— А что такое, по-твоему, схизматики, Миня? — вкрадчиво и почти ласково осведомился Константин.
— Ну, я не знаю. Наверное, турки какие-нибудь или арабы.
— Да нет, Миня. Эти гаврики сарацинами прозываются, а исходя из веры мусульманской их на Руси еще басурманами кличут. Схизматиками же в Риме зовут всех тех, кто исповедует христианство восточного толка, то есть православие. Стало быть, главный объект их внедрения — это как раз Византия, которая уже захвачена, а также Русь.
— Ну что, съел, — хмыкнул насмешливо Славка, покосившись на сконфуженного Миньку.
— Впрочем, про сарацин Иннокентий тоже не забывает. Как раз в это время он продолжает активно содействовать ускорению крестового похода для освобождения Гроба Господня от язычников. Поход этот состоится в следующем тысяча двести семнадцатом году и возглавит его венгерский король Андрей Второй.
— А разве Иерусалим не освобожден крестоносцами от турок? — подал голос отец Николай.
— Увы, отче, но мы попали в слишком позднее время, — развел руками Константин. — Он и впрямь был освобожден, но в тысяча девяносто девятом, а двадцать девять лет назад мусульмане его оттяпали назад. Правда, сделали это не турки, а египетский султан Саладдин.
— А я, грешным делом, надеждой воспылал попасть туда, — расстроенно вздохнул священник и встрепенулся. — Так, может, после этого крестового похода его опять освободят?
— Увы, отче, — развел руками Константин. — Вынужден тебя разочаровать, поход этот никаких результатов не даст. — Но он тут же поторопился утешить священника: — Хотя шансы у тебя есть и неплохие. Дело в том, что спустя десяток лет туда придет Фридрих Второй, который заключит дипломатическое соглашение с султаном и сам возложит на себя корону Иерусалимского королевства. По этому договору вся власть над Иерусалимом, Назаретом, Вифлеемом и так далее перейдет к христианам. Продлится это, правда, недолго, но времени тебе, чтоб сгонять туда и обратно, вполне хватит.
— Так ведь по нынешним временам не недели, а годы надобны на такое путешествие, — возразил священник. — Быстро добраться туда никак не получится.
— Ну, это я просто неудачно выразился, — поправился Константин. — На самом деле у тебя в запасе лет десять будет, если не больше[40], так что успеешь.
— Стало быть, старикан Кеша и здесь своего добьется, — глубокомысленно заметил Славка.
— Какой старикан? — недоуменно переспросил Костя, но тут, догадавшись, о ком идет речь, поправил его: — Увы, но Иннокентий Третий не только до освобождения Иерусалима, но и до начала нынешнего похода, хоть и неудачного, не доживет — скончается месяца через два-три летом этого же года.
— О! — восхитился Славка. — Ну, самое время мне, как в песне, засосать стакан и в Ватикан.
— Ты хоть одну молитву сперва выучи, — усмехнулся Константин.
— Тогда отцу Николаю, — нашелся тут же Славка.
— У них веры разные, — ответил Константин за священника, опешившего от такой наглости. Надо же, ему, православному священнослужителю, пост главы Католической церкви предлагают!
— Есть вещи, над которыми шутить грех, — не удержался от укоризненного замечания сам Николай.
Славка закашлялся смущенно и, чтобы скрыть это, тут же обратился к докладчику:
— Извините, перебил. Да вы продолжайте, продолжайте…
— Спасибо, — коротко поблагодарил Константин. — А в прошлом году состоялся один из Вселенских соборов, так называемый Четвертый Латеранский. Был он достаточно деятельный, способствовал дальнейшему созданию церковной инквизиции. Между прочим, возглавят ее именно монахи-доминиканцы. Кроме этого, продолжится борьба Церкви против еретиков-катаров или альбигойцев — это юг Франции. Окончательно их подавят лет эдак через десять-двенадцать, не раньше. Что касается могучих держав, то там ситуация примерно следующая. Франция — самая крупная страна в Европе. На престоле умный и талантливый Филипп-Август. Жить ему осталось немного — семь лет. Сын его — Людовик Восьмой, который заменит папочку, внезапно заболеет и умрет через три года своего правления, и королем станет Людовик Девятый, прозванный впоследствии Святым. Правда, по причине малолетства править первое время за него будет мамочка — королева Бланка Кастильская. Дама энергичная и активная до безобразия.
— Я буду смел и груб с миллионершами, лишь дайте только волю, мужики, — вновь не удержался от цитирования Высоцкого Славка.
На этот раз помощь к Константину пришла с противоположной, если иметь в виду конец лавки, стороны. Минька, сам изрядный любитель похохмить, неожиданно для самого себя обнаружил, что этот экскурс галопом по Европам чертовски интересен. Тем более с учетом того диковинного обстоятельства, что все присутствующие здесь, включая его самого, являются — как это ни дико звучало — современниками и крестовых походов, самых что ни на есть настоящих, и короля Людовика Святого, который сейчас будет вроде как помладше самого Миньки. Этот вопрос почему-то больше всего его заинтересовал, и он, одернув Славку за рукав, тут же сам обратился к Константину:
— А этому Людовику Святому сколько сейчас лет?
— Года два-три, — быстро прикинул в уме преподаватель истории. — На престол же он взойдет в двенадцатилетнем возрасте.
— Салага, — презрительно протянул Минька и, довольный, откинулся на резную спинку лавки.
Славка сдержанно фыркнул, но новоявленный лектор, не обращая на это внимания, устремился дальше:
— В Германии пока еще существует так называемая Священная Римская империя. Что-то типа союза мелких немецких графов, герцогов, баронов и даже королей под началом одного императора. Им уже пять лет является Фридрих Второй — весьма молодой и энергичный. Царствовать он будет аж до середины этого века. В вопросах религии вольнодумец, по характеру — приветлив, лукав, любезен, ум — гибкий, но может быть твердым и жестоким. Сейчас он только начинает разворачиваться. На престол его избрали в семнадцать лет, стало быть, сейчас ему двадцать два года. В Англии тоже бардак. Год назад, как раз в мае, король Иоанн Первый Безземельный, родной брат Ричарда Львиное Сердце, подписал Великую хартию вольностей, которую ему подсунули бароны. Хартии и раньше издавались английскими королями, но были чем-то вроде большевистских декретов — туманные обещания в общей форме, а эта первой точно определила все условия, нормы и обязательства короля перед народом, но главным образом перед знатью. Считается, что именно с этого года и начался знаменитый английский парламентаризм. Правда, он ее тут же отменил где-то к концу лета и начал опять войну со своими баронами. Почуяв запах жареного и желая наконец стать королем, в мае этого года в Англии высаживается французский принц Людовик — будущий король Франции Людовик Восьмой.
— Наверное, уже высадился, — задумчиво произнес Славка.
— Возможно, — не стал с ним спорить Константин. — Если бы Иоанн еще чуточку пожил, то Людовик, скорее всего, так и стал бы английским королем, но осенью он умрет, и тогда на престол тут же изберут его малолетнего сына Генриха Третьего, который…
— А ему сколько сейчас лет? — вновь осведомился Минька.
— Десять, — отозвался Константин и продолжил: — Рулить он будет очень долго и умрет где-то аж в тысяча двести семидесятом году. Точную дату не помню, но люфт не больше чем два-три года[41]. У шотландцев, извечных врагов англичан, к власти скоро придет династия Брюсов[42]. В Испании сам черт ногу сломит. Если быть кратким, то христиане грызутся с мусульманами и долбят их во всех направлениях. Королевств у них масса, но основных всего три. Это Португальское на юго-западе, а также весьма воинственное Арагонское, где у руля совсем юный Хайме Первый.
— Юный — это сколько ему? — вновь не утерпел Минька.
— Достал ты меня, — прошипел Славка, но Константин, улыбаясь, тем не менее удовлетворил любопытного слушателя:
— На престол он сел три года назад, в восемь лет, стало быть, сейчас ему одиннадцать.
— Моложе меня, — выдохнул Минька и блаженно растекся по лавке, поглядывая на Славку с чувством превосходства, словно это он король то ли Англии, то ли Франции, то ли Арагона.
— Его великие дела еще впереди. У руля еще одного королевства — Кастильского — король Фердинанд Святой. Правда, святым он станет позже, после своей смерти, где-то в середине века.
Тут же прикинув, что раз человек умрет еще не скоро, то сейчас он достаточно молод, Минька опять встрял с тем же вопросом:
— А ему сейчас сколько?
— Где-то… — Константин быстренько проделал в уме необходимые вычисления и не без злорадства выдал на-гора результат, который явно поумерил неожиданный интерес Миньки к возрастным данным королей. — Тридцать восемь — тридцать девять.
Славка сочувственно покосился на Миньку, но, против обыкновения, не стал ничего говорить.
— Остальные королевства более мелкие, считать их не будем. На севере, в Швеции, владычествует король Канут Эриксон. Умрет через шесть лет. Известен тем, что основал новую столицу — современный Стокгольм. Это после того, как наши братья-славяне сожгут предыдущую — Сигтуну. В Норвегии постоянные смуты. У наших соседей на западе тоже кровушка рекой хлещет. В Болгарии королем Борис, но его через два года свергнет Иван-Асень Второй. В Сербии уже давно рулит великий жупан…
— Как-как вы сказали, княже? — переспросил мигом оживившийся Славка.
— Жупан, — повторил Константин.
— Ишь как созвучно, — крутанул Славка головой и осведомился: — А его там не подкалывают насчет звания?
— Вряд ли. Тем более что та часть тела, из которой растут ноги, у сербов называется совсем иначе, — заметил Константин и продолжил: — Впрочем, в жупанах ему осталось ходить недолго — всего год. Следующим летом папский легат увенчает его короной. Так что звание он свое поменяет. Так сказать, переквалифицируется в короли.