Кожа младшего из четырех сыновей князя отдавала белизной, словно у трупа, и, в купе с тренированным телом, Федор Романов походил на ожившую мраморную статую. Нечеловечески низкий пульс и редкое дыхание только усугубляли ситуацию.
— Французы? Британцы? Японцы? — равнодушно перечислял Федор последних смельчаков, что с упорным постоянством осмеливались вторгаться в его земли за последние десять лет.
— Нет, — тряхнул головой Иван Романов, — после того как начался Корейский конфликт наши границы стали спокойнее чем-когда-либо.
— Если очередной князёк решил открыть производство на моих землях... — с угрожающим холодом в голосе начал Федор.
Ему, в общем-то, было все равно кого убивать. Любое посягательство на территорию Аляски, воспитанный во вседозволенности Федор воспринимал как нападение, а Ивану Романову все тяжелее удавалось держать сына под контролем.
Сейчас то князь понимал, что был чересчур строг к Федору и сам вырастил его таким, но иного выбора он не видел. Если бы Рюриковичи в столице прознали про истинную силу Федора, мальчик бы и года не прожил.
— Никакого посягательства на наши земли, — поспешил опровергнуть больную для сына тему Иван Романов, — все ровно наоборот, скоро земель станет куда больше.
— В каком смысле? — искренне удивился Федор, разминая затекшие босые ноги.
— День, которого наш род ждал сотню лет настал, сын, — разрываясь от гордости сощурился князь Романов, — пора показать миру четвертого русского Богатыря. Собирайся, мы летим в Прагу.
— Как я могла согласиться... — напряженно покручивая планшет с уже зарегистрированной заявкой посетовала сама на себя Анна Зверева.
Уже пятый раз за последние полчаса.
Весь аппетит перебивает если честно. Пообедать я в итоге толком не успел и до еды добрался только сейчас. Спустя четыре часа и две честно отсиженных нудных лекции.
Ладно не отсиженных, но вел то я себя смирно. Даже от гвардейцев не убегал.
Точнее не смог. Попробуй тут удери от десяти окруживших тебя бешеных бультерьеров, но это не важно.
С их абсолютно нечестной системой выбора блюд на этаже для лицеистов, я считаю, что мы квиты.
Это же надо было додуматься ограничивать выбор блюд по рейтингу успеваемости на курсе. Будто нам и так мало мотивации. Да и разве это честно, что по итогам первого дня я мог позволить себе только гречку с курицей и лист салата?
Два сорванных занятия, два пропущенных и одно опоздание вогнали мой рейтинг успеваемости в минусовой, а пересматривать его отчего-то никто не пожелал.
Поэтому, за то, что Зверева провела меня на пятый этаж ресторанного блока, который рассчитан только на высший преподавательский состав, ей плюс один балл.
— Потому что ты благоразумный человек, способный трезво осознать последствия своих действий, — мудро заметил я, разрезая ножом сочный стейк из говядины.
— Вот уж вряд ли, — нервно усмехнулась Анна Зверева, в очередной раз покосившись на злосчастный гаджет, — как только Демьян Афанасьевич увидит эту заявку, тут же ее отменит, а меня уволит. Всему есть предел.
— Ну, тогда я воспользуюсь альтернативным вариантом, — пожал я плечами и закинул в рот очередной кусок мяса.
Мин бы оценил здешний стейк. Во всем Веере не сыщешь ничего похожего. Бесподобный натуральный вкус. Или это дело в восприятии этой физической оболочки?
И Стародубский хотел меня этого лишить, отказавшись засчитывать мне курс экстерном без прохождения специальной комиссии.
Ничего, память у меня хорошая, дойдет очередь и до него.
— Так это был не блеф, чтобы меня убедить? — замерла Зверева.
— Вопреки расхожему мнению, я не действую без запасного плана, — добавил я солидно, — по крайней мере в важных вопросах.
— Много важности подохнуть на поле боя, — покачала головой Зверева, — так и какой был альтернативный вариант?
— Тебе лучше не знать, а то и правда уволят, — отмахнулся я, — да и зачем забивать голову тем, что не произойдет.
— Если твой Алекс не появится, то произойдет, — с нотками обреченности в голосе проговорила Зверева и осушила очередной коктейль.
— Мне лестно, что ты в меня веришь.
— О! Это вовсе не вера, — скорбно выдохнула Зверева и опять покосилась на планшет, — и что за фамилия у него такая?
— Нормальная фамилия, — вступился я за друга и переключился на салат с камчатским крабом.
— Алекс?!
— Это имя, — заметил я.
— Вот именно, что имя!!! — вскрикнула Зверева, но быстро взяла себя в руки и села обратно, хоть на этаже и не было никого кроме нас и обслуживающего персонала.
Всерьез надумала работать в царском лицее и переживает за репутацию. Это даже мило.
— Ты и фамилию записал «Алекс»! — перейдя на шепот процедила Зверева и ткнула ногтем на третью строчку заявки в планшете, где красовалось гордое «Алекс Алекс».
— Все верно, — с невозмутимым видом подтвердил я, стараясь не выдать себя ни одним мускулом.
— И как он вообще попадет в лицей, если он тут не учится? — покачала головой Зверева, — тем более на закрытый преподавательский этаж. Сюда вход то ведет только один, через лифт, а внизу десять гвардейцев в фойе тебя ждут.
— Кстати да, — вдруг возмутился я, — какого черта они только на меня взъелись? Алекс, то вместе со мной цесаревну пристегивал к стулу.
— Что делал, прости?
— Ладно, он просто рядом стоял, — признался я.
— Стой-стой-стой!!! — жахнула Зверева по столу своим кулаком и от волны пара вся посуда разлетелась на кусочки.
Хорошо, что уже пустая, но осуждение с кухни я слышал отчетливо. Если Зверева хотела сохранить имидж адекватной среди работников лицея, то продержалась она не долго.
— Он видел похищение?! — сбавив тональность, прорычала Анна и угрожающе придвинулась ко мне, — и ты не сказал?!
— Вообще-то я говорил, — примирительно спокойно произнес я, отряхивая осколки дорогого сервиза с колен, — он за телом под деревом присматривал.
— Так это этот Алекс?!
— А ты много Алексов знаешь? — удивился я.
— Я думала ты тогда пошутил! — поджала губы Зверева, — ты забыл, что обещал Демьян Афанасьевич за разглашение информации про похищение? Это ведь указ самого императора!
— Ээ, не думаю, что это применимо к Алексу, — заметил я, — он ведь сам там был, к тому же никому не скажет.
— Откуда ты знаешь?!
— Он не из болтливых, — охотно пояснил я и продвинулся дальше по дивану, освобождая место у края стола, — можешь сама убедиться.
— Как? — с чувством вселенской усталости выдавила Зверева, недоуменно поглядывая на мое перемещение.
— Словами через рот, — невозмутимо заметил я и повел рукой в сторону, — знакомься, это Алекс.
— Ты издеваешься? — закатила глаза вновь закипающая Зверева, — где?!
— Да прямо перед тобой, — кивнул я, от всей души наслаждаясь растерянностью в глазах Зверевой.
Но растерянность начала быстро сменяться холодной яростью, от которой и до рукоприкладства недалеко, да и вообще, разрушать единственный в центральном блоке ресторан, где так вкусно готовят это настоящее преступление перед человечеством.
— Используй эфир, — предварительно оборвав воздушные потоки вокруг нас, мягко дал я совет, который Анна Зверева встретила полным скепсиса пылающим взглядом.
Алекс же беззаботно сидел прямо напротив нее и со скучающим видом болтал ногами. Снимать свою маскировку он не планировал и правильно делал.
Во-первых, хоть я и отрубил камеры на этаже, военные датчики эфирных возмущений, которыми напичканы буквально все здания царского лицея поднимут тревогу на постороннего.
Во-вторых, Алекс наотрез отказывался снимать маскировку по очень веской причине, которая из его уст звучала как: «это такая морока, не хочу».
А что бы обо мне ни думали, я искренне уважаю желания друзей.
— Какой еще эфир? — не поняла Анна Зверева.
— Да самый настоящий, — вздохнул я, отслеживая «Оком» возросшую суету на первом этаже, — давай быстрее, у нас осталось три минуты. Отбрось скепсис, сконцентрируйся и используй свою самую лучшую технику обнаружения.
— Мой тепловизор способен пробить расстояние в полтора километра, — оскорбленно бросила Зверева, но взгляд девушки изменился с яростного на серьезный.
— Чтобы было легче, представь парнишку лет пятнадцати...
— Вообще-то мне шестнадцать, — лениво вклинился Алекс, продолжая пялиться прямо на Звереву, — и не получится у нее ничего.
— Шестнадцати, — тут же поправился я.
— Да невозможно увидеть то, чего нет... — начала уверено возмущаться Зверева, но вдруг замолкла, а ее глаза округлились в диком удивлении.
Мгновением спустя, Зверева соскочила и хлестким ударом ноги рассекла воздух и отломила спинку явно дорогого дивана. После такого двадцатипроцентных чаевых будет явно недостаточно.
— А у нее есть потенциал, — с ноткой заинтересованности отозвался Алекс, сидящий ровно на том же самом месте.
— Где он?!
— Да все там же, — невозмутимо ответил я.
— Не неси чушь, — прорычала Зверева.
— Ты ведь его увидела, — не спрашивал, а утверждал я.
— Размытый силуэт... лишь на миг... но... — никак не могла понять, что произошло Зверева и ощупала пространство рукой.
Секундой спустя Анну повело, и я ловко подхватил ее на руки, не дав упасть.
— Что? Что со мной? — испуганно вздрогнула в моих объятиях Зверева, отчаянно сражаясь с поглощающей ее слабостью.
— Твой источник эфира пуст, — пояснил я, аккуратно опуская тяжело дышащую Звереву на диван, — у Алекса специфический дар пустоты. Он вытягивает эфир из всего, что его слышит, видит, чувствует или хоть как-либо обнаруживает его существование. И чем сильнее ты пытаешься его обнаружить, тем больше эфира теряешь. Поэтому все твои органы обнаружения по умолчанию игнорировали его существование, чтобы избежать утечек. Это защитный механизм всех живых организмов на его дар, иначе бы он просто убивал все вокруг одним своим присутствием.
— Такого... такого не бывает...