— Но сейчас… впервые за долгие столетия… вся совокупная вычислительная мощь Гласа Цитадели не способна дать нам ответ как именно ты смог пробудить истинную сущность Свободы. Ни единого варианта! Представляешь? В любой другой ситуации мы бы подумали, что раз Глас Цитадели не может найти решения задачи, то решения не существует вовсе… однако вот он ты! Стоишь передо мной и управляешь энергией Свободы, которую до этого момента никому во всей вселенной не удавалось контролировать! А раз передо мной стоит ответ и даже Глас Цитадели не знает, как он получился, то, о чем это говорит?
С этим вопросом Литорий замер в полуметре от меня с высокомерно приподнятой головой. Величественной позой и надменным тоном он демонстрировал, что дозволяет мне говорить.
Как великодушно.
От моего Эспера-прародителя веяло угрозой и всеподавляющей Силой. Впечатлившийся демонстрацией Силы Свободы Литорий нарочно затянул свою пафосную речь, чтобы успеть сконцентрировать на себе достаточный объем энергии для моего подавления и готов был применить силу в любой момент.
Всезнающий Глас Цитадели наверняка идеально рассчитал требуемый для моего подавления тип и объем энергии вплоть до самой малой крупицы.
— Это говорит о том, что никакие вы не божества. Вы не всесильны и не безгрешны, и даже всемогущий коллективный разум Эсперов может ошибаться точно также, как и обычный человек, — смотря прямо в мутное черное лицо Литория проговорил я.
— Смелость… самоуверенность… наглость… — задумчивым голосом повторил Эспер, — это даже хорошо… это привнесет свежий взгляд в расчеты, а над покорностью мы поработаем.
Эти слова были сказаны больше для стоящих позади теней, чем для меня. Литорий словно вслух оправдывался за дерзость своего подконтрольного творения перед остальными Эсперами. Оправдывался как обычный человек. И почему мы считали их божествами?
Глядя в нутро стоящей передо мной тени, я не увидел там ничего божественного.
Лишь извращенную человеческую душу, сплетенную с миллионами частиц эфирных сущностей. Человеческую душу, наделенную Силой, которую не заслуживает.
— Что касаемо твоего ответа, разумеется, он неверный, — вернул все свое внимания на меня Эспер и его и так немаленькая фигура увеличилась в размерах и теперь угрожающе нависала надо мной, — раз Глас Цитадели не знает, как ты нашел ответ, значит, ты намеренно скрываешь ценнейшую информацию. Утаиваешь от Цитадели. Утаиваешь от меня. Ставишь под угрозу равновесие Веера миров и всей вселенной. Выбрасываешь колоссальное количество бесценной энергии Цитадели вникуда каждую секунду с момента отказа от синхронизации. Это тяжкий грех, Мин. И поверь, я спрошу с тебя за каждую крупицу потраченной в этом разговоре энергии! Во благо равновесия ты отработаешь каждую из них! А теперь склонись и открой разум!!! — прогрохотал усиленный колоссальной эфирной Силой приказ и Литорий потянулся ко мне своей рукой.
Вложенной в слова Эспера Силы было так много, что окружающий нас белый свет мигнул, словно старая лампочка, а когда свет вернулся, то его яркость потускнела на несколько порядков.
Чистейший концентрированный эфир обрушился на меня, стремясь активировать заложенные в глубинах моего сознания цепи и заставить подчиниться своим создателям. От выведенной тысячами лет эволюции эфирной атаки не существовало никакой защиты, и будь я тем, за кого меня приняли, то раболепно пал бы на колени в тот же миг.
Только вот Глас Цитадели допустил фатальную ошибку в своих идеальных расчетах. Я не Мин и никаких цепей внутри меня уже нет. Вся прорва эфирной энергии просто пролетела насквозь, так и не сумев за меня зацепиться.
И не смогла бы даже будь ее в тысячу, миллион или миллиард раз больше. Ведь дело не в количестве, а в самой сути истинной Силы Свободы, которую невозможно подчинить.
— Я предупреждал, — тихо напомнил я и освободил человеческую душу перед собой от связанных с ней эфирных сущностей.
Искореженный, с проявившейся в силуэте гримасой боли Литорий развоплотился в тот же миг, даже не успев меня коснуться.
Без криков.
Без крови.
Один из Эсперов просто потерял свою связь и власть над Цитаделью и исчез, словно его никогда тут и не было.
Лишь белый свет вокруг вновь мигнул словно лампочка от перенапряжения.
Не успел я перевести взгляд обратно в сторону оставшихся Эсперов, как мой разум вновь был атакован. И на этот раз не из любопытства, а с твердым намерением убить.
Не знаю, что сподвигло этих самоубийц действовать. Желание отомстить за павшего товарища или наивное предположение что я стал слабее после атаки или убийства Литория… но количество Эсперов в Цитадели за последующую секунду снизилось еще на два десятка.
Новых атак в воцарившейся тишине не последовало и я, прокашлявшись, спросил:
— Будете говорить или последуете на тот свет за своими собратьями?
— Чего ты хочешь, Мин? — осторожно спросил один из оставшихся Эсперов вслух.
На этот раз выходить вперед из толпы никто из них не решился. Никто не осмелился привлекать мое внимание на себя. Мне же, собственно, было плевать с кем именно говорить.
— Я не Мин, — тут же уточнил я, — и данное Цитаделью громоздкое имя мне тоже никогда не нравилось, так что зовите меня Артем.
— Ловец⁈ — не скрывая чувств удивился один из Эсперов.
Видимо смерть двадцати одного собрата достаточно исключительный случай чтобы и остальные божества снизошли до проявления эмоций.
— Почему ты сразу не сказал? — с укоризной вторил ему другой голос.
— Вы не спрашивали, — равнодушно ответил я, — а еще это бы ничего не изменило. Цепей служителя на мне тоже нет, ваш песик Ксайк постарался. Желаете проверить?
— Воздержусь, — после нескольких секунд раздумий благоразумно ответил Эспер.
— А остальные?
— Мы вошли в ментальную синхронизацию и перенаправили сюда все доступные ресурсы Цитадели. В лице меня ты говоришь со всеми нами сразу. Ты говоришь с Гласом Цитадели. Так ответь, чего ты от нас хочешь, Артем?
После этих слов все оставшиеся тени Эсперов исчезли. Напротив меня осталась лишь одна, но ее энергетическая плотность буквально продавливала пространство вокруг себя.
— Я пришел сюда чтобы решить вашу судьбу, — спокойно ответил я.
— Без нас энергетическая сетка Веера миров будет уничтожена, — вновь с небольшой задержкой ответил Глас Цитадели.
— Это проблема?
— Результаты тысяч лет усилий и эволюции людей и эфириалов будут безвозвратно утрачены. Достижение равновесия станет невозможным. Ты так хочешь для вселенной Хаоса?
— Я хочу для вселенной Свободы.
— Одно невозможно без другого. Бесконтрольный хаос неминуемо приведет вселенную к гибели.
— А контролируемое равновесие уничтожит Свободу, — не согласился я.
— Не уничтожит! Свобода необходима для равновесия! Свобода — это единственная во вселенной энергия, которой нам не удалось создать физическое воплощение. Неподвластная ничему, а потому безграничная, эта энергия пронизывает собой всю вселенную. Эта энергия главная помеха к равновесию, и она же главный ключ.
— И что же открывает этот ключ? — поинтересовался я.
— Возможность! Возможность охватить Веером не жалкий клочок из двух десятков миров, а всю вселенную! Раскинув энергетические сети, мы сможем добиться равновесия повсюду! Раз и навсегда! Все процессы внутри нового Веера станут взаимосвязаны, каждая жизнь и смерть во вселенной будет иметь смысл! Ни одна крупицы энергии больше не будет затрачена впустую! Каждая жизнь, каждая смерть, каждое счастье, каждая боль будут идти во благо.
— А решать, что есть благо будет Цитадель, — без улыбки дополнил я.
— Будет решать холодный расчет, — уверенно ответил Глас Цитадели.
— Видел я ваш холодный расчет. Миллиарды загубленных жизней, миллионы ненужных смертей происходят внутри Веера каждый день и все ради того, чтобы питать Цитадель и бессмертные жизни избранной сотни людей, возомнивших себя богами.
— Эсперы не люди, — напомнил мне Глас Цитадели.
— Верно, вы давно отринули все человеческое чтобы бесконечно клепать новых эфириалов. Учите их убивать и отправляете на бесконечную войну ради того, чтобы прожорливой Цитадели хватало энергии и ваш нематериальный план не схлопнулся, оборвав ваши жизни, — холодно констатировал я и на долгие десять секунд силуэт передо мной замолчал.
Я буквально ощущал как все пространство вокруг меня вибрирует. Напряженно переваривает каждое мое слово. Анализирует каждую реакцию, стараясь предугадать максимально благоприятный для себя исход и подобрать для этого нужные слова.
— Расширение Веера требует бесперебойной подпитки эфирной энергии, — наконец продолжил говорить Глас Цитадели, — А война самый эффективный инструмент для ее добычи. Твоя риторика предполагает, что война — это зло, однако за последние пять сотен лет людское население Веера увеличилось на двенадцать процентов, а эфириалы и вовсе не способны умереть. Рано или поздно они возвращают свою мощь. На место одному погибшему эфириалу разрушения обязательно появится другой. Таков естественный круговорот.
— И вы решили подчинить этот круговорот себе. Взращивать эфириалов как собак на убой?
— Они не умирают… — попытался оправдаться Глас Цитадели.
— Энергетически, может, и нет, — поспешил перебить я, поняв, что понятие «жизни» для коллективного разума отличается от того, что в это понятие вкладываем мы, — Но что становится с сознанием погибшего эфириала?
— Исчезает, — после небольшой паузы ответил Глас Цитадели, — но какое это имеет значение?
— Для вас — никакого, — вздохнул я, — Как и жизни людей, ценность которых вы определяете по проценту убыли населения. Любая жизнь для вас — это расходный материал.
— Все во благо равновесия, — не стал спорить с моим выводом Глас Цитадели, — ни одна отдельно взятая жизнь не может быть важнее общей цели.
— Разумеется, как не важна для вас и тысяча жизней, и миллиард, — кивнул я, — Хорошо, давай представим, что я согласен дать вам свою Силу. Что случится, когда энергетическая сетка Веера миров охватит всю вселенную? Вы уничтожите Цитадель? Нет, ведь без нее созданный новый Веер будет уничтожен. Распустите служителей? Нет, ведь вам нужны руки в материальном мире, которыми вы будете «сохранять равновесие» из своего божественного плана. Может быть, вы перестанете искусственно поддерживать вечную войну людей и эфириалов? И снова нет, ведь разросшаяся до размеров целой вселенной сетка Веера будет требовать пропорционально огромного количества энергии, которое должно поступать бесперебойно. В итоге ничего не изменится.