вится.
— Это я упустил из виду. Нужно было для тебя заказать бэнью. — Ткнулся я в ещё один свой просчёт, но её слова про купальню запомнил. Надо будет посмотреть, что там за каменная чаша такая.
— Да ни к чему. Я и в прачечной никому не мешаю. — Отмахнулась Яромира, отправляя в рот ложку с густой похлёбкой.
— Ты в сокровищнице сказала, что этот вран отец ещё одного твоего спутника, я правильно понял? — спросил я.
— Обоих, — ответила она. — Я знаю, что вы считаете вранов погибшими людьми из народа птиц. Мне Берта с Изой рассказали. Только это совсем ни так. Враны это птицы. Обычные. Просто с воронами именно у них связь рождается легче всего. Каждый из народа птиц рождается с силой. Она живёт в нас, заставляет бежать нашу кровь, рождает жажду дыхания. А враны, они могут забирать излишки этой силы. Потому что излишек, как и недостаток, мешает жить. Враны это спутники, помощники, хранители. У кого-то из воронов силы так мало, одни искры, что связь с враном не рождается. Сейчас таких слишком много. У кого-то появляется один вран. У кого-то, как у моего брата, два. Правда, у него один из вранов погиб, приняв на себя стрелу, предназначенную брату, когда ему было совсем мало лет. Остался только Серг. Повторно брат искать второго врана не стал.
— А у тебя, получается трое? — удивился я.
— Да, это большая редкость. Говорят, сначала притянуло Тикара, потом откликнулся Гаркар. Он очень сильный вран. Он старший среди вранов нашего клана. Он ведёт клин, он выводит птенцов в первый полёт. Все удивились тогда, что у меня столько силы, что аж Гаркар откликнулся. И ещё больше удивились, когда на зов оставшейся силы откликнулся ещё один вран. Недавно только вставший на крыло последний сын Гаркара. — Рассказывала Яромира. — Так у меня и появился мой личный клин: Гаркар, Тикар и Рарк. Мои спутники, моя семья, часть меня.
— То есть это ни твои родственники, обернувшиеся птицами после смерти? — уточнил я, так как сложно было резко перестать верить в привычное.
— Нет. И птицей я оборачиваться не умею. — Усмехается она.
— То есть ты сама никогда не летала? — удивился я. — А как же все те песни и тоска о полётах?
— Иногда, наши спутники позволяют нам увидеть своими глазами и ощутить себя в небе. Но сами мы в небо не поднимаемся. — Её улыбка становится грустной.
И мой дракон встрепенулся. Решение я принял мгновенно. Даже перед боем так легко не выходил зверь на свет. Буквально секунды и на площадке крыши, на моём месте, оказался дракон. Сила и мощь рода!
Покрытая бронированной чешуёй рогатая голова повернулась к княжне. Я-дракон протянул в сторону Яромиры крыло. Та вскочила, взгляд метался по моему телу, занявшему собой почти всю крышу. Ещё раз мотнул башкой в сторону своей спины. Сомнения и колебания княжны оказались бессильны перед возможностью подняться в небо.
Она заняла место между шипами спинного гребня. Крылья уверенно подняли тело в воздух, внизу оставались стены замка, люди, с непониманием глядящие вверх.
А меня интересовало только тепло прижавшегося к моей шее тела и восторженный крик, в котором не было ни страха ни сомнений. Только чистая и яркая радость! Не думаю, что все мои сокровища, преподнесённые Яромире, смогли бы вызвать у неё столько же восхищения, сколько и этот полёт.
Глава 19
Всего чуть больше двух недель прошло с того дня, когда Эдгар, обернувшись драконом, взлетел со мной в небо. Теперь у меня были свои, особые воспоминания. Не увиденное глазами вранов, а прочувствованное лично мной.
В тот первый полёт, я почувствовала, как сильно замёрзла, только когда мы спустились обратно на землю. До этого восторг и буйство эмоций не давали ощутить неудобство. А вот ставший человеком Эдгар, увидев меня, помянул площадно по матушке, какого-то долбоящера. Я про такого никогда не слышала и решила, что это, наверное, какая-то местная зверушка.
Самой идти мне никто не дал. Эдгар, велев позвать моих служанок, потащил меня в прачечные. Явление лорда прачек напугало до икоты. Непонятно зачем, но он выгнал всех и, усадив меня, стал стаскивать с меня одежду.
— Эй! Ты чего это удумал? — вцепилась я в края нижней рубашки.
— Спокойно, я муж, мне можно! — ухмыльнулся драконище и начал растирать мне руки и ступни.
— Так ты если меня постирать решил, так хоть воды добавь. — Шипела я.
— Что-то ты у меня то в реке мёрзнешь, то в небе, глаз да глаз за тобой нужен. — Бурчал в ответ он. — Да и откуда тут теплу взяться? Кожа почти просвечивается, мяса нет почти. Кожа, кости и пригорошня перьев. Да и те не свои!
— Ты сейчас договоришься, я себе ещё и чешуи добуду! У меня тут в мужьях целый дракон, от него не убудет. — Беззлобно огрызнулась я.
Берта с Изой, словно догадавшись, зачем их зовут, или им посыльный сказал, что лорд меня в прачечную унес, сразу принесли смену белья и стопку полотенец.
— Нельзя, если сильно замёрзла, сразу в горячую воду лезть. Нужно сначала кровь разогнать. — Объяснял мне дракон.
— Я знаю. — Кивнула я. — Это в баню сразу можно. Под веник. Эх.
— В смысле под веник? — не понял Эдгар.
— Ну, слушай. Баня, это такая отдельная купальня с печью. Чтоб пар был. Вот первую грязь смоешь, ляжешь на полок, вытянешься, чтоб каждый суставчик чувствовать. — С ностальгией вспоминала я. — А кто-нибудь из ближних распаренным веником хлещет от затылка до пяток. Веники мы сами вязали. Дуб, берёза… Талира лучше всех парила, она с двух рук сразу работала, и хлестала от души. Вся хворь выходит после бани, и дурь кстати тоже.
— И что? Тебе такое нравится? — как-то странно посмотрел на меня муж.
— Хорошую баню ничто не заменит. Да ты сам бы попробовал, потом при первой же возможности в баню бежал. — Заверила я Эдгара.
— Спасибо. Я лучше как-нибудь по старинке. — Отмахнулся он от меня. — А ты лучше уже давай, в воду лезь
Он начал отдавать какие-то распоряжения, что-то насчёт постели и ужина. Я особо не прислушивалась, а последовала совету мужа. Горячая вода приятно обхватила, выгоняя оставшийся внутри холод. С удовольствием встала под выливающуюся сверху в чашу воду. Хоть она и была горячевата, но тело быстро привыкало и расслаблялось.
— Ещё маслом тебя потом разотру, и точно не заболеешь. — Раздался за спиной, практически мне в затылок, голос дракона.
— Гар! — взвизгнула я с возмущением.
— Ну, не лорд Эдгар, уже хорошо. — Невозмутимо прозвучало в ответ. — Чего раскричалась?
— Я чего раскричалась? — развернулась я к охальнику и продолжила, уперев руки в бока. — А ничего, что я здесь моюсь? А ну, быстро исчез из моей купальни!
— С чего бы это? Особенно сейчас, когда ты себя решила во всей красе показать? — Гар жадно осматривал меня с ног до головы, и я тут же вспомнила в каком я виде.
С визгом я опустилась на дно чаши, прячась за собственными коленями.
— Мирра, мне же можно так тебя называть? — каким-то странно порыкивающим голосом начал муж. — А как ты предполагаешь появление наших детей, если мы не будем вместе…
— Так! — перебила я совершенно не стесняющегося своей наготы Гара. — Ты давай попусту всё, чем природа одарила, на сквозняк не выставляй. Или прикройся, или в воду сядь! И даже я знаю, откуда дети появляются. Примерно. Муж с женой должны вместе спать. А не мыться!
— Одно другого не исключает. — Нагло заявляет этот… Муж. — Ладно, не буду тебя смущать.
Эдгар посмеиваясь вылез из чаши, а я ещё долго сидела, спрятав лицо в ладонях. Уверенна, щеки у меня были пунцовыми, как небо на закате.
— Наглый какой! — шлёпнула я со злости по воде, но не смогла не признать. — Но красивый и сильный. Хоть и дракон. Ооой! А смотреть-то на него теперь как? Память у меня хорошая, ни разу не подводила.
— Княжна, лорд просил, — выделила голосом Иза, что он именно просил. — Напомнить, что засиживаться в ванной тоже не стоит. И вообще, он через четверть часа зайдёт, чтобы отнести вас в ваши покои.
— В смысле "отнести"? Я что, ногу сломала и не в курсе? Или резко в детство впала, что сама дойти не могу, куда мне надо? — не поняла я.
— Можете, конечно. Но зачем? Хочет мужик силу показать, ну, и на здоровье. — Понизила голос Иза, словно делилась со мной вековой премудростью. — От него не убудет, а самолюбие своё потешит. А самолюбие оно у мужиков самое слабое место! Так мама говорит.
— Да? Ну, если только ради сохранения самолюбия собственного мужа, то пусть таскает. — Согласилась я с Изой, но мужа всё равно было жалко.
Я конечно телом не уродилась, пышных форм не было. Но даже и меня из подвала вверх по лестнице в башню нести то ещё удовольствие. И я всерьёз задумалась, чего мне жальче? Драконово самолюбие или его же спину? Спину сорвать при таком способе подкармливания самолюбия, как делать нечего.
Следующая неделя была для меня очень насыщенной. Мы отмывали замок, вычищали все завалы внутри замковых стен. Разбирали завалы многовековой давности.
— И что это было? — с удивлением осматривала я сохранившийся фундамент и полторы стены, поросших мхом у земли и травой поверху.
— Да уже и не вспомнить. Тут многие постройки рухнули, когда ещё миры столкнулись. Всё руки не доходят разобрать. Некогда. — Ответил кто-то из работников.
— В смысле некогда? — удивилась я. — Шестьсот лет прошло!
— Так в стороне, да на задворках. Вроде эти развалины никому не мешали. Вот их и не трогали. — Пожал плечами мой собеседник.
За день я так уставала, что пару раз засыпала в купальне и просыпалась на руках несущего меня в спальню мужа. Я каждый раз обещала постараться только командовать, а не лезть везде самой. И каждый раз забывала.
Просто привыкла, что чем больше рук, тем быстрее дело делается. У народа птиц всегда так было, всем миром трудились. А тут за шестьсот лет времени не нашли. Но всё равно нет-нет, да и поднимала голову к небу.
Хотелось снова взлететь и ощутить безумную радость полёта.
И вот однажды, неделю спустя после первого полета, я проснулась от того, что Эдгар, стараясь меня не разбудить, куда-то вышел. Я повалялась в кровати ещё минут десять и решила, что пора мне тоже вставать. Вчера все так радовались, что наконец-то закончилась территория замка и вроде везде порядок.