Ловить мерзавца пытались, но все, кто был во дворе, поначалу кинулись извлекать хозяина терема из грязи, куда он свалился, потом вытирать кровь, и времени прошло хоть и немного, но беглецу хватило, чтобы задать стрекача по узким городским улочкам.
Вдобавок Вячеславу изрядно повезло.
Куда бежать, он понятия не имел, но направление, выбранное им, оказалось верным, и спустя всего шесть или семь минут он, в самый последний момент убавив ход, спокойной независимой походкой протопал через ворота, благополучно миновав какого-то средневекового воина, азартно торговавшегося с мужиками, очень желавшими попасть в город, но совершенно не жаждавшими платить какое-то въезжее.
Спустя минуту, после того как проселочная дорога круто повернула вбок, он прибавил ходу, и вовремя — сзади послышались конский топот и азартные крики всадников.
Кого именно они ищут и ищут ли вообще, Вячеслав интересоваться не стал, вначале увеличив скорость, а затем, еще через минуту, увидев зеркальную гладь воды, повернул влево, в сторону реки.
Погоня, как он понял чуть погодя, была именно за ним, поскольку, заметив беглеца, всадники тоже свернули с дороги, стремясь догнать его раньше, чем тот добежит до спасительного берега.
Однако фора была достаточно велика, поэтому Вячеслав успел добраться первым и недолго думая устремился вплавь. Преследовать его всадники не пытались, но с десяток стрел выпустили, хотя и почти безрезультатно, если не считать касательного попадания в руку чуть ниже локтя, но и тут ему повезло — по счастью, стрела миновала кость, прошив насквозь кожу.
Больно, конечно, но извлечь удалось самостоятельно, сразу обломав кусок с оперением и вытащив за наконечник остальное.
Зато с водой спецназовцу не повезло — холодная она была до жути, поэтому, когда он из последних сил дотянул до противоположного берега, его хватило только на то, чтобы пройти несколько десятков метров, поднявшись по отлогому берегу, после чего он сразу рухнул в ложбинку, где и провалялся битых два часа, приходя в себя.
Далее…
Впрочем, далее было все то же самое.
Скитания, удивление загадочными порядками и необычными разговорами на чужом языке, который вроде бы был русским, но только частично, а уж столкновения с разными тиунами, волостелями и прочими начальниками практически каждую неделю.
Припомнив все это, он еще раз поклялся в душе, что когда-нибудь вернется в Пронск, найдет этого нарядного мужика и…
Его воспоминания прервал Константин. Положив руку ему на плечо, он мягко произнес:
— Не знал.
— Да ладно, — беззлобно отмахнулся Славка и, повернувшись к Миньке, отвесил ему еще один шутливый подзатыльник. Впрочем, так назвать его можно было лишь условно — на самом деле спецназовец лишь легонько скользнул ладонью по его непослушным вихрам. — Ну что застыл? Репетируй. — Но, решив проявить великодушие, заявил: — А чтоб тебе было не скучно, я буду отрабатывать прием вместе с тобой. Нас еще в сто восьмой школе военрук так учил.
— В сто восьмой, говоришь, — задумчиво протянул Константин. — А как его имя?
— Афанасьев Александр Васильевич, — недоуменно глядя на расползающуюся во всю ширь улыбку на лице князя, ответил Славка.
— А по английскому Галина Михайловна была? Ну полненькая такая?
— Не-эт, — настороженно протянул Славка. — У меня Надежда Ивановна Гребешкова, классная руководительница наша. А ты откуда…
— А по истории не Яков Матвеевич? Я, между прочим, историю благодаря ему полюбил. Умел человек так рассказывать, что заслушаешься.
— У нас ее директор вел, Анатолий Алексеевич, — ответил Дыкин, — и я ею не заслушивался.
— Директором в сто восьмой, насколько я знаю, как раз Надежда Ивановна Гребешкова и была, — поправил Минька.
— Так это при тебе, — грустно улыбнулся Костя. — А я еще Юмашева застал. Хотя Надежду Ивановну тоже помню, — оживился он. — Она тогда совсем юной была. Так, говоришь, она сейчас директором?
— Ну да. А завучем Татьяна Георгиевна Баканова, — добавил Минька.
— И ее хорошо помню. Физику она у нас преподавала вместе с астрономией. А по литературе кто — Суденко или Проскурина?
— Эк ты куда хватил, — хмыкнул Славка. — Евдокия Григорьевна уже при мне на пенсию ушла. — И тут до него наконец-то дошло. — Это что же получается, братцы?! Выходит, что мы все из одной школы?!
— Ну да, — подтвердил Константин. — Только выпуски разные.
— Ну-у-у, Миня, — протянул Славка, — тогда я с тебя не слезу, пока ты у меня всю начальную военную подготовку не вспомнишь. Давай, старина, не посрами Александра Васильевича.
— Да не было у нас ни вашей подготовки, ни вашего Васильевича! — возмутился Минька.
— Глядя на тебя, я как-то сразу и догадался. Это плохо, — вздохнул Вячеслав, тут же уточнив: — Для тебя. Придется все заново осваивать. Итак, делаем раз.
Славка низко согнулся, касаясь рукой пола. Минька, засопев, принял такую же позу.
— Рукой, рукой до пола доставай, — вошел в азарт бывший капитан.
— Да не могу я, — пыхтел Минька. — У меня ноги слишком длинные.
— Значит, ниже склоняйся, — не признавал никаких оправданий Славка. — Вот так нормально. Делай два — весело разогнулись и сразу, пока не забыли урок, повторим. Делай раз. Делай два. Раз. Два. Раз. Два. А теперь отдание средневековой воинской чести в комплексе и без подсчетов. И… Ну вот, — облегченно сказал Славка, разогнувшись в очередной раз. — Дальше ты и сам справишься. Видишь, это совсем не больно.
Он ласково похлопал Миньку по плечу, но тот, набычившись, недовольно сбросил его руку.
— А вот злиться ни к чему, — заметил Константин.
— Правильно, — подхватил Славка. — Нет чтобы со старших товарищей пример брать. Я вон капитан, хоть и бывший, а перед гражданским человеком, шпаком то есть, спину согнул, и ничего зазорного. Потому как он сегодня мой воинский начальник, а я простой дружинник.
— Верно говоришь, — согласился Константин. — Но только одна маленькая оговорка. Я в нашем веке хоть и был, как ты говоришь, шпаком, но воинское звание имею.
— Ефрейтор, поди? — благоговейно вопросил Славка.
— Бери выше.
— Тогда младший сержант? — попытался угадать Славка и после отрицательного ответа неожиданно и для Миньки, и для Константина вновь склонился до земли. — Неужто до высоких чинов дошли?! — весело заорал он, застыв в таком согнутом виде. — Никак до самого старшины дослужились?! Тогда слава вам и почет!
— До капитана, — кратко ответил князь, после чего Славка издал какой-то непонятный звук, будто он чем-то подавился, и поднял голову, по-прежнему не разгибая спины.
— Вре-ешь, — недоверчиво протянул он.
— Нет. В институте лейтенанта дали. Потом на срочной службе два года взводом командовал. Затем старшего присвоили. А недавно, лет пять назад, неожиданно вспомнили и капитана дали. Запаса, разумеется.
— Ага, — озадаченно произнес Славка, не зная, как еще отреагировать на неожиданную новость, и, наконец-то разогнувшись, скрывая нахлынувшее смущение, напустился на Миньку: — Ты понял, вахлак? С тобой два офицера нянчатся уже битый час, а ты еще нос воротишь. И то ему не эдак, и это не так. Ну ничего-ничего. Мы тебя втроем живо научим Родину любить.
— А кто третий? — все еще хмурясь, спросил Минька.
— Как это кто? — изумился Славка. — Князь, я и шелепуга. Без нее, родимой, никак. Это тебе не двадцатый век. Чай, Средневековье, людишек не хватает, где уж тут на каждого дурака гуманизьму поднабраться.
— Ладно вам над человеком издеваться, — наконец не выдержав, заулыбался Минька.
— Ну а раз ладно, стало быть, приступим к делу. — Константин уселся и скомандовал: — Позовите-ка мне Епифана. Он там возле двери топчется.
— Слушаюсь, княже, — мгновенно согнулся в низком поклоне Славка и, приоткрыв дверь, крикнул: — Эй, Епифан, князь тебя самолично кличет, видеть желает. — И тут же повернулся к Константину, угодливо склонил голову набок и, заглядывая в лицо князю, спросил: — Ладно ли, княже?
— Ладно, — не стал подлаживаться под его дурашливость Константин и торопливо, чтобы успеть до появления Епифана, сделал последнее замечание: — Если бы еще ерничать перестал, вовсе цены бы тебе не было.
— Звал, княже? — пробасил возникший в дверях Епифан, и Славка не успел ничего ответить.
— Этому молодцу конягу надо дать добрую, одеть как подобает, бронь[51] дать, меч… крыжатый[52], — вспомнил князь вовремя, всего чуть-чуть помешкав в перечислении. — Ну, словом, все как дружиннику. Берем мы его. Прямо сейчас этим и займись.
— Сполним, княже, — кивнул утвердительно Епифан.
— Думаю, что дня через три после пирка с боярами Ратьша проверит, какова выучка у дружины моей. Силу, ловкость, сноровку в ратном деле, да в стрельбе из лука, да на мечах, так что воям скажи, пусть готовятся. Этому же, — Константин указал на Миньку, — к завтрашнему вечеру приготовь пятерых обельных холопов и телег штуки три, не менее. Да припасов побольше, дней на двадцать, а лучше на месяц. Ну и бронь со всем прочим не помешает. Дружинников я сам ему подберу.
Епифан недоверчиво покосился на изобретателя.
— Малец вовсе. Кто его слушать будет? — усомнился он.
— Найди послушных. Да скажи, что коль они все будут делать в точности так, как велит этот малец, и ежели он все, что надо, сыщет, то через полгода волю всем дам.
— Эдак ты вовсе без людишек останешься, — возразил Епифан. — Негоже так-то.
— А сколько их ныне у нас? — осведомился князь.
— При дворе с десяток, да в полях еще десятка три спину гнут.
— А кто они такие — половцы или кто еще? Я что-то запамятовал.
— Да какие там половцы, — махнул рукой Епифан, после чего, недоверчиво взглянув на князя, спросил: — Или впрямь не помнишь? Опять?
— Точно, — подтвердил Константин и, дабы окончательно убедить в этом Епифана, принялся, болезненно морщась, растирать пальцами виски.