— Непогода идет, — сказал один из лесовиков. — Надеюсь, похолодание ненадолго.
— Черт возьми, верно, — согласился солнцепоклонник. — Пора нам возвращаться. Пока не стемнело.
— Спасибо за помощь, — сказал им, пожимая руки каждому из десятка гостей. — И за защиту моей земли. Без вас мои люди были бы мертвы. Знайте, я прикрою ваши спины. В любой момент.
— Мы знаем, — заверил предводитель солнцепоклонников. — Ваши усилия по защите нашей земли во время вторжения лесных дикарей не остались незамеченными. И ваше бесстрашное путешествие, чтобы спасти Ладу, нашу Княжну. Молодняк в нашем поселении уже байки о тебе травит, не иначе как легенды слагают.
— Им бы о Ростиславе байки травить. Вот уж кто действительно храбрец, каких поискать. Если бы не он, не видать нам ее спасения как своих ушей.
Я снабдил солнцепоклонников провизией в дорогу, они подхватили свои манатки, откланялись и двинули на юго-восток.
— С лесными дикарями рубиться да князей из переделок вытаскивать? — хмыкнул один из лесовиков. — Видать, историй у тебя, князь Василий, гора и маленькая тележка.
— Да ладно, — отмахнулся я. — У каждого своих историй хватает, да и похлеще моих найдутся.
— Мы с родичами посовещались и хотели бы еще раз поблагодарить тебя.
— За что меня благодарить? Это вы защищали поселение и помогли вырыть ров с укреплениями.
— А ничего из этого не было бы возможно, если бы ты не освободил нас из плена тех наемников. Прошлой ночью я сражался с той же яростью, что и много лет назад, когда люди Гаврилы подстрелили нашего сородича в спину, как собаку.
— Ты тоже так думаешь о Варге?
— Под твоим началом он остается нашим предводителем, и мы его очень уважаем. Но во многом он похож на тебя: готов броситься в бой, чтобы спасти своих людей. И если бы он делал это в одиночку, его наверняка убили бы.
— Любой из нас так поступил бы. На это он готов пойти ради своих людей.
— Поэтому он и есть наш предводитель — после тебя, конечно.
— Верно, — кивнул на их слова.
— Уверен, что больше ничем не можем помочь?
— Сначала сам займусь ловушками для рва. Но если бы четверо или пятеро из вас постоянно оставались в поселении. Это бы точно помогло нашей обороне. Обсудите с Варгом, если получится, это серьёзно поможет.
— Передадим сообщение. До новой встречи, князь Василий.
Воины собрали свои вещи и ушли, направившись по северной дороге, прежде чем свернуть на запад и исчезнуть среди деревьев.
Я посмотрел на грунтовую дорогу и дикую местность по обе стороны от нее. Закатное сияние обычно окрашивало ее в это время в фиолетовые и темно-оранжевые тона, но пасмурное небо нависало как никогда низко, лишая землю красок.
Я вернулся за ворота, запер их на ночь, кивнул Кузьме и пошел через свои угодья. Лиза с Данилой и Тихомир с Росьяной возились с новорожденным у своего дома — идиллия, да и только.
На востоке лешаки и тигролюди уже видели десятый сон, а впереди маячил мой собственный терем — домик на дереве, где мирно посапывали мои четыре жены, а нет, теперь уже пять.
Вот оно, мое место.
Глава 7
Все жёны давно уснули. Тьма вокруг хоть глаз выколи, а сон никак не шел ни в одном глазу. Видать, не заслужил. Уставь ворочаться, выбрался из постели и отправился в ночную прогулку.
Когда проходил мимо наблюдательного поста, на его платформе что-то зашевелилось…
— Василий… — прозвучал знакомый голос. — Ты меня чуть со свету не сжил.
— Бывает, как ты Кузьма? Не хотел тебя тревожить.
— Какого черта ты здесь так поздно? Ночь на дворе, да и холод собачий.
— Не спится.
— И чего так?
— Мысли одолевают… Работать надо. Хочу быть уверенным, что оборона будет готова как можно скорее.
— Так ведь солнцепоклонники с нами, лесовики тоже подмогли. Мы с каждым днем крепчаем, и народу всё больше, да и боевой силы прибавляется.
— Все так, — кивнул ему в ответ. — Только вот чем выше лезешь, тем больше желающих появляется спихнуть тебя вниз да поживиться нашим добром. Первые шаги всегда кажутся легкими, а дальше всё сложнее и сложнее.
— И то верно, — серьезно подтвердил Кузьма, а потом вдруг хмыкнул.
— Чего это ты?
— Да так… Нравится мне, что ты «наше» говоришь, а не «мое». Старый мой хозяин почитай всю жизнь со мной как с последним рабом обращался, а ты в отличие от него делишься… Эх, холодает… Надо бы о печах подумать, если такая погода и дальше продержится.
— Железной руды на руднике завались. А с воинами-то мы ее вмиг натаскаем, сколько надо. А если не получится сделать печи из металла через систему, то сложим из кирпича. Тем более я видел неподалёку выход глины.
Я взобрался в наблюдательный пост и уселся рядом с Кузьмой. Мы молча уставились на темную дорогу, ловя редкие минуты затишья.
— А что насчет Гаврилы? — продолжил Кузьма. — Мы увели у него и рабов, и наемников. Он наверняка будет рвать и метать.
— Да, вот только он понятия не имеет, кто это провернул, — ответил Кузьме, почёсывая подбородок. — На северном тракте разбойников и воров пруд пруди.
— Это так, но тип он скользкий.
— С этим не поспоришь, — выдохнул, наблюдая, как изо рта идет пар. — Что-то мне подсказывает, это не последняя наша встреча.
Через несколько минут Кузьма порылся в своем инвентаре и извлек бутылку Рорнского крепленого, так сказать его любимой отравы.
— Глотнешь, Василий?
— Наливай.
Я опорожнил свою флягу, взял у него бутылку, когда он наполнил свою фляжку, и плеснул себе.
— За нас, — ухмыльнулся Кузьма, чокнувшись со мной флягой и сделал здоровенный глоток. Я тоже приложился, пробуя эту дрянь впервые.
Глотку обожгло так, что хотелось тут же все выплюнуть, но я сдержался. И тут до меня дошло: Рорнское крепленое это ж абсент чистой воды.
— Вкусно, не так ли? — спросил ухмыляясь Кузьма.
— Не то слово, — соврал, не моргнув глазом. Эта дрянь хотя бы греет изнутри, а это уже немало.
Кузьма — моя правая рука, так что рядом с ним можно было расслабиться, наслаждаясь редкими минутами покоя. Мы неспешно болтали о том о сём и выпивали, зеленая жижа с каждым глотком шла все легче, согревая кровь и постепенно снимая напряжение последних дней.
Временами мы надолго замолкали, каждый думал о чем-то своем. Усталость, накопившаяся за эти безумные недели, брала свое.
Но тут Кузьма встрепенулся, тревожно принюхался к воздуху и обеспокоенно заговорил. Его тихий, встревоженный шепот прорезал ночную тишину:
— Василий…
— Что?
— Чуешь, гарью тянет? Как будто что-то горит неподалеку… Сильно горит. Вон, пепел в воздухе.
Холодок пробежал по спине, заставив меня насторожиться. Нахмурившись, я стал втягивать носом прохладный ночной воздух, словно пытаясь выудить из него хоть слабый намек на запах дыма.
— Да нет вроде… С чего ты взял? Может, показалось? Ветер какой-нибудь принес издалека.
— Пепел в воздухе, — настойчиво повторил Кузьма, указывая рукой куда-то вверх, в чернильную пустоту.
Я посмотрел вперед на дорогу, напряженно всматриваясь и пытаясь разглядеть хоть что-то в этой непроглядной тьме.
И действительно, что-то медленно, почти лениво кружилось в воздухе, плавно опускаясь сверху, словно невесомые, призрачные частицы сажи. Их становилось все больше.
Медленно поднялся и, как завороженный, подошел к самому краю платформы, протягивая руку через перила. Покалывающий холодок тут же впился в кожу, и спустя мгновение несколько этих странных, невесомых частиц опустились мне на ладонь.
Поднес руку к неяркому пламени факела, чтобы рассмотреть их поближе. От слабого тепла они почти мгновенно растаяли, превратившись в крошечные, блестящие капельки воды. Растер их пальцами, ощущая на коже резкий, пронизывающий холод.
— Это не пепел, — прошептал я. Сердце отбивало тревожный ритм. — Это… это снег. Я-то, дурак, думал, похолодание это просто затяжная осень, дождичком пугает, а оно вон как обернулось… Зима. Настоящая, мать ее, зима.
Снегопад обрушился на Полесье внезапно и жестоко. За одну ночь белое безмолвие укрыло землю, превратив привычный мир в суровую зимнюю пустыню. Теперь, когда в моем поселении проживали десятки душ, а на новых землях к северо-западу находились еще двадцать верных воинов, обеспечение теплом стало вопросом жизни и смерти.
К счастью, я привык думать наперед. Как только пошел первый снег, немедленно отправил капитана Грига вниз по реке к Торговому посту за железом. Тысяча слитков — именно столько требовалось для строительства очагов во всех домах. Три тысячи золотых за металл, но в нашей казне оставалось еще около двадцати тысяч. А когда речь шла о том, чтобы согреть моих людей, цена не имела значения.
Помимо железа, я заблаговременно закупил комплекты зимней одежды для каждого: прочные штаны, утепленные куртки, толстые перчатки и надежные сапоги. Сам облачился в аналогичный наряд — сапоги, штаны, несколько рубах и тяжелое коричневое пальто с высоким воротником. Даже отпустил бороду, ибо щетина неплохо согревала лицо в мороз.
И теперь с нетерпением ждал, когда же Григ привезёт заказанное мной железо…
Утро нового дня началос не с кофе, и даже не с рорнского…
— Князь Василий, Князь Василий!
Я оттолкнулся от изголовья, зевая и потягиваясь так, что руки ушли за голову.
В моей кровати определенно становилось тесновато. Хотя «тесновато» это еще мягко сказано. Скорее, это напоминало попытку упаковать кильку в одну тесную банку. Не успел толком разлепить глаза, как в дверь тревожно забарабанили.
— Князь Василий!
Поднялся с кровати, к большому неудовольствию моих жен, и подошел к двери в одном белье.
Рывком открыл дверь, и в дом тут же ворвался ледяной порыв ветра. Иляна взвизгнула и с головой зарылась под одеяло — испугалась не гостя, а этого пронизывающего до костей мороза.
— Князь Василий, вот вы где!