Она прекрасно училась и говорила на пяти иностранных языках. Отмечали также ее живой характер и доброту, отчего у Елены Павловны сложились самые нежные отношения с братьями и сестрами. Императрица Екатерина мечтала о браке для своей любимой красавицы, но увидеть ее невестой не успела. Сватовством выпало заниматься отцу девушки, императору Павлу I. И он обратил свой взор на герцогство Мекленбургское, с которым русский правящий дом уже был однажды связан семейными узами. Как мы помним, в Мекленбург уехала дочь Иоанна V, Екатерина, и она же буквально убежала из дома мужа, с которым не сумела наладить отношений. Мекленбургской герцогиней – по отцу – была и несчастная Анна Леопольдовна, свергнутая своей же родственницей, Елизаветой Петровной.
Первая попытка родства с Мекленбургом завершилась неудачно. И все же Елену Павловну решили отдать за принца Фридриха Людвига. Исключительно по той причине, что в то время считали герцогство самым полезным для России союзником из всех держав Европы. Княжна снова была «выставлена на продажу» для блага страны, на почве которой она произросла.
В феврале 1799 года два мекленбургских принца прибыли в Петербург и были размещены в Мраморном дворце. Эта огромная мрачная резиденция была когда-то подарена великому князю Константину Павловичу, а после в нем нашел прибежище лишенный власти польский король Станислав Понятовский. Граф Ростопчин утверждал, что Фридрих «жеманный, но добрый малый», – впрочем, что можно было понять за несколько дней короткого знакомства? Молодых едва познакомили, а уже завели разговоры о свадьбе. Обручение пришлось на май, а главное торжество – на октябрь. Жених и невеста купались во всеобщем внимании и ликовании, а сколько было дано балов, приемов, праздников!
Но… невеста не выглядела счастливой. В пятнадцать лет она наверняка предпочла бы сделать совсем другой выбор. Из-за переживаний Елены Павловны помолвку перенесли на день – с великой княжной случился нервный срыв. А в день свадьбы графиня Варвара Головина отмечала «печальный вид» торжества. Дело закончилось тем, что новобрачная расхворалась и не могла отправиться в путь, потому что лекари категорически запрещали ей такие нагрузки. Лишь в последних числах декабря 1799 года новоявленная герцогиня Мекленбургская оставила родину.
О том, что их новая госпожа прекрасна, в герцогстве уже были наслышаны. И, когда Елена Павловна торжественно въезжала в свои новые владения, народ буквально высыпал на улицу. Каждому хотелось убедиться, что слухи правдивы. И появление дочери императора Павла I сопровождалось восхищенными возгласами: красива, с такой безупречно-гордой осанкой, словно королева! А сколько восторженных отзывов получил ее парчовый наряд и соболиная шубка…
Ее доброжелательность, открытость, ее кротость и миролюбие завоевывали сердца. Елена Павловна полюбилась и подданным, и новой родне. В Мекленбурге жили скромнее, чем в столице Российской империи, и новоявленная герцогиня инстинктивно почувствовала, что чрезмерная роскошь будет вызывать неодобрение. Свои роскошные украшения она доставала из ларцов только по случаю самых важных церемоний. Все же остальное время Елена Павловна появлялась на публике скромно и со вкусом одетой. Это тоже оценили: она не пытается кичиться положением императорской дочери.
Отправляя дочь с зятем, императрица давала наставления: не забывать о получении новых знаний, сохранять верность православной вере и стараться заслужить уважение в семье. Со всеми этими задачами Елена Павловна справилась блестяще. И даже более того! Она нашла удовольствие в… работе в саду. Их с мужем дворец, неподалеку от Людвигслюста, буквально утопал в зелени. Герцогиня брала корзинку и ножницы и отправлялась поутру в свой сад. Даже будучи на сносях, Елена Павловна не могла отказать себе в удовольствии повозиться с розами или пересадить разросшиеся кустарники.
Ей выпала редкая удача оказаться в атмосфере абсолютной любви и понимания. Мекленбургское семейство старалось окружить Елену Павловну заботой, а она отвечала им такой же горячей любовью и преданностью. Деньги, которыми она располагала, герцогиня старалась направить на благотворительные цели, причем адресно. По ее просьбе составлялись списки тех, кому требовалась поддержка.
В сентябре 1800 года на свет появился принц Пауль Фридрих. Это двойное имя было данью уважения двум дедушкам: императору Павлу Первому и герцогу Фридриху.
На поправку после тяжелых родов герцогиня шла медленно. Лихорадка не оставляла ее, добавился кашель. Но любовь близких творила чудеса, так что вскоре Елена Павловна воспользовалась приглашением посетить Берлин. Королева Луиза Прусская, признанная красавица и редкостная умница, с удивлением признала, что эта юная герцогиня, которой едва-едва семнадцать лет, превосходит ее во всем. Цельные натуры не размениваются на мелочную зависть, поэтому Луиза Прусская с восторгом приняла Елену Павловну в свой ближний круг. На глазах у всех зарождалась большая, чистая, искренняя дружба.
Весть о новой беременности Елены Павловны в России восприняли с тревогой – мать словно подозревала о чем-то. Императрица Мария Федоровна слала дочери письма с мольбами поберечь себя, но в этом вряд ли имелась необходимость – герцогиня была окружена комфортом и заботой. Ее подвело здоровье. Снова тяжелые роды (на свет появилась дочь Мария) лишили Елену Павловну последних сил. Спустя несколько дней в мучениях и лихорадке, то теряя сознание, то снова приходя в чувство, герцогиня скончалась. Последние часы подле нее провела королева Луиза Прусская, бросившая все дела, чтобы побыть рядом с Еленой Павловной.
По семейному преданию, незадолго до того, как закрыть глаза навеки, молодая герцогиня слушала, как ей читали письма из России. По ее губам бежала легкая улыбка – она будто различала голос матери, словно снова была в Петербурге… Наконец, захлебнувшись в кашле, она взмахнула рукой и… бессильно упала на постель.
Супруг Елены Павловны тяжело переживал утрату. На протяжении нескольких лет он отвергал предложения о повторном браке и женился снова только в 1810 году. И этот новый союз тоже оказался недолгим – всего спустя пять лет герцогини не стало. Третьим браком он сочетался в 1818 году, а скончался на следующий же год.
Приданое Елены Павловны было разделено на две части – одна сразу же направлялась вместе с ней в Мекленбург, другая оставалась в России. Как раз эта-то вторая часть и стала наследством двух детей великой княжны. Пауль Фридрих, должно сказать, прожил чуть больше сорока лет и погиб от сильной простуды, которую он получил при тушении пожара. Ни малейшей прелести матери он не унаследовал, так что фрейлина Смирнова-Россетт отзывалась о нем как о «белобрысом уроде».
Маленькая герцогиня Мария сочеталась браком с герцогом Саксен-Альтенбургским и родила троих сыновей. А ее родная внучка Елизавета тоже стала частью дома Романовых – она вышла замуж за великого князя Константина Константиновича. История сделала виток и вернулась к тому, с чего она начинала.
Глава 8. Екатерина III
Женщина спешила. Говорили, что она настолько торопилась не упустить из виду своего неверного супруга, что выехала слишком легко одетой. А ведь был январь! 9 января 1819 года в Штутгарте траурно зазвучали колокола: королевы Вюртемберга не стало. Ее звали Екатериной Павловной, и она была дочерью императора Павла I, сестрой императора Александра I и внучкой Екатерины II. Внезапная смерть этой молодой женщины породила множество домыслов, в том числе обсуждалась и версия со слежкой – все знали, что вюртембергский король тайно посещает любовницу. Якобы Екатерина Павловна простудилась, когда намеревалась застать супруга с поличным.
Это был печальный и бесславный конец для женщины, чья судьба могла сложиться блестяще. К ней сватался император французов Наполеон. Она сама была не прочь стать императрицей австрийской… Но ее выдали замуж за второсортного нищего принца. Екатерина III – так ее называли в Петербурге – мечтала о реванше. О подлинной короне! Но обо всем по порядку…
Новорожденную в белоснежных кружевных пеленках несла к купели сама знаменитая княгиня Екатерина Романовна Дашкова. Восприемницей же сделалась императрица Екатерина II. Имя четвертой дочери Павла Петровича выбрали заранее, и теперь, в окружении двух Екатерин, Екатерина III издала громкий протяжный плач. 21 мая 1788 года девочку крестили, а родилась она одиннадцатью днями ранее. В день, когда она должна была появиться на свет, горячо молился весь русский двор: роды проходили тяжело. Но все закончилось благополучно и для матери, и для дитя.
«Она толста, бела, глазки у нее хорошенькие, и сидит она целый день в углу со своими куклами и игрушками, – писала императрица барону Гримму два года спустя, – но не говорит ничего, что было бы достойно внимания».
Баронесса Шарлотта Ливен присматривала за всеми детьми великокняжеской четы, в том числе и за Екатериной (позже, за ее заслуги, Шарлотту Карловну наградят орденом Святой Екатерины I степени и возведут в графское достоинство). Затем к великой княжне приставили госпожу Алединскую, а основательным образованием Екатерины Павловны занялись академик фон Шторх дю Пюже и русский живописец Алексей Егоров. Девочка осваивала сразу три европейских языка, понимала древнюю латынь, учила русский (и писала на нем без ошибок!), получила познания в истории и географии и считалась среди педагогов старательной и умной.
Като, или Катишь, – такими были ее домашние прозвища – проглатывала книги, даже когда няни и воспитательницы рекомендовали ей ложиться спать. Широта ее познаний изумляла современников, но особенно – необычайная целостность натуры, целеустремленность, твердость. Рядом с ней даже старшие братья казались куда более медлительными и неловкими. Она схватывала на лету. Блестяще парировала остроты и умела поддерживать чуть насмешливый, но вполне добродушный тон беседы, каким щеголяла светская молодежь.
«Прекрасная и свежая как Геба, – писала о ней впоследствии графиня Эдлинг, – она умела очаровательно улыбаться и проникать в душу своим взором. Глаза ее искрились умом и веселостью… В семействе ее обожали, и она чувствовала… что могла играть самую блестящую роль».