— У тебя семь лет есть, научишься, — возразил Константин. — Зато другие знания есть, и я не верю, чтобы они не пригодились. Ну а что касается нашего Эдисона, то и он тоже может кое в чем помочь.
— И не кое в чем, а очень даже во многом, — задиристо ответил Минька. — Я еще даже побольше вашего вклад внесу в будущую победу. Один порох чего стоит. Его же еще нету на Руси. А если его состряпать?
— А сможешь? — недоверчиво поинтересовался Славка.
Минька горделиво задрал веснушчатый носик. Получается, не зря он в свое время именно за его изготовление получил очередную выволочку от родителей. Точнее, за применение его на практике — кто ж ожидал, что этот темный порошок бабахнет с такой силой, что развалит половину старого забора и до смерти прибьет двух соседских гусей.
— Не сомневайся, — надменно отчеканил он.
— Ну тогда совсем иное дело, — оживился Славка. — Если будет порох, стало быть, будут и ружья, и пистолеты, и прочее. Тут уж и мне есть где развернуться.
— Эй, ребята, а вы не слишком сильно увлеклись? — попытался остудить их пыл Константин. — Здешним кузнецам с ружьями не совладать, уж очень работа тонкая.
— Может, и тонкая, — парировал Минька, — но уж корпуса гранат отлить они точно смогут.
— А вот и нет. Литейного дела на Руси еще нет, — предупредил Константин.
— Ты мне, главное, людей дай, а плавильную печь я и сам построю. Пускай и неказистую, но работать она будет, — твердо пообещал изобретатель.
— А запал с детонатором? — скептически хмыкнул Славка.
— А мы вместо него фитиль вставим, — практически сразу нашелся Минька. — А для надежности веревочке пропиточку сернистую устроим — не хуже фабричного бикфордова шнура получится. — Он окинул гордым взглядом всех присутствующих, не скрывая искренней радости от собственной находчивости, и для полноты эффекта продолжил свою мысль: — Да и пушки с ядрами — тоже дело нехитрое. А под метание гранат на дальние расстояния можно и катапульты приспособить. Уж они-то наверняка должны здесь быть.
Константин с восхищением посмотрел на юного изобретателя. Его мальчишеский энтузиазм не только радовал, но и невольно вдохновлял.
Оказывается, не двоечник этот мальчонка, а как бы совсем напротив. Пожалуй, он еще и Косте, невзирая на его знание истории, даст фору в полезных для Руси делах.
— А справишься ли? Ну для начала хотя бы с порохом? Ведь условия самые что ни на есть кустарные, к тому же у нас и сырья нет для его изготовления, — не желая сажать парня в лужу и гасить его энтузиазм, осторожно спросил он.
— А мне к кустарному не привыкать, — уверенно заявил малолетний Эдисон. — В сарае у моих родителей тоже сырья не имелось. Да и не надо для него ничего особенного, — беззаботно махнул рукой он. — Калиевая селитра, древесный уголь да сера. Конечно, он черный будет, дымный, да и убойная сила не та, но для самодельных гранат и пушек подойдет запросто. А вот на нитроцеллюлозный, — он слегка помрачнел, — я не потяну. Тут и растворитель нужен, и присадки, и сама нитроцеллюлоза. Короче, без развития химической промышленности с ним в одиночку не справиться.
— Ничего, — ободрил его Славка. — Как говорила моя мамочка, Клавдия Гавриловна, где все слепые, там и одноглазый — король. Сам же говоришь, что пороха нигде еще нет.
— Ну почему же нигде. В Китае уже давно используется, — поправил его Константин. — Правда, только для развлечения. Ракеты делаются, фейерверки разные. А в военных целях — да, пока еще нигде, хотя потихоньку начинают.
— Вот и повоюем, — подытожил Славка. Настроение у него поднялось явно выше среднего. — Да, а куда Николая пристроим? — спохватился он, поглядев на того даже с каким-то сочувствием — все-таки собственная задача уже получена, а сосед как бы оказался лишним.
— Кстати, мужик он хороший, — панибратски хлопнув бывшего настоятеля по плечу, вставил в разговор свои три копейки Минька. — Я хоть и атеист, но как психологу не меньше пятерки ему поставил бы.
— Вот и ответ, — пожал плечами Константин. — Будет заведовать идеологией, сеять разумное, доброе, вечное.
— И опиум для народа, — вставил Славка, лукаво поглядывая на Миньку.
— Мы ему и без опиума такую кучу дел найдем, что только держись, — беззаботно махнул рукой Костя. — Одно народное образование поднять — уже задача на долгие годы. Наверное, сам уже успел убедиться? — обратился он к священнику.
Тот согласно кивнул, как-то неуверенно протянул:
— Вот только… — и вновь замолчал.
— Что именно? — Константин видел, всеми фибрами души чувствовал, что самого старшего из всех присутствующих, следовательно, самого умудренного житейским опытом терзают какие-то мучительные вопросы, и ему очень хотелось, чтобы они были заданы во всеуслышание, пока здесь присутствуют все четверо. — Ты не стесняйся, говори. Считай, что здесь тайная вечеря. Правда, апостолов маловато, зато Иуды нет.
— Позже, — уклонился от ответа Николай и, смущенно улыбаясь, неопределенно повертел здоровенной мужицкой пятерней в заскорузлых мозолях. — После сообщения вашего, уважаемый Константин, такая каша в голове образовалась, что до конца не соображу никак. Вопросы-то есть, вертятся на уме, и много их, но вот в слова покамест не обернулись.
— Ну и ладно, — примирительно улыбнулся Костя. — После задашь. Когда обернутся. Вместе и подумаем. Гуртом оно всегда веселее.
— Веселее, это да, оно конечно. Только вот десять лет… — неуверенно протянул Минька и вновь помрачнел.
— А что десять лет? — отозвался Константин, не давая парню окончательно впасть в уныние. — Антисанитария? Так баня есть шикарная. Зубы нечем почистить с утра? Яблочко пожуй, оно придает свежесть дыханию, очищает эмаль от зубного налета, а главное — натуральный продукт и никакой химии, в отличие от всяких там заморских джуси-фрутти. Это американцам можно, что с них возьмешь, а мы-то с вами не коровы жвачные. Зато воздух какой, просторы кругом, леса, да и материально мы неплохо устроены — рубли до получки подсчитывать не придется.
— Это нам, — уточнил Славка. — И то благодаря тебе. А вот народ как горбатится, видел?
Константин посерьезнел.
— Народу главное, — веско заметил он, — чтоб князья с боярами налогами не больно-то обкладывали да чтоб покой их оберегали. И они уже счастливы будут. Ну бояр мы приструним, хоть и не сразу, дай срок. А границы на замок запрем уже в самое ближайшее время.
— Справишься ли? — усомнился Славка.
— В одиночку нет, — ответил Константин. — А вот с вами вместе запросто. Я — власть, вы — сила, ум и совесть. Вместе мы о-го-го. Власть поддерживает силу, сила вырастает в своей мощи благодаря уму, ум укрепляет власть, а совесть ее сдерживает. Схема проста и элементарна. Только, ребята, вы уж запомните, что я все-таки князь. Здесь панибратство не принято.
— Уже зазнается, — подмигнул Славка Миньке.
— Да нет, — пожал плечами Константин. — Просто, переводя на твой язык, и у нас в двадцатом веке командующий округом в обнимку ни с командиром взвода, ни тем более части не ходил.
— Это верно, — согласился Вячеслав.
— Да и министр, ваш НИИ курирующий, с тобой целоваться никогда не полезет, — обратился Константин к Миньке.
— А если открытие важное сделаю? — возразил тот. — И руку пожмет, и обнимет.
— Ты вначале сделай, а уж потом и я тебя и обниму, и поцелую… если захочешь, — пообещал Костя. — А пока субординация и поменьше слов из непривычного здешнему обитателю лексикона. А то за колдунов примут или еще чего похуже. И при обращении ко мне не забывайте упоминать «князь» или «княже».
— Точно зазнаётся, — согласился Минька со Славкой.
К Николаю они, словно сговорившись, не обращались вовсе. Будто и не было его за этим столом.
Может быть, слишком заметна была существенная разница в возрасте — даже нынешние тридцать восемь лет священника тянули на все пятьдесят, если сравнивать с двадцатым веком. Тяжел труд хлебопашца в средневековой Руси, и старил он по льготному исчислению — год за полтора, да и то лишь если этот год урожайный.
А может, еще и потому, что он сам до конца не определился, находясь в плену собственных многочисленных и невысказанных вслух догадок, сомнений и вопросов, не оформившихся в слова.
Кто-то их поведение, возможно, счел бы неправильным, но интуитивно они избрали самую лучшую тактику — дать человеку время разобраться в себе.
— Ладно-ладно. Сейчас пока пообвыкнемся, а потом ему темную устроим, когда он все наладит, — вновь весело подмигнул Славка Миньке, но, заметив, как тяжело поднялся из-за стола Константин, припадая на раненую ногу и морщась от боли, добавил виновато: — И когда выздоровеет.
— Ну шутки шутками, а нам и спать уже пора. Светать скоро будет, — подытожил Константин. — Здесь встают рано, так что можем не выспаться, а день предстоит тяжелый.
— Слушаюсь, княже. Как повелишь. — Вскочивший с места Славка, дурачась, низко склонился в поклоне и лукаво поинтересовался: — Я правильно все сделал?
Константин принял надменный вид и, критически оглядев стоящего перед ним Вячеслава, заметил:
— Малость раболепия не хватает. Смотри у меня, холоп.
В ответ Славка возмущенно фыркнул, а Минька, наблюдая эту картину, заливисто захохотал, рассыпаясь в беззаботном ребячьем смехе.
— Да, и еще одно, — прервал его бурное веселье Константин. — Ты у боярина кем числишься: в закупах, холопах или вольным смердом?
— Чего?! — вытаращил глаза Минька.
На этот раз смеялся уже Славка.
— А того, что я не знаю, под каким соусом тебя забирать от него, — пояснил Константин. — Законность тоже соблюдать надо, хоть и средневековую. Судя по твоей многострадальной спине, которую ты нам в возке показывал, сдается мне, что ты и вовсе обельный холоп.
— Обельный — это белый, что ли? — переспросил Славка.
— Нет, это типа полный. Ну то есть кругом холоп. Короче, раб, — припечатал Константин.
— А разве на Руси до татар было рабство? — усомнился Минька.
— Еще как, — невесело усмехнулся Константин. — И вообще, ребята… Здесь хоть и попроще, чем в нашем двадцатом, но далеко не все так наивно и элементарно, как вы думаете. Проб