– Лемке!
Человек замер и выглянул из-за головы Фань, вглядываясь в Шала. Значит, угадал…
Девушке надоело положение заложницы, и она принялась спасать себя сама. Резко дернула рукой, и выскочившее из рукава жало тут же воткнула в ногу Лемке, одновременно запрокинув голову назад и ударив его затылком в лицо. Тот заорал, отпрянул как ужаленный, но пистолетом воспользоваться не успел. Фань стремительно, насколько позволили спущенные штаны, развернулась и снова врезала ему в лицо, теперь уже кулаком левой руки.
– Ну твоюж мать! – Шал вскочил с места, бросился к упавшему Лемке и вырвал у него оружие. От греха подальше, а то пальнет еще.
– Стлеляяяй! – закричала Фань.
– Да нельзя стрелять!
– Пачиму?
– Знаю я его! В Каганате только один дурачок в такой фуражке ходит. Штаны надень.
Он присел на корточки перед корчащимся от боли знакомцем.
– Салам, дознаватель! Ты какого хрена тут делаешь?
Тот перевел взгляд с окровавленной руки, прикрывавшей рану, и скривился, вглядываясь в Шала. Узнал.
– Гребаная тетя, как ты похудела! Шал, сука! То же самое я у тебя хочу спросить! Ты что тут делаешь?
– Ну я-то как раз работаю. И в этот край долины чудной меня завели обстоятельства. А тебя?
Фань уже привела себя в порядок и протянула руку.
– Атдай писталет!
– Это твой, что ли? – Шал повертел ПМ, увидел знакомые выщерблины на щечках рукояти, и протянул его девушке. – Только не пристрели его сгоряча.
– Это кто такая? – Лемке не сводил настороженных глаз с Фань.
– Ты не поверишь, китаянка.
– Откуда?
– Ветром принесло. – Шал обернулся к Фань. – Неси аптечку, видишь, человек ранен.
– Пускай сказет спасиба, сто зывой астался!
– Действительно, Лемке, могла и в пузо пырнуть или горло. Она у нас горячая азиатская девушка.
– А ты сто, сука, меня стлелять саблался, Сталый? – Фань уходить не спешила и решила расставить нужные точки над всеми буквами, что знала. Спросить «за базар», так сказать.
– С чего бы? – Шал удивленно посмотрел на нее снизу вверх.
– Ты скасал, нас двух стлелять будес!
– Так это я господина дознавателя пугал! – кивнул он на Лемке. – Подумала, что и тебя убью? Зря. Ну, тащи-тащи аптечку, а то кончится кровь у него вся, и подохнет у нас на глазах. Отвечать потом за него…
– Ты понимаешь, что она лопочет?
– Конечно, она же на великом и могучем говорит.
– Что-то не понимаю я ее нихрена… Ну и рожа у тебя, Шал. Что с глазом? В прошлую нашу встречу у тебя был более цветущий вид.
Шал потрогал шрам и хмыкнул.
– Издержки профессии. Это нормально. Так как ты тут оказался-то?
– От поезда отстал.
– О как! Что за поезд? – Вторая новость на дню о поездах, курсирующих по старому перегону, уже не удивляла. Как сказал Иргаш, два совпадения – это уже судьба. Очень хреновая, по сути. По крайней мере, Шалу двойные совпадения добра не приносят. Фань притащила сумку с медикаментами и поставила на землю.
– Пасалуста. – Тут же развернулась и ушла в кабину.
– Обиделась. – Шал проводил ее взглядом и принялся копаться в сумке. Достал бинт. – Сам справишься?
– Попробую. – Лемке стал перевязывать ногу, мотая бинт поверх одежды.
– Может, следует снять штаны все же? – хмыкнул Шал.
– В другой раз.
– Так что за поезд-то?
– Обычный поезд.
– У нас, что, пока я по степи мотался, все уже наладилось? Куда поезд?
– В Алматы. И не наладилось ничего. Просто проверить информацию нужно.
– Охренеть! Это что за информация такая, что на ее проверку целый поезд нужно отправлять?
– Важная! Другую не проверяем.
– Ну допустим. А ты что тут делаешь? Нахрена на мою деваху напал?
Лемке посмотрел исподлобья и выдал ехидно.
– Отдыхал я тут! Идти устал, а тут – раз – и машина подкатывает. Почему и не попытаться захватить ее? Чтобы не шагать пешком, а ехать с ветерком. Ты что здесь делаешь?!
– Я же сказал. Работаю. Преследую опасного преступника. Да ты его знаешь. Ахмед Сыдыков.
– И куда направляешься?
– В Отар. Ахмед сейчас там, со своим старшим братцем.
Лемке пристально уставился на Шала. Смотрел долго, с прищуром. Потом выдал.
– Я еду с тобой!
– Эт нахрена? – опешил Шал. – Проверить хочешь? Не пойдет! Щас! Еще бы Каганат в мои дела не совался! Если получится, принесу его голову, нет, значит, останусь без вознаграждения, но контролеров мне нахрен не нужно.
Лемке попытался встать и после неудачной попытки подал руку Шалу.
– Помоги.
Тот рывком поднял его с земли.
– Ты понял? Мне инспекторы не нужны.
– Да понял, понял. – Лемке скривился, когда встал на раненую ногу. – Только взять меня все равно придется. Или ты хочешь оставить представителя власти в опасности? Раненого? – Он поднял голову, пристально вглядываясь в лицо возвышавшегося над ним Шала, – ммм? Места тут дикие. Если со мной что случится? Ммм?
– Ну так никто не узнает ничего, – ухмыльнулся Шал, – был Лемке, и не стало его.
– Охренел, что ли? Ты что базаришь? Ты кто? Ты охотник за головами, мать твою! И работаешь на Каганат! Значит, должен оказывать содействие!
– Да я просто озвучиваю предполагаемое развитие событий. Ты вот скажи, как ты так неосмотрительно отстал от поезда?
– Непредвиденные обстоятельства! Тебя это не касается!
– Ну конечно. Как ехать, так с Шалом. Как ответить на вопрос, так хрен мне на воротник. Да?
– Да ладно, не заводись! – Лемке примирительно хлопнул его по плечу. – Не всю информацию можно открыть, должен понимать же. И потом, я смогу замолвить слово за тебя. Что ты очень благонадежен, и к тому же спас жизнь офицера СБ. Придешь к нам работать, и моя рекомендация очень тебе поможет.
– Что-то я не припомню, чтобы собирался работать в службе безопасности.
– Ну ты сейчас не собираешься, а потом придешь. У нас и паек, и привилегии. А? Или вообще договорюсь, чтобы взяли в «Летучий отряд»! Будешь уже не сам ловить бандосов, а в группе, с хорошим оружием, техникой и прикрытием. Ведь когда спину прикрывают, это лучше, чем не знать, что произойдет через минуту. Не всю же жизнь по степи кочевать.
– А я люблю путешествовать! До войны столько не путешествовал, сколько сейчас приходится. И ты знаешь, мне нравится. Родной край посмотрел. А то раньше все в городе сидел, максимум куда выбирался, это в горы, шашлыков пожарить. Пожаришь, пожрешь под пивко – и домой. Зато сейчас почти каждый уголок в области знаю.
– Выйдешь на отдых, а жить на что будешь?
– Я не планирую свою жизнь на такой долгий период, Лемке. Тут это дело бы закончить. А то уже два раза чуть без мозгов не остался…
Он почесал шрам на виске и прислушался к странному шуму на пределе слышимости, только не мог понять, что тот напоминает. Когда понял, сорвался с места. Окно в кабине только с его стороны было открыто, поэтому шум и казался далеким. Резко распахнув дверь, застал Фань у включенной рации. Однообразный шум в эфире прерывался какими-то фразами…
«…Бэйвэй сы ши сань ду, сань ши фэнь, сы ши эр мяо[36]…»
– Ты что творишь!? Я же сказал не включать рацию! Вырубай!
Фань вздрогнула, щелкнула тумблером и съежилась, не глядя на Шала.
– Что это было? А? – Он схватил ее за запястье. – Что там говорили?
– Я не снаю! – выдернула она руку.
– Не ври! На китайский похоже! Говори!
– Не паняла я! – Девушка повернула к нему злое лицо. – Не снаю я!
– Ее бы к нам в допросную, – подошел сзади Лемке, – мигом бы раскололась. У нас очень убедительные доводы есть. Например…
– Заглохни, Лемке! – бросил Шал через плечо, снова пристально посмотрел на девушку. Та уставилась вперед и делала вид, что взгляда не замечает.
– Жаксы! – Шал с силой захлопнул дверь и повернулся к дознавателю. – Поедешь в кунге. И попробуй, сука, мне мешать в Отаре, пристрелю, и никто не узнает… какой у парня был конец.
– Да нет у меня молодой, – улыбнулся Лемке, – а за понимание спасибо. Не бросаешь, уже хорошо.
Он, прихрамывая, двинулся следом за Шалом. Заглянул в любезно открытую охотником дверь и присвистнул.
– Ого, это что за апартаменты?
– Допросная. Как ты любишь. Осваивай, пока едем. Набирайся опыта у Иргаша.
– Его тарантас? С размахом они подходят ко всему, я думал, байки.
С трудом забрался внутрь и обернулся.
– Слышь, Шал, а есть что пожрать? Несколько дней нормально не ел, черепаху только поймал вчера…
– Потерпишь! В канистре вода. В бочке вода. Выбирай, какая нравится. – Шал сильно хлопнул дверью и пробурчал. – Подвези, накорми. Ваще обнаглевшая рожа.
Забравшись в кабину, он включил рацию. Как и думал, частота уже другая, но сейчас, кроме шума, ничего не было. Запомнив цифры, вернул предыдущую и посмотрел на Фань, старательно изучавшую покосившийся дорожный знак в виде перевернутой буквы «Х».
– Точно ничего не хочешь сказать? Ну-ну.
Ехали дальше молча. Дорога была все такой же отвратительной, и приходилось часто петлять, съезжая с асфальта на проселок и обратно. Раздражала неприятная тенденция – с грунтовки асфальт слева казался нормальным, но как только Шал выезжал обратно на трассу, покрытие снова становилось аварийным и непригодным для движения, и лучше варианта, чем вернуться на параллельную дорогу, не находилось. Вот он, народный постулат, проверенный временем, в действии. Везде хорошо, где нас нет, пока нас там нет. Как только появимся в том чудесном месте, где всем якобы хорошо, вдруг стремительно портится общая ситуация. И небо не такое синее, звезд меньше, трава бледнее, люди злее и в итоге оказывается, что на старом месте было лучше. Казалось бы, что еще надо, есть под жопой автомобиль, и не пришлось идти пешком в такую даль, так нет, хочется нормальной дороги. Шал усмехнулся своим мыслям. Человек всегда чем-то недоволен. Даже тому, что остался жив в большой мясорубке, произошедшей много лет назад, и то не рад порой. Потому что жизнь раньше была лучше. Она и была лучше, потому что осталась в далеком прошлом. И нас там уже нет. Там, где нас нет, всегда хорошо.