На экране замелькали кадры в обратной перемотке. Изображение замерло и вновь задвигалось.
Олеся ахнула, когда на картинке осталось три кучки пепла и парень с довольным лицом. Знала бы она про его способности два дня назад вела бы себя иначе. Притащила бы в поместье, а тут бы его уже в оборот взяли. Она вдруг вспомнила, как с головы слетела шапка, во время общения с этим парнишкой. Тогда девушка посчитала это чуть ли не совпадением и оскорблением ее рода одновременно. Она решила, что он просто сбил шапку рукой. И вот теперь оказывается у парня дар. А это значит, что сама судьба послала ей такой шанс, который могла профукать лишь полная неудачница. Наверное, такой её и видит собственная бабка. Такие мысли крутились в голове у Олеси пока она ждала вердикта.
— Так, — прокряхтела княгиня Миронова, откашливаясь. — Понимаешь, что это значит?
— Да, госпожа, — потупив взор, тихо ответила Олеся.
— А я думаю, ты не понимаешь! — взъярилась княгиня. — Совсем молодежь от рук отбилась! Кто за тебя должен головой думать и ходы просчитывать? — княгиня сбавила тон, немного успокоившись. — Вот помру я, ведь тебе во главе рода вставать. Мать твоя уже стара будет для таких дел. Так что готовься. Я на твоей стороне, но за поступки нужно отвечать.
Олеся поняла, что попала, и смиренно ожидала своей участи.
— Отправишься в колонию и привезешь его в город, — распорядилась бабка и в упор посмотрела на внучку. — Все иди. Отправляешься немедленно. Собирайся. Я распоряжусь об остальном.
Когда Олеся вышла за дверь, явно довольная таким простым наказанием за провинность, княгиня посмотрела на ожидающего начальника службы безопасности и произнесла:
— Присмотри за ней. Мала еще девка, но как-то учить нужно.
— Есть, госпожа, — отчеканил безопасник, развернулся на каблуках и вышел из кабинета.
Следом тенью вышел третий, что бегал по поручению.
Княгиня осталась одна. Она еще какое-то время стояла и смотрела на дверь, словно ожидая, что кто-то в неё войдёт, а потом подошла к книжной полке, поискала что-то и села в низкое глубокое кресло, развалившись с книгой в руках. Подумала, вновь поднялась, плеснула коньяка, снова села, и стала потягивать его с удовольствием. Теперь напиток не казался ей таким уж отвратительным.
Я готов был хватать и бить всех, кто попадется под руку. Потому даже не задумывался, когда схватил ладонь, что опустилась на плечо, развернулся и попытался вывернуть руку.
Удалось. Но тип, у которого я оказался за спиной, даже не думал сопротивляться. Он смирно стоял и чего-то ждал.
Высокий, но чуть ниже меня. Лет двадцати пяти, может немного старше. Худой, жилистый. Сразу видно в детстве много трудился. Причем руками, а не головой. Мне такие люди всегда нравились. Не люблю всяких там брокеров и биржевых маклеров, хотя даже не знаю, кто это. Как в прочем и всяких прохвостов, что норовят забрать у тебя последние деньги. И ладно бы у богатых забирали, так обычно к ним в лапы попадают старики и малограмотные. И я сейчас не о тех, кто читать не умеет. С этим у нас в стране вроде бы почти век назад разобрались. Хотя в последнее время все возвращается на круги своя. Но это вопрос не ко мне, а к министру образования. Видимо, он всех кроит по своему образцу.
Стоящий же передо мной человек был явно из работяг или из каких-то других представителей трудового народа. Стоял он спокойно и как-то даже вальяжно. А когда я его отпустил, развернулся, посмотрел на меня и улыбнулся.
Вот только в его взгляде я безошибочно видел то, чего не хотел бы видеть в людях, стоящих ко мне лицом к лицу. В его карих глазах была уверенность, что он может убить любого, кто встанет на его пути. Такие глаза я видел только в кино у самых главных киллеров, а в жизни не доводилось.
— Чего уставился? — усмехнулся мужчина. — Как звать-то?
— Макар, но народ называет князем Сибирским.
— Народ? — рассмеялся мужчина. — Если народ называет, то так оно и есть. Наш народ просто так никого князем величать не станет.
— Вот и я так решил, когда меня так назвали. А ты кто будешь?
Я видел, что нападать на меня он не собирается и немного расслабился. Честно говоря, вся эта смесь чувств, что вызывал мой новый собеседник, оказалась на поверку положительной. Он был каким-то «своим в доску» парнем.
— Олег, — коротко ответил «свой в доску парень» и протянул мне руку.
Я пожал его крепкую ладонь и заметил, что мозолей на ней нет. Видимо, физический труд был в прошлом. Но это ничего. Становление человека проходит в детстве и юности. Чем этот парень занимается сейчас вопрос десятый. Хотя кто знает. Может быть он как раз ключевой, раз его сюда отправили.
— Не станешь больше ребят калечить? — спросил Олег, кивнув в сторону зеков.
Лже-пахана уже подняли и увели в дальний угол комнаты, усадили на кровать откуда он зло зыркал на меня, скривив рожу.
— Не стану, если сами лезть не будут, — ответил я.
— Василий, — обратился Олег к тому бугаю, что шел в мою сторону, а до этого в одиночестве сидел на кровати. — Попроси своих не лезть к Макару. Дай человеку отдышаться.
Я посмотрел на бугая, тот только молча кивнул. Тоже мне немногословный Скала Джонс. Усмехнувшись, я так и решил звать местного заправилу. Хотя он мне даже понравился в своей неспешности. Другой бы, не разбираясь, отвешал сначала дюлей, а потом стал выяснять кто виноват и что делать. Это, как принято, сначала сломаем во время сборки, а потом в инструкцию лезем, чтобы узнать, что пошло не по плану. А этот нет, степенно с чувством и с расстановкой отправил всех зеков по местам, подошел к коренастому и отвесил легкий подзатыльник, что-то шепнув на ухо. Надеюсь, не слова нежности. Брр, меня аж передернуло. Но посмотрев на фактуру лица Скалы, я понял, что речь там шла скорее уж о том, как разделать мамонта для лучшей прожарки.
— Но он же шпион! — вдруг воскликнул умник.
Опять пришла беда откуда не ждали. Я уж и забыл о существовании этого засранца.
— Я не шпион, — ответил я совершенно буднично.
— Это палач решит, кто ты на самом деле! — все никак не мог угомониться умник.
Василий, тьфу, то есть Скала подошел к умнику, взял его за шкирку и оттащил в угол. Послышался глухой удар, и умник согнулся пополам. Стоял не падая, но и не разгибаясь. Скала наклонился и что-то сказал ему. Тот быстро закивал.
Вот так улаживают дела внутри маленького социума рецидивистов и банд. Что ж, я и не сомневался, что тут дела обстоят таким образом.
Василий тем временем всех оглядел и кивнул стоящему рядом со мной Олегу.
— Отлично, — немного повеселев произнес он. — Справедливость восстановлена. Можем быть спокойными за твою безопасность здесь.
— А не здесь? — поинтересовался я, как мог наивней.
— А не здесь все сложнее, но ты парень хороший, что-нибудь придумаем. Ты главное товарищей наших не задирай, они тоже хорошие, только вот с нашей властью не согласные.
— Их за это сюда?
— И за это тоже.
— А тебя за что? — мне стало интересно.
Неужели я попал к революционерам-декабристам, что против власти пошли. Вот же повезло так повезло. Может тут и Пушкин какой завалялся?
— А меня за неправильный переход улицы взяли, — усмехнулся Олег.
— Значит много раз ты улицу не там перешел, раз в рецидивисты записали, — показав, что понял шутку, заявил я.
— Ага, не там и не тем, — подтвердил Олег.
Ладно, не хочет рассказывать — его право. Я ведь тоже не собирался распространяться что и как. Хотя, судя по тому, что умник тут орал, то не факт, что мое резюме не было распространено среди зеков в печатном виде.
— А ты за что тут? — спросил Олег, чем ввел меня в некоторое замешательство.
— Он тут за княгиню, — за меня ответил умник, уже придя в себя и вернув способность говорить.
— Ага, он на нее руку поднял, — подтвердил дружок умника, который до этого никак себя не проявлял. — Мы народ простой, не любим, когда женщин бьют.
Морду он скривил такую, какая была у одной моей подруги, когда она случайно узнала, что помидоры — технически ягоды. А до этого несколько месяцев распиналась перед всеми, что питается одними овощами и фруктами. По мне так пофиг, хоть ягода, хоть овощ, главное, что вкусно, ан нет. Оказывается, для некоторых особ разница есть.
— Это правда? — спросил Олег, посмотрев на меня.
Я пожал плечами. Он ждал.
— И да, и нет, — ответил я. — Бить не бил. Не люблю я, когда мужчина женщину бьет, но хорошим манерам научить было нужно. Вот я шапку с нее и сбил. Чтобы не думала, что она там главная. Поговорить я с ней хотел, но не дали.
— Если не бил, значит все в порядке. А уму разуму надо учить словами. Хотя сам знаю, не всегда оно срабатывает, — рассудительно произнес Олег.
— Согласен.
— Все, этот вопрос закрыли. Василий, — снова обратился он к Скале. — Сделай так, чтобы эти двое держались подальше. По крайней мере в бараке.
— Только в бараке и смогу помочь, — пробурчал Василий «Скала» Джонс.
— Этого пока будет достаточно.
Я видел, что Олега здесь уважают. И не только Василий прислушивался к нему. Я видел, как на его слова реагируют другие зеки. У меня не было сомнений, скажи он им что-то, послушаются и не пискнут. Но почему-то Олег предпочитал решать такие вопросы через Василия. Может не хотел лезть через голову? Или не хотел становиться паханом? В общем, каким бы прожженным организатором я себя не считал, а всегда жизнь сведет с тем, у кого есть чему поучиться. Мотать на ус я умел. С языком бывали проблемы, а с усами никогда.
Сирена всполошила всех присутствующих в бараке.
— Готовимся к выходу! — произнес голос из динамика. — Через десять минут в очередь по одному у тамбура. Выходим, строимся в колонну по двое справа от входа.
— На первый-второй рассчитайсь! — бросил Скала, и зеки принялись называть номера. — Новенький, будешь первым, — назначил мне номер пахан после того, как Олег назвал номер два.