Девочка замерла. Ее маленькие ручки повисли вдоль тела. Глаза расширились, но слез не было. Она даже не пискнула. Просто стояла, едва дыша, пока холодная сталь касалась ее кожи.
— А теперь посмотрим, чего стоят твои принципы! — прорычал Костолом. — Сдавайся, или малышка умрет!
По толпе пробежали всхлипы и проклятия. Женщины схватились за сердца, мужчины сжали кулаки. Старая тигролюдка закрыла лицо руками. Дварф рядом с ней что-то яростно зашептал на своем языке.
Медленно и подчеркнуто спокойно я опустил Крушитель.
— Отпусти ее, — сказал ему, вкладывая в голос всю свою харизму. — Возьми меня.
— Что? — ошарашенно спросил Костолом.
— Моя жизнь в обмен на ее, — четко повторил я, делая шаг вперед и поднимая руки вверх.
Арена замерла. Сотня пар глаз уставились на нас, воздух словно застыл.
Костолом смотрел на меня так, будто я заговорил на каком-то чужом языке.
— Ты… ты серьезно? — прохрипел он, и в его голосе впервые появилась неуверенность. — Ты готов отдать жизнь за чужого детеныша?
— Лидер не доминирует над людьми, — сказал, глядя прямо в глаза Костолому. — Он готов умереть за них. Если моя смерть спасет этого ребенка, значит, так и быть.
Костолом застыл. Нож в его руке дрогнул. Взгляд метался между мной и ребенком, словно он пытался разобрать какую-то головоломку.
Медленно, очень медленно, он убрал лезвие от горла девочки. Та сорвалась с места и побежала к толпе, где ее тут же подхватили чьи-то руки.
Костолом разжал пальцы. Меч упал в снег с глухим звуком. Гладиатор тяжело опустился на колени.
— Ты победил, — голос звучал хрипло, будто каждое слово давалось с трудом. — Не силой… но победил. Принимаю твое командование.
По толпе прокатился шорох.
Один за другим освобожденные вдруг начали склонять головы, бить кулаком в грудь и приносить мне присягу. Сначала солдаты Яромила, потом наемники, следом остальные. Даже те, кто минуту назад скандировал имя Костолома.
Но когда церемония присяги закончилась, Яромил тихо подошел ко мне и прошептал на ухо:
— Они присягнули тебе сегодня, но их верность еще предстоит проверить кровью в настоящем бою.
Принимая клятвы, я краем глаза отметил старика в рваной робе.
Сгорбленный, держался особняком от остальных, лица не выражало никаких эмоций. А вот глаза жадно впились в Крушителя.
Причем смотрел он на меч слишком пристально для случайного любопытства.
Что за старый хрыч? Обычные беженцы не пялятся на легендарное оружие с таким знанием дела. Либо он разбирается в артефактах, либо…
Впрочем, разберемся позже. Сейчас главное — уйти от погони и довести людей до безопасного места.
Мы шли уже четыре часа.
Пестрая толпа бывших рабов постепенно обретала подобие организованного каравана. Яромил, прихрамывая и опираясь на палку, руководил солнцепоклонниками. Дварфийка Равенна командовала группой ремесленников. Лешаки с тигролюдами держались в стороне, но двигались в общем строю.
Лара внезапно замерла, подняв руку. Вся колонна остановилась.
— Что там? — спросил, подходя к ней.
— Птица, — она указала в небо. — Кружит над нами уже полчаса. Слишком высоко и настойчиво.
Я посмотрел вверх, прищурившись от солнца. Черная точка действительно описывала круги в небесной вышине, не отставая от нашего каравана.
— Может, просто ищет падаль?
— Нет. Движется неправильно. Это не похоже на охоту, словно следит…
— Тогда плохо. Будьте внимательнее. Яромил, отправь разведчика, пусть проверит дорогу.
Через полчаса разведчик вернулся. Лицо хмурое, взгляд беспокойный.
— Князь, за нами следует отряд. Двигаются странно. Держат дистанцию, но при каждой попытке свернуть с дороги натыкаемся на их дозорных.
— Покажи.
Солнцепоклонник достал из-за пазухи сложенный лист пергамента. Расправил на земле, придавил камнями по углам. Карта выглядела так, будто ее чертил пьяный картограф с трясущимися руками, но основные ориентиры различить можно было.
— Мы здесь. — Палец ткнул в извилистую линию дороги. — Преследователи держатся на расстоянии километра. Пытались уйти через лес, но там уже стояла их засада. К реке тоже не пробиться. Остается единственный путь.
Его палец прочертил линию до узкой щели между двумя горными массивами.
— Ущелье Мертвеца.
Отличненько. Километровый коридор между отвесными скалами. Один вход, один выход. Каменный мешок, из которого живым еще никто не выбирался, если противник успел занять позиции наверху.
— Сколько их видели?
— Два десятка всадников точно. Возможно, есть еще группы, которых мы не заметили.
Яромил подошел ближе, опираясь на импровизированный костыль.
— Князь, нас загоняют как дичь. В ущелье они перебьют нас с высоты.
— Сколько их?
— Точно сказать сложно. Видели отряд в двадцать всадников, но могут быть и другие группы.
— Хм… В таком случае, готовимся к бою! Детей и женщин в центр колонны, все кто может держать оружие встаньте по бокам. Яромил, Костолом — на вас командование.
Колонна двинулась к ущелью. Впереди всех шел я, сжимая в руке Крушитель. Меч негромко гудел. За спиной освобожденные рабы тихо переговаривались между собой. Многие из них впервые за долгое время держали оружие, и руки заметно дрожали.
Ущелье Мертвеца встретило нас мрачным молчанием. Серые стены поднимались вверх на тридцать метров, постепенно сужаясь к небу. Дорога была достаточно широка для телеги, больше не помещалось бы.
Мы углубились в проход примерно на сотню метров, когда первый арбалетный болт свистнул мимо моего уха.
— Щиты! — рявкнул, но их у нас было мало.
Стрелы сыпались сверху, одна за другой, с уступов скал. Нападавшие действовали слаженно, без суеты. Они явно не собирались убивать — каждый выстрел был рассчитан, чтобы ранить или обездвижить. Ноги стали их главной мишенью.
— Усыпляющие болты! — крикнула Лара, выпуская стрелу вверх. — Они хотят взять нас живьем!
Один из освобожденных лешаков пошатнулся и рухнул. В его бедре торчал болт с зеленым наконечником. Тут же на него полетела сеть, которую сбросили с высоты.
— Корган, — прошептал Яромил рядом со мной. — Полевой командир Гаврилы.
Корган поднял руку, и стрельба прекратилась.
— Князь! Ты в ловушке! — его голос эхом отразился от стен ущелья. — Сдавайся, и твоим людям не причинят вреда. Нужен только ты и несколько особо ценных экземпляров.
— А если откажусь?
— Тогда мы возьмем своё силой. И потери будут на твоей совести.
Кольцо сжималось. С высоты продолжали сыпаться болты. Среди рабов началась паника.
Корган рванул вперед, ведя своих бойцов плотным строем. Щиты поднимались, защищая их от стрел, которые Лара выпускала одну за другой.
Сумеречники двигались слаженно, искусно отвлекая Забаву и остальных, пока трое их лучших бойцов направлялись прямо ко мне.
Я встретил первый удар Крушителем, отбросив клинок противника в сторону. Второй прошел мимо, когда я резко ушел влево. Но третий оказался хитрее — клинок скользнул сбоку, оставив резкую боль в ребрах.
Кольчуга выдержала, не дав лезвию пройти глубже, но удар все равно отозвался тупой болью, заставив напрячься еще сильнее.
— Инфернум! — выкрикнул я, направляя энергию камня в сторону основной группы нападавших.
Огненный шар взорвался в толпе, раскидывая сумеречников, но Корган остался в седле. Его конь был в тяжелом доспехе, а сам командир явно использовал какие-то защитные артефакты.
— Неплохо, — усмехнулся он. — Но этого недостаточно.
Старик, который до этого неотрывно следил за моим мечом, вышел из толпы. Его вид изменился: глаза блестели странным огнем, а вокруг него будто колыхался воздух, насыщенный какой-то невидимой энергией.
Он вскинул руки, и громко вскрикнул:
— Инфернус!
Земля под ногами дрогнула. Из трещин в скалах вырвались языки пламени, а затем по обе стороны ущелья поднялся ревущий огненный вал высотой в два человеческих роста. Жар был настолько сильным, что воздух задрожал маревом.
Первая волна нападавших просто испарилась в этом адском пламени. Остальные в панике отскочили назад, прижимаясь к стенам ущелья.
Атака захлебнулась.
Корган смотрел на старика с любопытством, но страха в его взгляде не было. Напротив, на губах появилась алчная, самодовольная улыбка.
— Истинный маг… — прокричал он своим воинам. — Гаврила будет в восторге! Удвоит награду!
Огненный вал начал гаснуть, оставляя после себя только дымящиеся валуны и запах гари. А старик рухнул на колени, кашляя кровью. Его тело сотрясалось, словно в припадке.
— Я не должен был… опять… оно меня убьет… — шептал он, и в его голосе звучал ужас.
Мы укрылись в небольшой расщелине среди скал, в нескольких километрах от места стычки. Костер бросал дрожащие тени на каменные стены, а снаружи завывал ветер. Моя семья расположилась поблизости — кто дремал, кто перевязывал раны, кто готовил скудный ужин из остатков припасов.
Старик лежал у самого огня, завернутый в плащ. За те несколько часов, что прошли с момента стычки старик заметно ослабел. Красное свечение вокруг его тела стало тусклым, но не исчезло. Наконец он пришёл в себя…
— Дед, как тебя зовут и что с тобой происходит? — спросил, присев рядом с ним.
Дед повернул ко мне измученные глаза.
— Ратибор… Истинная магия, — прохрипел он. — Дар и проклятие одновременно. Мой внутренний источник… он слишком мощен для этого дряхлого тела. Слишком нестабилен. Каждый раз, когда я использую силу, она сжигает меня изнутри.
Я нахмурился.
— Сколько у тебя времени?
— Дни. Может быть, недели, если буду осторожен, — старик закрыл глаза. — Но зачем? Ради чего? Мой клан мертв, ученики мертвы, знания умрут со мной.
Он замолчал, потом неожиданно схватил меня за запястье костлявой рукой.
— У тебя есть Крушитель, — прошептал Ратибор. — Твой меч ломает оковы. Сломай и мои, прошу. Освободи меня от этой муки.