– Мама умерла, – тихо произнес мальчик.
– Прости, бала, я не знал.
Уже удалившись от гарнизона на значительное расстояние, Шал переключил свет на ближний. Рассвет в полную силу еще не вступил, и по поселку пока рано ехать без света, чтобы не врезаться в какое-нибудь препятствие. С отвалом, в принципе, не страшно, но жалко будет потерянного времени, если застрянет.
Свернув в нужном месте, сбавил скорость, отыскивая в сумраке место между домами, выбранное в качестве укрытия для «шишиги». Затормозив рядом с двором, глушить двигатель не стал, только погасил фары. Снял с Мейрама ошейник, приказал сидеть на месте и выпрыгнул из кабины.
Из «газона» выбрался Лемке с пистолетом в руке.
– А! Это ты! Я думал все, нашли нас. Что-то ты быстро, – заулыбался он, – я не ждал тебя так рано. Смотрю, и транспортом новым обзавелся. Все? Ушатал братцев Сыдыковых?
– Нет, планы изменились. – Шал бросился к кабине. – Фань! Фань, где ты?!
Дверь открылась, и показалась заспанная мордашка девушки.
– Сто кличишь, Сталый? Узе плисол?
– Собирайся! Мы уезжаем!
– Э! Я не понял, куда это ты собрался? – возмутился Лемке.
– Домой. Вы можете взять «шишарик». Предлагаю сваливать сразу же, пока сюда не прилетела кавалерия Иргаша. Бензина вам хватит двигаться навстречу поезду определенное время. Ну а когда кончится, придется ждать на месте.
– Куда ехать, Сталый? В Алмата?
– Нет. Нефиг тебе там делать, едем в Луговой!
– Я не паеду!
– Поедешь, твою мать! – заорал Шал на девушку. – И не спорь! Старших слушать надо! Все! Забирай вещи и садись в «Камаз»!
Лемке обошел кругом новый автомобиль и вернулся к остальным.
– Мощный тарантас. Значит, домой собрался?
Он вдруг схватил за волосы выпрыгнувшую из кабины «шишиги» Фань и, притянув к себе, направил пистолет на Шала.
– Ни с места!
– Э! С дуба рухнул? – Шал дернулся, но остановился, увидев оружие.
Лемке, удерживая вырывающуюся девушку, опустил «макаров» и выстрелил в землю. Потом приложил горячий ствол к виску Фань.
– Я ее пристрелю, – процедил он, – не шучу. Ты поняла меня, желтуха лихорадочная? Попробуй что-нибудь выкинуть, типа как на переезде. – Он дернул Фань за волосы уже сильней. – И ты, Шал, не дергайся. И не рассказывай, как тебе пофиг все. Видел я в Шу, как ты за нее жопу рвал. Значит так. Сейчас садимся в этот прекрасный автомобиль и валим из Отара вдоль железки, как ты мне и предлагал. Навстречу поезду и солнцу. Эй, джигиты! – Он окликнул выбравшихся из кунга железнодорожников. – Стрелять умеете?
– Да. Конечно, – послышался нестройный хор голосов.
– Отлично! Двое в кузов на пулеметы, один в башню! И шустрее! Тез! Пока нас тут не повязали! Давай, Шал, будь так любезен, садись в машину. Не зли меня.
– Девушку отпусти!
– Не отпущу. Между нами поедет, в кабине. Как гарантия, что не начнешь опять размахивать руками и делать мне больно.
– Зачем тебе это надо?
– Потом узнаешь. Все, хорош базарить! – Лемке не выдержал и заорал. – В машину, я сказал!
Шал нахмурился, направился к «Камазу» и открыл дверь, наблюдая, как Лемке ведет притихшую Фань к машине. Во внутреннем кармане куртки лежал «ПМ», и сейчас был подходящий момент им воспользоваться, но он боялся за девушку. Вдруг промажет в сумраке. Железнодорожники, выполняя приказание дознавателя, быстро заняли указанные места. Заставив девушку подняться в кабину, Лемке забрался следом и заметил Мейрама.
– Это еще кто? Откуда пацан?
– От верблюда, сука!
– Ай, да и похрен! – Забрав с сидения автомат, Лемке поставил его между ног и закрыл дверь. – Че стоим? Кого ждем? Заводи давай уже. Погнали!
Шал тяжелым взглядом посмотрел на особиста, достал папиросу, неспеша прикурил и только тогда тронул машину с места. Убей он его сейчас, останутся свидетели. И пусть свидетели обычно долго не живут, лишний грех на душу, избавляясь от железнодорожников, брать не хотелось. Они тут ни при чем. От слова «совсем».
Как Степаныч и предполагал, зверь, утащив ягненка, ушел недалеко. Зачем тратить время, преодолевая лишнее расстояние, чтобы потом, когда проголодается, снова возвращаться к кормушке? Прийти в поселок, разломать кошару и задрать барана проще, чем ковырять твердую каменистую землю, пытаясь раскопать нору и добраться до суслика. Не факт, что получится. Суслик животное неглупое, хоть и мелкое, и жилье свое устраивает на достаточной глубине. Бывали случаи, что медведь и до шести метров рыл землю, убирая с пути пудовые камни, но останавливался, когда нора уходила под скалу, с которой он не мог справиться. А жерди кошары слабее камня, и мясо домашних животных добыть легче, чем диких.
Степаныч не зря охотился в горах много лет. Повадки тянь-шанского бурого были известны ему давно, и ущелье на южном склоне сопки, где тот устроил лежку, нашли быстро. Берлогу медведь обычно обустраивает с подветренной стороны, и чтобы не было входа с севера. Поэтому когда они подошли достаточно близко, он сам себя и выдал. Учуял людей и недовольно заворчал, только прогонять пришельцев желанием не горел. Ворочался в берлоге, но не выходил, надеясь отпугнуть голосом.
Кайрат сам вызвался лезть на уступ над расщелиной, где лежал медведь. Альпинистом никогда не был, и если совершит ошибку, стоящую жизни, будет только рад. Но то ли судьба была благосклонна, то ли неосознанно сам выбирал безопасный путь, но он забрался куда надо и скинул факел на берлогу, из которой медведь через пару минут выскочил в ужасе. Пока спустился, Степаныч с Бахытом уже застрелили зверя – против разрушительной силы «боло» мало кто устоит.
Целиком тушу тащить не стали, шкура оказалась усыпана блохами. Разделили на три части, распихали по пропиленовым мешкам и отправились домой. Мясо медведя полезно не только для организма, но и для сохранения поголовья домашнего скота, не надо лишний раз резать барана. И кроме того, пользуется спросом на рынке, пусть и дороговато. Правильно, не каждый может добыть богатый витаминами медвежий жир, способный помочь в борьбе с туберкулезом, – проще отдать за него несколько баранов или лошадь, если они, конечно, есть. Желчь тоже весьма полезна от истощения и прочих внутренних болезней. Словом, охота удалась. Не только избавились от мародера, но и при наличии коммерческой жилки за это могли получить некоторые барыши. По крайней мере, пару месяцев назад в Луговом добытых медведей хорошо сторговали.
Тропа вывела к стене цеха бывшей горно-обогатительной фабрики, чье здание было прямо у подножия сопки. Спустившись в поселок, наконец, разобрали звук, что отражался от склонов и разлетался по горам противной какофонией. Это выли собаки. Тоскливо и протяжно, как они воют, когда приходит горе. Степаныч вдруг напрягся, настороженно осматриваясь по сторонам.
Первое тело обнаружили недалеко от дома старой Карлыгаш-апы. Из травы у забора торчали стоптанные сапоги с истертыми каблуками. Колыбек-ага, невысокий круглый старичок по прозвищу Колобок, вцепился в землю скрюченными пальцами, повернув голову набок, и смотрел потухшим взором на покосившийся штакетник. Лужа крови под ним уже свернулась и покрылась блестящей черной пленкой. Сама Карлыгаш-апа лежала у крыльца, широко раскинув руки.
Степаныч отбросил мешок с мясом и помчался по улице. Спутники бросились следом, стараясь не отставать, но в переулке Бахыт свернул к своему дому. Кайрат притормозил немного, не зная, за кем бежать, но потом заметил, что старик остановился среди деревьев у санатория.
Лужайка перед оздоровительным комплексом оказалась усыпана телами. Степаныч вдруг покачнулся и медленно, на предательски гнущихся ногах, пошел вперед, всматриваясь в застывшие в предсмертном крике лица. В небольшой поселок, притаившийся у подножия гор, снова пришла Смерть. Не легким невидимым мановением черного плаща, неся голод и болезни, как в прошлые свои посещения, а жестким и беспощадным взмахом проклятой косы, разя всех без разбора. Недалеко от здания он замер, упал на колени рядом с телом ребенка и завыл. Взяв его на руки, сначала тихо, но постепенно, уже никого не стесняясь, заорал в голос и зарыдал, раскачиваясь из стороны в сторону, будто баюкая внука.
Прибежал испуганный Бахыт, никого не найдя дома. Увидев представшую перед глазами картину, закричал и стал бегать среди тел, отыскивая свою жену и сына. Нашел обоих. Ребенок лежал недалеко от стены одного из корпусов. Рядом вытянулась в струну и вцепилась руками в окровавленное, покрытое стрелами тельце жена, а на ее спине зияла большая рубленая рана…
Кайрат упал на колени и, до боли вцепившись пальцами в землю, поднял полные слез глаза к небу. Ответит ли оно, кто это мог сделать? Кто принес смерть в затерянный поселок, находящийся вдали от людских глаз? Зачем такая жестокость? Столько вопросов, а ответов не найти. Приютившие его люди сами сейчас враз осиротели, сломленные горем, как и он тогда, когда погибла семья. Сколько же еще времени пройдет, когда на родной земле перестанет литься кровь невинных…
– Я найду, кто это сделал! – закричал Степаныч, но севший голос заглушили рыдания. – Найду…
Глава шестнадцатая. Дорога ярости
Июль 2033 года
Алматинская область
Жамбыльский район
След угнанного «Камаза» нашли быстро. День только начинался, и обычный в этих краях ветер еще не успел разгуляться в полную силу, поднимая в воздух песчаную взвесь и заметая все отпечатки. Колея привела в поселок на станции, где обнаружился брошенный «Газ-66», который, по идее, должен был находиться либо на двести пятьдесят километров западнее, либо двигаться в восточном направлении.
Иргаш обошел автомобиль, заглядывая в распахнутые двери. Амангельды с Ибраем знали, куда ехать, и случайно здесь оказаться не могли. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, почему «газик» припозднился и не пришел в указанный срок, и кто является тому причиной. Охотник за головами Кайрат Мылтыкбаев. По крайней мере, на это имя выданы подписанные генералом Ашимовым бумаги с разрешением на убийство, следовательно, своих людей в живых он больше не увидит. Белым и пушистым таких верительных грамот не выдают.