– Сам вопросы задает, а потом – заглохни. Где логика?
Обиженно замолчав, ускорил шаг, но раненая нога быстрой ходьбе не способствовала. Через пару метров остановился и замер, что-то высматривая в открывшемся пространстве справа. Оглянулся и махнул рукой, подзывая Шала. Тот молча подошел и уставился туда, куда показывал дознаватель. Ничего не поняв, направился к зданию на небольшом пустыре, но внимание привлекла не когда-то искромсанная топором, судя по характеру повреждений, вывеска почтового отделения, а столбы освещения. Кто-то явно хотел придать им далекий от первоначального назначения вид.
Металлическая труба, на которой раньше размещался фонарь, была слегка искривлена, и на высоте нескольких метров над землей примотана поперечная перекладина. Внешне все это могло бы напоминать крест, если бы не ржавые куски металла на концах перекладины, почему-то напоминающие руки, и коровий череп, венчающий вершину. Соседний столб в нескольких метрах был почти точной копией. С той только разницей, что там красовался череп человеческий.
– Мне кажется, – пробурчал Шал приковылявшему Лемке, – надо возвращаться. Фиг знает, кто и когда это соорудил, но лучше убраться отсюда.
– Согласен. Тем более, мне кажется, машины мы объедем, не так уж много их осталось на дороге, а тот просвет, дальше по улице, и есть наша трасса.
– Пошли.
Шал уже вышел на улицу, когда услышал далекие хлопки. По частоте и направлению, откуда они доносились, похоже на выстрелы. Не раздумывая, рванул обратно к машине, где оставалась Фань. Лемке ждать не стал, тот явно сейчас не бегун.
Бежал быстро, но так же быстро выдохся – дыхалка спортивным рекордам не способствовала. Уже издалека заметил открытую дверь кабины с пассажирской стороны. Кое-как добежав до машины, с трудом переводя дух, заглянул внутрь, испачкав руку в чьей-то крови. Девушки там не было…
Привал устроили в мертвом поселке, коих в области хватало. В дома соваться не стали. Где все жители? Погибли от голода, болезней, руки плохого человека, или все же ушли в города, в которых еще оставались осколки цивилизации? Спросить некого. Просто расположились в огороде на краю поселка, под кронами двух диких яблонь, и разожгли костер. Приготовив ужин, ели молча, погруженные каждый в свои мысли, но потом, уже после чая, потянуло на разговоры. Бахыт вспомнил что-то смешное, хмыкнул и стал рассказывать.
– Привезли нас в Тараз, правда, он тогда еще Джамбул назывался, и деды на полном серьезе спрашивают: косить будете? – Бахыт подкинул веток в огонь и засмеялся. – А я-то молодой еще, понятия не имею, о чем это они говорят. Думаю, нифигассе! Это армия или совхоз? Спрашиваю, а че, у вас тут еще и косят? Да, говорят, косят. Я что-то так расстроился, я же служить шел. Спрашиваю, че, автомат даже не дадите? Сразу косу и косить? Посмотрели как на дебила, – он уже смеялся в голос, а Кайрат с Степанычем заулыбались, прекрасно поняв, о чем говорит товарищ.
– Дали косу? – Кайрат прикурил от ветки, достав ее из костра.
– Ага, дали! Звездюлин знатных. Я потом на два года о косе даже думать забыл.
– Вылечили заранее, – хмыкнул Степаныч.
– Точно! Животворящая сила солдатского кирзача излечивает от всех хворей на пару лет. Эх, молодость… – Бахыт вдруг загрустил, – как клево было тогда.
– А когда я служил, – затянулся самокруткой Кайрат, – у нас два парня были, из Кустаная. Один высокий, Олег звали, тот в первой шеренге стоял, а второй мелкий, Марат, в последних рядах где-то. И их путали. Думали, братья. Хотя Олег – русский, а Марат – татарин. У них одинаковое родимое пятно было на щеке. Только у одного на левой, а у другого на правой. И огребали от черпаков обычно друг за друга. Вот так напрягут Олега старослужащие из автороты родить сигарету с фильтром, он уйдет и потеряется. Народу-то в полку валом, попробуй запомни этих духов. А вот по этому пятну и запоминали. Потом, встретив Марата, предъявляли претензию за нерожденную сигарету ему, а он ни сном ни духом. Ах, ты в отказ идешь, готовь фанеру. Так они и попадали полгода, пока учебка не закончилась и их не раскидали по другим частям. Олега вроде в Луговой, где мы недавно проезжали. Меня в Алматы оставили. Но я часто их вспоминал, по сути приколисты были и особо не парились, что получают ни за что.
– Хорошо служить там же, где и живешь, наверное.
– Да неплохо. Увалы часто. Правда, пока на автобусе дотрясешься. Жаль, в наше время метро не построили, а только потом…
– Слушайте, почему все говорят, что Алматы разрушен? – вдруг спросил Бахыт. – Может, брешут?
Кайрат покачал головой, не сводя глаз с огня.
– Нет, не брешут. Я лично видел тогда взрыв. Большой такой гриб, сука…
– А я так и не успел в метро прокатиться. Ты был там?
– Ага. Красиво там. Было. Желтый жетон покупаешь и едешь через весь город. Станции светлые. «Байконур» понравился. Спускаешься и оказываешься как на космическом корабле. Поэтому так и назвали, в честь космодрома.
– Глубоко спускаться надо было?
– Да нет. Там глубина-то была где пять метров, где двадцать-тридцать. Самая глубокая «Абай». Метров семьдесят.
– Ого! А почему так много?
– Особенности горной местности. Поэтому и строили долго. Больше двадцати лет.
– Долго, – протянул Бахыт.
– Вы удивитесь, – хмыкнул Степаныч, – но строили его двадцать восемь лет.
– Почему это двадцать восемь? – возмутился Кайрат. – Двадцать три же. Откуда еще пять лет взялось?
– Или потерялось? – Степаныч хитро прищурился. – Разговоры о метро ходили давно, еще в семидесятых. Алма-Ата просила у Москвы разрешение на строительство, Москва сказала, вот будет миллион жителей, тогда и построим. В семьдесят восьмом вроде миллион зарегистрировали. Ну раз обещали, надо строить. Пока проекты, проверка грунта, начали копать только в восемьдесят третьем. Помнишь, где станция «Райымбек-батыра» была?
– Помню, – кивнул Кайрат, – недалеко от вокзала. Я жил рядом.
– Вот ее первую и начали рыть в восемьдесят третьем. Снесли несколько домов, выкопали котлован и стали тоннель бить, значит. Все хорошо, грунт поддается, метры идут. А потом приключилась фигня, из-за которой все законсервировали.
– Это ты о чем?
– Сам я там не присутствовал, – поднял Степаныч указательный палец вверх, акцентируя внимание на этом факте, – и официальных подтверждений никогда не было. Но ты знаешь людскую молву. Как бы государство тайну не прятало, найдутся те, кто донесет правду до людей. В общем, нашли там что-то. Непонятное. Не знаю, как называются те, кто на землепроходческих щитах работает. Машинисты или водители. Короче, вот такой водила выбегает из тоннеля, удивленный очень, руками машет. Кинулись туда остальные рабочие и прорабы, а в тоннеле висит какая-то круглая хрень красная и гудит как трансформатор. Работы свернули сразу. Котлован огородили. Охраны нагнали. Приехали люди в белых костюмах, как у космонавтов. Сунулись в тоннель с канистрой. Видать, запихали в нее эту штуку, потому что туда они ее легко занесли, а обратно уже вчетвером еле тащили. Как только вышли из тоннеля, над стройкой закружился большой шар, вроде как НЛО. Канистра у них упала, и шарик тот вылетел из нее. Кто-то из этих «космонавтов» подскочил, запихал его обратно и упал замертво. А может и не помер, но дым от него шел, говорят, точно. Тут наш вертолет подлетел, остальные быстро с канистрой в него сели и улетели. Большой шар за ними. Минут через пять истребители следом пролетели… – Степаныч замолчал, задумавшись.
– Ну, – не выдержал Бахыт, сидевший с открытым ртом, – дальше что?
– Дальше? – встрепенулся Степаныч, – у всех, кто в тот день был на площадке, выпали волосы и кожа язвами покрылась. А водила, что нашел шарик в тоннеле, умер. Хоронили в цинковом гробу, и даже жене не показали. Сказали, радиация сильная изуродовала. Остальных гебешники прессовали, подписки о неразглашении и все такое. Но между делом рассказали, не ушел тот вертолет от НЛО, сбили его над Алтаем. Истребители немного не успели. Метростроевцам язвы залечили, но волосы больше у них не росли. Как и трава с цветами на могиле у первого, кто шар нашел. Закопали котлован с начатым тоннелем, огородили и забыли про метро, потому что, радиация там оказалась. И снова начали копать уже лет через пять, когда уровень радиации упал. Вот так и вышло, что двадцать восемь лет, а не двадцать три.
Кайрат засмеялся и улегся на одеяло, опершись о локоть.
– Степаныч, ты же вроде взрослый человек. Неужели веришь в эту хрень?
– Ну, – тот поджал губы, – не знаю. Но люди говорят, что в том районе города часто видели НЛО. Искал он, получается, шарик тот. А после восемьдесят третьего пропал. Но над Казахстаном часто они летали, и даже падали. Что в районе Эмбы, что за Алма-Атой. Да и над городом часто были, всякие разные. Я и над Гранитогорском видел. Помню, пацаном еще был. Туман стоял, гор не видно, и вдруг из-за сопки вылетает и плывет светящийся шар с длинными штырями сзади, похожий на самый первый спутник, что Союз запустил. Но тот маленький был, я это знаю, а здесь огромный, не может это быть спутником, понимаешь? Вот так летел он медленно в тумане, светился и скрылся за другой сопкой, только штыри еще долго мерцали. И потом уже, когда в «Альфе» служил и нас кидали в другие страны, там тоже часто замечал всякие подобные явления. Что в Анголе, что в Египте. Но не это интересно, братцы. После тринадцатого года не летает ничего. Никаких НЛО не видно. Вообще. Почему так?
– Че тут думать? – Кайрат улыбнулся. – Раньше летали, наблюдали за нами, а как мы друг друга истребили, так и забили на этот сектор Галактики. Ну нас нафиг. Дикари с ядерным оружием. Зашибем кого-нибудь еще по дурости. Или более правдоподобную версию хотите? Не было никогда никаких НЛО. Это люди летали. Изобрели принципиально новые аппараты, на новом топливе, например, ядерном, и летали, не особо афишируя, чтобы не нарушать торговый баланс. Типа секретные разработки. Если есть новый вид двигателя, нафига тогда нефть? А так все живут по старинке, нефть добывают, торгуют, богатеют. Но потом разругались, поубивали друг друга и некому теперь летать, выдавая себя за НЛО. Нормальная гипотеза? Как раз в стиле «НИИ Глюколов».