В Нью-Йорке он женился и открыл аптеку, но так и не смог выбиться в люди и с досады сошелся с местными социалистами. На своих тайных собраниях они слушали ораторов, приехавших из Европы, собирали гроши на «правое дело» и предавались мечтам о скорой революции в США.
На одном из таких митингов старший Рейх познакомился со Львом Троцким и они быстро нашли общий язык на почве еврейского счастья и социальной несправедливости.
В 1919 году фортуна все-таки улыбнулась Рейху: в Америке ввели Сухой Закон, и из продажи исчезли все спиртосодержащие продукты – за исключением лекарств. Имбирная настойка не попадала под запрет и, заняв денег, Рейх с подросшим сыном скупили весь запас имбиря в порту – так они оказались единственными в Бронксе законными торговцами алкоголем. Буквально за год они сделались миллионерами, а вскоре Лев Троцкий списался с Оскаром и позвал его делать деньги в Россию.
– Нина, я – круглый идиот! – плакал он ей в колени. – Большевики уже не слушают меня. Пока Троцкий был у власти, я мог делать все, что угодно… А сейчас меня обвиняют в том, что я незаконно вывожу из страны валюту… Но ведь мы изначально об этом договаривались!
У Нины все оборвалось внутри.
– А как же мои выездные бумаги? Вы же говорили, что легко раздобудете их!
– Существует только один способ увезти вас из СССР, – сказал Оскар, глядя на Нину несчастными глазами. – Вы должны выйти за меня замуж и подписать на мое имя генеральную доверенность. Тогда я смогу от вашего имени обратиться в американское посольство где-нибудь в Европе.
Нина растерялась.
– Но я не могу – у меня нет никаких документов!
– Советский паспорт мы вам сделаем – я уже обо всем договорился. Главное, получить американскую визу и разрешение на выезд из ОГПУ.
Нина попросила дать ей время, чтобы подумать.
В теории замуж выходила не она, а баронесса Бремер; Шило от этого не пострадает – для нее этот брак недействителен, а Клим ничего не узнает. Да и какой смысл сокрушаться по поводу фиктивного брака, если Нина уже изменила своему настоящему мужу – и это невозможно ни отменить, ни исправить?
«Я вернусь домой и начну жизнь с чистого листа», – решила она и на утро дала согласие и на брак, и на подписание доверенности.
2.Клим не ответил ни на одну из Нининых телеграмм, потому что он был здесь, в Москве.
Можно было представить себе, что он подумал о Нине, узнав о ее новом браке. Клим мог простить ей все, что угодно, но не это.
Когда он уехал, она побежала назад на платформу и попыталась выяснить у Оскара, где он познакомился с Климом. Но тот сказал, что не помнит.
– Береги себя! – чмокнул он Нину на прощание. – Я буду каждый день писать тебе.
Она вернулась в опустевший особняк в Петровском переулке и без сил опустилась на скамью, стоявшую у входной двери. Что делать? Где искать Клима? Голова ее словно наполнилась влажным песком – Нина ничего не понимала и ни о чем не могла думать.
Щелкнул выключатель и на лестнице, ведущей на второй этаж, показалась Териса.
– О, вы уже вернулись! – обрадовалась она. – После того, как вы вышли из дому, мистеру Рейху звонил Клим Рогов.
Нина вскочила.
– Он оставил свой номер?!
Териса подошла к телефонному аппарату, висевшему на стене. Рядом на полочке лежала толстая записная книжка.
– Вот, держите! Мистер Рогов еще в прошлый раз звонил нам и оставил свой адрес и номер телефона.
Нина потерянно смотрела на ее карандашные каракули. Клим жил на Чистых Прудах, в пятнадцати минутах езды на машине.
3.Извозчик подвез Нину к дому, в котором помещался книжный магазин «Московская саванна». Войдя в небольшой уютный дворик, она поднялась на крыльцо и замерла, глядя на свою тень на двери.
Маленькая круглая шапочка, пушистая шуба, да и вообще каждая вещь, надетая на Нину, были куплены на деньги Оскара и являлись свидетельством ее преступления. Как во всем этом показываться на глаза Климу?
Дверь распахнулась, и на крыльцо вышел рыжий мужчина в пальто нараспашку.
– Миссис Рейх? – воскликнул он радостно. – Вы ко мне или к Климу?
Она нахмурилась:
– Мы с вами встречались?
– Ну конечно! Моя фамилия Элькин. Помните, я приходил к вашему супругу – потолковать насчет продажи автомобиля?
Нина совсем его не помнила – к Рейху постоянно ходили какие-то люди.
– Раньше у меня была автомастерская, но я бросил это дело, и теперь распродаю имущество, – пояснил Элькин. – Ваш муж обещал подумать насчет покупки моего авто.
Он полез в карман и достал визитную карточку с оборванным уголком.
– Вот, держите! Большая просьба: напомните Оскару обо мне!
Нина кивнула.
– Он сейчас в отъезде, но я скажу ему, когда он вернется.
Она быстро прошла мимо Элькина в подъезд и поднялась на второй этаж.
Маленькая лестничная площадка, круглое окно, нарядная дверь с бронзовой ручкой в виде смешного жирафа…
Нина перекрестилась, будто ей предстояло прыгнуть в ледяную полынью, и нажала на кнопку звонка.
В глубине квартиры запели колокольчики, и через несколько страшных, томительных минут на пороге появился Клим.
На нем была белая рубашка с расстегнутым воротом, темно-серый жилет и такие же брюки. Стрижка была другая – слегка короче, чем раньше.
– Здравствуй… – ослабевшим голосом произнесла Нина. – Я могу войти?
Он не шелохнулся.
– Чего тебе надо?
– Я хочу поговорить.
Хлопнула входная дверь, и снизу раздался голос Элькина:
– Очень прошу вас, не забудьте про мое авто!
Клим перевел взгляд на Нину.
– Проходи, – сухо бросил он. Ему явно не хотелось, чтобы его сосед стал свидетелем семейной ссоры.
Нина сняла шубу и расшнуровала ботики. Клим не предложил ей помощь и не показал, куда можно повесить одежду.
– А где Китти? – спросила Нина.
– Ее тут нет.
Она прошла вслед за ним в комнату с окнами из цветных стекол. Клим показал Нине на диван, а сам сел на подоконник – как можно дальше от нее. Он смотрел на нее с таким видом, будто изумлялся: «И как у нее хватило наглости явиться сюда?»
Нина собралась с духом:
– Я тебе несколько телеграмм отправила, и все ждала ответа… А ты, оказывается, все это время был рядом.
– Если мне не изменяет память, мы расстались год назад, – произнес Клим. – Честно говоря, у меня нет никакого желания перебирать старое грязное белье. У тебя своя жизнь, у меня своя.
Нина помертвела.
– Ты же пытался вытащить меня из китайской тюрьмы! Ты приехал за мной в Москву…
– Тебе пора идти.
– Ты даже не выслушаешь меня?! Я не уйду, пока мы не поговорим!
– Тогда уйду я. – Клим поднялся. – Когда надоест беседовать со стенами, захлопни за собой дверь.
4.Клим так быстро собрался и ушел, что Нина ничего не успела предпринять. Она стояла посреди комнаты, раздавленная своим несчастьем. В квартире было тихо – только из распахнутой форточки доносился голос старьевщика:
– Сдаем кости и тряпки!
Это все, что осталось от Нининой любви.
День догорал. Окна сияли, как церковные витражи, а головы бронзовых жирафов на странной разлапой люстре казались похожими на злобных чертенят. Клим жил то ли в храме, то ли в преисподней.
Нина пошла по квартире, разглядывая каждую мелочь. На столе стояла печатная машинка с недописанной статьей на английском; здесь же валялись газетные подшивки, справочники и множество телеграфных бланков и платежных квитанций. Стало быть, Клим устроился в Москве на работу.
У него было полно друзей – в углу красовался глобус, исписанный автографами и пожеланиями. С деньгами тоже все было в порядке – Клим мог позволить себе перетяжку мебели и дорогую посуду.
Время от времени Нина натыкалась на вещи, привезенные Климом из Шанхая, и у нее сердце обливалось кровью. Самопишущее перо, которое она купила ему в универмаге «Винг Он»; запонки в виде скарабеев; рубашка с вышитыми на манжетах инициалами… Когда-то Нина могла распоряжаться его вещами, а теперь не имела права даже дотрагиваться до них.
Зайдя в детскую, она расплакалась. Китти выросла: у нее были новые платья и чулки. На стенах висели ее рисунки, на ковре были раскиданы игрушечные кони и жирафы.
Скорее всего, Китти уже не помнила своей приемной матери – маленькие дети быстро обо всем забывают.
В прихожей Нина обнаружила две пары женских туфель: они были разных размеров и никак не могли принадлежать одной женщине. Одни были войлочные, самодельные, а вторые – кожаные и вполне изящные.
Нина бросилась в ванную комнату, но там, слава богу, стояли только две зубные щетки: большая и маленькая. В шкафах женской одежды не было, однако Нина нашла на полу пилочку для ногтей и несколько шпилек. Вряд ли этими вещами пользовалась прислуга – судя по комнате за кухней, там обитала крестьянка, приехавшая в Москву на заработки.
Сомнений быть не могло: к Климу приходила какая-то женщина и оставляла у него туфли, чтобы ходить по дому.
Нина села на стул и закрыла лицо руками. А что, если Клим нашел себе другую?
Этого не могло быть – он бы тогда не злился и не держал себя так враждебно. Он бы расспросил Нину, как у нее дела, и предложил ей посильную помощь.
С улицы вновь донесся голос старьевщика, который с кем-то ругался:
– Ай, шайтан-баба, совсем ум потеряла! Битый кувшин разве склеишь?
«Клим успокоится, вернется, и мы поговорим, как взрослые люди», – повторяла себе Нина.
Спустилась ночь, а его все не было. Нина то сидела без движения в кресле, то начинала метаться по комнате. Почему он не возвращается? Где Китти? Где прислуга? Хоть кто-нибудь!
По всей видимости, Клим решил не ночевать дома.
Нина разыскала подушку и плед и, выключив лампу, легла на диван. Совсем недавно на нем спал Клим. А может, и не только спал…
Наконец она услышала, как во входной двери тихонько повернулся ключ. Все мышцы напряглись, слух обострился до предела. От неосторожного движения плед сполз на пол, но Нина не осмелилась его поднять.