Пусть это и потеряло актуальность еще в то время, когда стали падать ракеты и привычный мир рухнул в одночасье, но при нынешнем дефиците людских и технических ресурсов не учитывать огромное количество факторов, влияющих на безопасность передвижения тяжелого состава, было необдуманным расточительством. Наличие трещин и брака в рельсах, общие неровности путей – минимум неприятностей, что могли поджидать впереди. Только сумасшедший отправит поезд по такой дороге, где неблагоприятные погодные условия и землетрясения годами разрушали железобетонные шпалы и саму насыпь. Лежать тогда составу под откосом грудой искореженного металла, украшая собой братскую могилу смельчаков, по собственной воле или бездумным решением недальновидного начальства отправленных в неизвестность.
Лемке плотнее затянул пояс старого, местами потертого кожаного плаща и надел фуражку. Несмотря на приоткрытые окна, в вагоне стояла духота, а его всегда знобило. Какая-то хворь, подхваченная зимой в горах, не хотела отпускать. Плащ, на пару размеров больше, чем нужно, висел мешком на плечах и топорщился на спине, но это Александра не огорчало: при необходимости под него можно надеть достаточно теплых вещей, и главное, оружия под ним не видно. Совсем. Хоть полы достигали щиколоток из-за невысокого роста, это никогда не мешало, длина его устраивала вполне. Если кто-то и пытался над ним шутить по этому поводу, серьезно отвечал – «мал клоп, да вонюч», намекая скорее на свою должность, чем внешний вид, и добавлял: «могу не только воздух, но и кровь подпортить». Но связываться с дознавателем Особого отдела Службы Безопасности Каганата желающих не находилось. Себе дороже.
Лемке прошелся по вагону, щурясь и окидывая подозрительным взглядом присутствующих. Бойцы дремали, чистили оружие либо в очередной раз ели. Все благопристойно, без нарушений – можно и прогуляться с инспекцией постов. Взъерошив седые волосы, натянул фуражку, опустил подбородочный ремешок, чтобы ее не сдуло ветром, и открыл торцевую дверь из тамбура, чтобы по самодельному подвижному мосточку перейти на ближайшую платформу с грузовиками.
Слева тянулась ровная, как стол, степь, упираясь на юге в стену из высоких заснеженных гор, а справа, холмами, похожими на замершие морские волны, ее бескрайние просторы убегали на север. Старая асфальтированная дорога временами выныривала на поверхность из этого моря песка, сворачивая к железнодорожной ветке, ведущей к Шу, шла параллельно и потом так же неожиданно исчезала. Казалось, время остановило здесь свой бег и застыло глянцевой картинкой с видом казахстанской земли из дешевого путеводителя. Избавиться от этого ощущения мог бы помочь инверсионный след пассажирского лайнера между облаками откуда-нибудь из Алматы в Москву; даже сверкающих стекол одинокого автобуса, что курсирует между крохотными населенными пунктами, в изобилии располагавшимися в местной долине, хватило бы для этого, но некому было уже здесь летать и ехать. И не на чем. Все дела и хлопоты, много лет назад казавшиеся важными, как-то в одночасье потеряли смысл, выведя на первое место совсем другие факторы, способные продлить жизнь в новых реалиях. Например, как сейчас, отправив поезд в далекий мертвый город. И не простой поезд, а с таким количеством брони, что его с полной уверенностью можно было называть бронепоездом.
Кто в Каганате оказался главным конструктором этого чуда кустарного производства, Лемке не знал, но отдать должное его сообразительности стоило. Пять железнодорожных платформ для перевозки колесной техники и других негабаритных грузов были переоборудованы под бронированные огневые точки из нескольких бронетранспортеров. Колес на бэтээрах не было – технику еще долго планировали использовать именно в таком состоянии. Ну а если знать примерное строение броневиков, то не трудно догадаться, что и двигатели на них убрали, так как в тех местах, где они располагались изначально, смонтированы дополнительные огневые точки в виде подвижных башен, как две капли воды похожих на те, что устанавливались на заводе-изготовителе. В отсутствие производственной базы часть оставшейся после катаклизма техники пустили на запасные части и тому, что осталось, не дали сгнить, а с умом использовали на всеобщее благо.
Кабины машиниста и машинные отделения обоих тепловозов находились в середине состава и были обшиты неравномерными лоскутами какого-то металла – судя по сохранившейся старой расцветке, частями как раз подобных бронетранспортеров. Словом, общий вид у бронепоезда был несколько аляповатый, но это не играло большой роли, так как в первую очередь создатели думали о практичности всей транспортной конструкции, а не об эстетическом удовольствии от ее созерцания. Главное, что при острой необходимости одновременным огнем крупнокалиберных пулеметов и двадцатитрехмиллиметровых авиационных пушек ГШ-6–23 можно организовать отличную огневую завесу, способную нарушить наступательные планы любого супостата, которому придет в голову качать права во владениях Каганата или покуситься на груз, перевозимый этим поездом.
За бронепоездом располагались два пассажирских вагона, один из которых был штабным и по совместительству санитарным, а второй с личным составом из охраны, водителей грузовиков и элиты небольшой армии Каганата – бойцов специального назначения. Следом за ними шли платформы с техникой, а завершали поезд три товарных вагона. Пять крытых «Уралов» располагались один за другим. Чтобы выкроить достаточно места, их поставили впритык, так, что передние колеса автомобиля находились на одной, а задние – уже на соседней платформе. Таким образом пять грузовиков умудрились вместить на четыре платформы, и еще оставалось место под «Уазик-буханку».
На первой платформе людей почему-то видно не было. Лемке перепрыгнул на вторую, прошелся вдоль транспорта, не обнаружив охраны и здесь, но порыв ветра донес взрыв хохота откуда-то с третьей или четвертой. Несколько автоматов были сложены в кучу у колес одного из грузовиков. Что-то личный состав совсем распустился. Ведь как чувствовал, надо устроить проверку, но не додумался пригласить других офицеров. Доказывай потом некоторым, что не по извечно-пресловутой «конторской» мерзопакостности он невинных солдатиков обвиняет в нарушении дисциплины. Вот, один из таких фактов уже налицо.
Протискиваясь вдоль автомобилей, Александр услышал травивший анекдоты голос, снова смех, и понял, что вся охрана собралась в последнем, пятом грузовике. Осторожно прокравшись к нему, он обнаружил открытый задний борт. Под тентом кузова в сизом дыму сидели солдаты. Знакомый, совсем не табачный запах. Уже зная, что обнаружит, быстро забрался в кузов и уселся на лавку у борта. Разговоры и смех сразу стихли, и Лемке втянул ноздрями воздух.
– Так, анаша. – Он окинул присутствующих взглядом. – Запрещенными препаратами пользуемся, да, бойцы?
– Кто запрещал-то? – возразил кто-то. – Или мы что-то пропустили, мырза[27] генерал?
Снова раздался смех людей, прекрасно осведомленных о звании особиста.
– Петросян, что ли? Или решил пойти по стопам Коянбаева и Кабатова[28] и возродить казахстанский кэ-вэ-эн?
– Чо? – не понял шутник.
– Патрон в оче! Вы что, совсем охренели? – тихо сатанея, стал заводиться Лемке, и усы встали дыбом. – Вы кто? Вы воины Каганата, вашу мать! Совет Старейшин возложил на вас важную миссию, а вы тут дрянью балуетесь, суки!? Оружие ваше где!? Под трибунал захотели? Я вам устрою, мать вашу! А ну встать! Тез[29]!
Кто-то попытался выполнить команду, но тут же раздался окрик.
– Сидеть!
– Кто сказал? – процедил Лемке, всматриваясь в лица бойцов.
– Ну я, – сказал сидевший напротив крепыш лет тридцати. Ехидно кривя губы с тонкой полоской усов, нагло пялился прямо в глаза особисту. – Что ты сделаешь?
– Пристрелю, сука! Прямо тут! – процедил Лемке и сунул руку за пазуху, к подмышечной кобуре.
Удар сапогом в запястье «отсушил» ее, отбросив тело к борту и вышибив дыхание.
– Ты что делаешь!? – закричал кто-то из присутствующих.
Крепыш достал из-под лавки автомат и прикладом саданул Лемке по голове.
– Вот мое оружие! Видишь?
Грузным кулем особист вывалился из кузова, стукнулся плечом о бампер «уазика» и затих на досках платформы.
– Да он всегда меня бесил. – Крепыш спрыгнул следом. – И дома постоянно цеплялся. То ему честь не отдал, то сплю на посту. Задолбал. Ера, сюда иди! Помогай!
– Нам же кирдык, Берикбай!
– Если трепаться как бабы не будете, никто не узнает. Давай, хватай за руки! Колыбек! Иди, глянь, никто не палит из вагона?
Из кузова выпрыгнул еще один боец, посмотрел вдоль состава и покачал головой.
– Чисто.
– Давай, тащи! Кидай!
Лемке полетел вперед головой с платформы, приложился спиной о землю и покатился по насыпи, царапая лицо и руки о сухую траву. Сознание его не покинуло, и пытаясь восстановить дыхание, он еще долго слышал, как гудели голова и рельсы под уходящим поездом.
Глава девятая. Встреча в черных песках
Июль 2033 года
Жамбыльская область
Район Турара Рыскулова
Пески Мойынкум
Шал поднялся на очередной бархан и замер. В пустыне любое движение сразу бросается в глаза, и желание привлекать к себе внимание у него отсутствовало напрочь. Тем более, как бы ни хотелось считать увиденное наваждением, это оказался не мираж. Быстро приближающийся предмет явно имел какое-то отношение к парусному флоту и своим присутствием нарушал древний постулат, что кораблями пустыни могут быть только верблюды.
Обычная лодка, что-то среднее между каяком и байдаркой, поставленная на треугольную раму с тремя колесами, и с настоящим косым парусом. Но, как бы смешно и причудливо это ни выглядело, в данной фантасмагории имелся некоторый плюс: о сумасшествии пока говорить рано. Или не рано, и все подобные видения являются им