Как Шал изначально и предположил, они уже посетили место, где его оставили пять дней назад. Естественно, кроме сломанных кольев ничего не обнаружили. Сбиваться с ног и искать исчезнувшую жертву не стали, мало ли куда он мог направиться и в каком состоянии. Может быть, сойдя с ума, в нервном припадке из последних сил и сумел освободиться и сейчас бродит где-то по пустыне, если его уже не сожрали вараны или стервятники. А не сожрали сразу, сожрут потом, ненормальный человек не сможет адекватно оценить опасность и защититься без оружия. В общем, об этом решили Иргашу ничего не говорить – подох и все. Этот вариант меньше разозлит господина, чем реальное положение дел. А то он скор на расправу с нарушителями приказов.
Потом они попали в песчаную бурю. Чтобы не заблудиться, сделали привал, но не предусмотрели возможные последствия – пылью забило воздушный фильтр. Пока Хызыр откапывал колеса от нанесенного песка, Амангельды с Ибраем, как звали его напарника, устраняли причину. Промыли бензином фильтр, смазали маслом и почти установили его на место, но тут появились какие-то женщины и в очередной раз продемонстрировали, что практически все проблемы в мире случаются из-за них. В этом месте Амангельды истерично засмеялся, но увидев тесак, который извлек Шал, ковыряясь в рундуке с инструментом, изменился в лице и стал умолять пощадить его. Бывший пленник пообещал подумать и велел рассказывать дальше. Дальше пошло еще интересней.
Амангельды не входил в круг лиц, постоянно посвящаемых в планы своего господина, но по косвенным признакам и некоторым разговорам сумел составить свое мнение. Месяц назад ремонтная группа под командованием человека по прозвищу Танкист ушла в Отар, станцию на перегоне Шымкент-Алматы, где когда-то дислоцировался батальон танковых войск республики. Отправленные ранее разведчики обнаружили там несколько машин разной степени сохранности, но вполне подлежащих восстановлению, чем группа Танкиста и занималась этот месяц. Вероятно, работы прошли успешно, раз он запросил топливо для полевых испытаний. Желая видеть все собственными глазами, Иргаш как раз и направлялся в Отар, когда почему-то свернули в Луговой. Возможно, на встречу с братом, который оказался там же. До Амангельды еще дошли короткие разговоры о каком-то поезде, но что за поезд и почему он интересует Иргаша, понять пока не сумел. Выяснить это возможности не было, Иргаш вдруг увел колонну в Отар, оставив в Луговом две группы. Одну, чтобы забрали Шала из пустыни, и вторую, штурмовую, из бывших военных. Штурмовать ничего не штурмовали, но через сутки ушли следом за Иргашем. Дождались, когда через Луговой проследует поезд, и ушли.
Полученной информации Шал немного удивился. Надо же, как люди интересно живут в последнее время, – танки для чего-то ремонтируют, поезда пускают куда-то. Как говорил старый знакомый – «чота будет, не зря же затеян весь этот движняк». Ну и ладно, не его это проблемы. Главное, людей Иргаша в Луговом не осталось, можно спокойно туда вернуться, забрать Мейрама с сестрой и отправиться в урочище к шаману. Об остальном подумает потом, например, завтра. Правда, когда Шал услышал от Амангельды, что недостреленный им Ахмед показал брату мальчишку и Иргаш заинтересовался его способностями, настроение резко поменялось. Теперь Мейрам, оказывается, вместе с бандой направляется в Отар. «Тюдесна, твая мать», сказала бы Фань.
Шал поставил на место крышку корпуса фильтра, окинул еще раз взглядом двигатель, спрыгнул на землю и опустил кабину на место. Завелась «шишига» почти сразу. Ну вот, автомобиль в порядке, и топлива, по словам Амангельды, хватит до самого Отара, расстояние всего километров двести пятьдесят. Остается решить, ехать туда или нет. Если размышлять логически, то лучше пока сделать перерыв в затянувшемся рейде за головами, отдохнуть и набраться сил. Ну не получилось выполнить обещание, данное старому Еркебаю. Тем более в нынешнее столь паскудное время переживать нужно больше за собственную жизнь, а озадачиваться чужими проблемами совсем непрактично и небезопасно. Для себя в первую очередь. Но это если мыслить логически. А если отбросить логику под давлением совести, которая иногда, сука, просыпается?
Ладно, о людях, которым что-то обещал, можно благополучно забыть, а для себя придумать кучу оправданий, чтобы не так стыдно было потом перед самим собой. Да хотя бы то, что он один, а подручных у Иргаша много! Чем не правдоподобное объяснение вдруг проснувшихся сомнений в своих силах? Вполне обоснованное и даже здравомысленное. Пускай и заимел он «АКСу» в качестве законного трофея, как тут воевать, патронов-то маловато… Так, а тут же еще один «укорот», с пассажирской стороны торчит, и за сиденьем подсумок… с магазинами… Черт!
Заглушив двигатель, Шал стал обыскивать кабину, что следовало сделать сразу. Рацию, установленную под потолком, включать не стал. Возможно, рабочая. Над крышкой двигателя был смонтирован ящик, прикрытый квадратным куском полированной мебели и, судя по всему, выполнял он роль не только столика, но и бардачка, отсутствующего в стандартной комплектации «шишиги». Подняв крышку, Шал обнаружил в нем пистолет Макарова, несколько обойм к нему и патроны россыпью. Еще поцарапанные солнцезащитные очки и самое приятное – папиросы. Три пачки. Жить можно, в общем. И что характерно, даже воевать. Спасибо Всевышнему за такие подарки.
Вот об этом стоило подумать сразу – не может быть мало патронов у людей, идущих по тропе постоянной войны. Теперь эти боеприпасы перешли к нему, но все равно два автомата, пистолет и некоторое количество патронов к ним не основание для путешествия в Отар. Он будет один против кучи вооруженного народа, Фань не в счет. Следовательно, нечего и рыпаться. Нужно садиться на любезно предоставленную судьбой карету и ехать. И… что дальше? У Еркебая без мальчишки делать нечего, Фань туда не хочет – есть своя наиважнейшая цель. Оставить, как обещал, и пусть идет, куда ей надо, по степи, по железной дороге, где ходил поезд «Шымкент – Алматы»? Так пропадет же, жалко девку. А пацан?
Вот она, совесть. Просыпается, когда не нужно. Почему-то, когда убивает людей, она не так сильно причиняет страдания. Сразу включается защитная блокировка – он вершит правосудие и наказывает виновных, поэтому особого прегрешения в этом и не видит. Но в случае с Фань своим бездействием он обрекает ее на гибель. И пацану вместо того, чтобы жить в относительной безопасности у старого шамана, перенимая его знания, придется пропасть на просторах степи. А ведь он обещал Еркебаю привезти мальчика. В благодарность за его спасенную жизнь. Никто же не просил ни дунганина Фаты, ни старика-шамана бороться за жизнь незнакомца, найденного в степи, но они боролись и поставили его на ноги… Словно в подтверждение мыслей, задергалась мышца на левой руке.
Здравый смысл подсказывал, что в Отар соваться не нужно, это чревато дополнительными проблемами, но совесть была против, яростно сопротивляясь и подкидывая разные варианты решения проблемы. Он давно привык просчитывать шаги наперед и теперь неосознанно искал выход. И чем больше думал, тем явственней видел свои дальнейшие действия.
В чем именно заключаются способности мальчика и как они проявляются, Шал не знал, кроме того, что связано это с животными. Но раз они заинтересовали Иргаша до такой степени, что он забрал Мейрама с собой, это пока гарантировало ребенку относительную безопасность. Ведь не съедят они его в самом-то деле, о каннибальских пристрастиях пустынного воинства сведений не поступало, и нужен он для чего-то другого. Это во-первых.
Дальше, касательно Иргаша. Какими бы ни были его планы, находится он до сих пор в Отаре, и покидать станцию не собирается, судя по времени, отпущенному на доставку туда Шала. Целесообразнее все-таки наведаться туда, чем искать потом его по всей Жамбыльской области. К тому же количество людей у него ограничено, он не привел с собой всю свою армию. То есть шансов выкрасть мальчика из Отара больше, чем из основного лагеря Иргаша, о местоположении которого только известно, что находится тот где-то в пустыне. Мойынкумы достаточно большая территория, и только с востока на запад тянется на пятьсот километров, попробуй найди там что-нибудь. Это во-вторых.
Ну и в-третьих. Ахмед, сука. Он там же, где Иргаш и Мейрам.
И еще танки. Информацию о наличии у Иргаша тяжелой военной техники, возможно, получится продать руководству Каганата.
Выходило, что все дороги ведут в Отар. Точнее, дорога-то одна, а вот цели… В общем, за все сразу хвататься не стоит, а лучше разделить по важности. Мейрам – в приоритете, остальное вторично. Таким образом, выполнит обещание, данное шаману, совесть будет чиста и перед ним, и перед собой. И балаболом не будет казаться, или этим, как его там… у русских есть еще емкий эпитет… Вроде матерный, надо у Фань спросить, она должна знать.
Да, есть же еще гражданка Китайской Народной Республики товарищ Фань Вейци, и что делать с ней, пока не понятно. Все же Шал не оставлял надежды отговорить ее от путешествия в Алматы. Можно взять с собой, все веселей в пути, а при случае пусть машину охраняет. Тем более дорога-то одна, что в Отар, что в Алматы, времени на убеждение должно хватить. Наверное.
На улице послышался шум льющейся под автомобиль воды, и в кунге звякнуло ведро. Через несколько минут послышались медленные шаги, и перед открытой дверью кабины появилась девушка, рукой встряхивая волосы, чтобы они скорее высохли. Одежда, надетая на мокрое тело, соблазнительно облегала стройную фигурку.
– С легким паром, что ли?
– Спасиба, Сталый.
Шал достал из «бардачка» обойму и протянул Фань.
– Я потратил три твоих патрона. Держи, с процентами.
– Спасиба. Ты кусать хатеть?
– Можно и поесть, – кивнул Шал, – но сначала нужно вымыться. Упускать такую возможность нельзя, когда еще столько воды раздобудем. Только мне нужно еще закончить шмон. Так сказать, провести ревизию свалившихся на нас богатств.
Шал вылез из кабины и стал ковыряться за водительским сиденьем, пытаясь вытащить полипропиленовый мешок, бывший когда-то белым, но со временем впитавший в себя множество других оттенков несколько иной цветовой гаммы. Вытаскивал