего бойфренда будет моя сестра. И ради всего святого, прекрати уже считать меня глупее табуретки – только полный идиот будет провоцировать только-только сложившихся союзников на месть и агрессию. Вам и так за глаза хватит проповедей его дружков, чтобы ещё и я сам давал вам повод к конфликту, – а ещё обозлённый и жаждущий мести Калеб в лагере Элион будет мне банально полезней. Хотя бы тем, что гарантирует мне наличие развязанных рук на любые военные действия в Меридиане, ведь он не удержится и обязательно совершит нечто, что можно рассматривать как акт военной агрессии.
Недовольная стражница попыталась прожечь меня взглядом, но что на это ответить – не нашла. В результате ваш покорный слуга удостоился громкого фырка, демонстративного поворота на каблуках и дефиле к выходу с гордо поднятой головой. Элион была взята за руку и увлечена следом в добровольно-принудительном порядке. Впрочем, судя по лицу, она была скорее за подобный исход, нежели против.
– Мохнатый, – обращаюсь к забытому всеми коту, – если честно, меня до сих пор подмывает устроить тебе маленький сердечный приступ, так что шёл бы ты с ними, от греха.
– Непременно! – аж икнул от неожиданности Наполеон, выгибаясь дугой и начиная пятиться. – Спасибо, что предупредил!