компьютеры». «Они же выключены», – отозвался Дуров. И тогда надзирательница допустила ошибку…
Тусовка вокруг группы «Мафия» считала приемлемым – как и в общеобразовательных классах – разговаривать на «вы», а «ты» включать лишь с совсем близкими друзьями. Как говорил Равдоникас, высшая степень близости – когда, перейдя с «вы» на «ты», через какое-то время опять начинаешь употреблять «вы»; как бы высшая форма признательности, когда человеку не нужно подчеркивать, что он твой друг. А вот посторонние, «тыкнув», получали намек, что так обращаться не следует.
– Убери компьютер и не выпендривайся!
Дуров заглянул в глаза надсмотрщице и стальным голосом произнес: «Заткнись, дура, мы пять лет учились, а ты нам мешаешь, коза закомплексованная». Перекопский заспешил добавить что-то более учтивое, но поезд ушел. Аспирантка взбешенно простучала каблуками в деканат. Сдавшим на отлично компаньонам влепили неуды.
Холодея от жажды мести, они сели в буфете и набросали план расследования. Кто такая. Каковы слабые места в позиции деканата. Забросили удочки в форум. Доброжелатели подсказали, куда копать, – через несколько рук они добрались до знания, что в ходе экзамена аспирантка должны была помочь остолопам с платного отделения, незаметно подсунув ответы.
Мафиози явились на кафедру и выдвинули против обвинений свои обвинения. В ситуации, когда слово споткнулось о слово, а одной из сторон был сын уважаемого завкафедрой, факультет сдал назад. Нахалы получили объективные оценки, а их врагу был объявлен строгий выговор. «Я не чувствую стыда за свои поступки, потому что, если и случались какие-то эпизоды, я давно выкинул их из памяти», – отмахнется позже Дуров.
Когда я спросил декана о конфликте, Богданов уклончиво и витиевато, но все же намекнул, что Дуров, безусловно, хам, но и аспирантка не без греха. Декана больше занимала другая тема. Битых полчаса он рассказывал о своем изобретении, которое считал прообразом «ВКонтакте». Это был гигантский складень, «левкас 14 метров, самый большой в мире, 350 лиц». Богданов вклеил туда фотографии всех своих друзей, авторов прочитанных книг и, кажется, даже киноартистов, а также лики святых.
«Идея в том, что каждое индивидуальное существование состоит из множества чужих, – вещал Богданов. – Друзей, врагов, героев, лиц, с которыми я еще встречусь, тех, кого я читал, – и я могу это расширить до человечества. Я даже терял сознание перед складнем – как я мог знать это все?» В глубинах полок его шкафа блестели рамки, в которые были вставлены фотографии студенческих праздников – Богданов в камзоле, на осле, на воздушном шаре. «Паша Дуров сделал гораздо более значимую вещь, – продолжил он, стуча карандашом по столу. – Форум, а потом и „ВКонтакте” – это форма коллективного существования, которая позволяет не просто, стоя рядом с артефактом, чувствовать его, а жить в одном пространстве с людьми, которые что-то для тебя значат. Паша воплотил недоступным мне способом идею всей моей жизни. И он сделал ее доступным инструментом для огромного количества людей».
За университетским дипломом Дуров так и не пришел. Необходимость тратить время на административную волокиту отвратила его. Не то чтобы он боялся контактировать с бюрократией – просто, развязавшись с учебой, Дуров окончательно разделил волнующие и не волнующие его вещи.
Перекопский подначивал: спорим, у тебя через год не будет миллиона долларов, а у меня будет. Дуров уловил вопрос, но оставил где-то на периферии сознания.
Его мысли занимали изменения, происходящие с миром из-за проникновения интернета. Пока они не массовые. Например, в «Википедии» торчат одни гики, но очевидно, что аудитория людей, которые пишут туда статьи, редактируют, спорят, – все они, так или иначе, учатся договариваться и формируют свой авторитет на базе замеченных сообществом поступков, а не лозунгов и деклараций. Ключевое слово в викономике – «делиться». Обогащая среду, ты делаешь себя же сильнее и работаешь на свое будущее.
Дурову нравилось наблюдать, как созданная им среда для общения жила сама по себе, но он понимал, что инструмент коллаборации «форум» устаревает. Какой будет следующая ступень эволюции в том, как люди обмениваются информацией? Он перебирал разные версии, но не слышал щелчка над ухом, который знаменовал бы качественно новый поворот, в который он так хотел вложить все свое желание воздействовать на реальность.
«Миллион так миллион, – очнулся Дуров и с любопытством посмотрел на Перекопского. – Спорим».
Если бы он знал, что через год, когда Перекопский вспомнит о пари, его жизнь навсегда изменится благодаря одной случайной встрече, – свалился бы в обморок, как декан перед тысячеликим складнем.
Глава 3Мафия открывает глаза
Лежащая на столе газета редко поставляла читателям сенсационные откровения, но для этого круглолицего преппи листать «Деловой Петербург» было чем-то вроде традиции. Поселившись на кампусе, он не бросил это занятие – приходил на сайт dp.ru и читал, что происходит на родине. Когда этот выпускник Tufts University вернулся из Америки с дипломом и начал размышлять, с какого бизнеса взять старт, газета играла роль сводок с фронта.
Шапка про налоги, подвал о пошлинах на вывоз древесины, новости о линии автозавода во Всеволожске и очередном офисе глобальной корпорации в Питере. И закадровым текстом, двадцать пятым кадром: возможности, много возможностей.
За семь лет отсутствия Славы Мирилашвили город изменился – утихли лесные и другие войны за заводы и пароходы, бандиты скрылись в подполье, «крышу» обеспечивал класс силовиков. Еще до того, как Михаила Мирилашвили осудили за похищение похитителей его отца (Славиного деда), мальчика вывезли в Израиль. Он прибыл на Святую землю с выданными Гризом школьными документами и попал в школу для детей дипломатов. Окончив ее, захотел сменить континент и подал документы в Массачусетский университет Лиги плюща.
Оставаться в Штатах выпускник Слава не желал – очевидно, что в России, где стартовал потребительский бум, незанятых рынков было больше. Семейный бизнес выстоял – управляющая компания избавилась от казино и сконцентрировалась на сдаче недвижимости в аренду. Пока отец сидел, дела курировал дед Михаил, с кражи которого началась их семейная эпопея.
Слава листал «Петербург», пропуская большинство заметок. Ему хотелось скорее добраться до полосы о молодых предпринимателях. Нет, про него там вряд ли написали – хотя первый опыт Славы был занимателен. Взяв в долю одноклассника Льва Левиева, отучившегося в канадском университете МакГилл и поработавшего аудитором в Ernst & Young, он расставил платежные терминалы по принадлежащей клану петербуржской недвижимости.
В 2006 году рынок поглощающих деньги автоматов взлетал, но компаньоны быстро убедились, что сыграть вбелую не удастся. Например, если ты не сдаешь кэш фирмам, которые занимаются обналичкой, теряешь прибыль. Или не теряешь (если у тебя низкая ставка аренды), но тогда в проигрыше остается арендодатель. То есть в случае с Мирилашвили – сами Мирилашвили.
Скорее всего, у Славы были и другие резоны бросать терминалы, но в данном случае это неважно. Важно, что он искал, куда вложиться.
Полосу про отроков в бизнесе занимало интервью неизвестного чувака. Слава прочел лид, в котором говорилось, что этот человек создал сайт, где общаются студенты универа. Далее утверждалось, что персонаж зарабатывает на баннерной рекламе приличные деньги. «Прикольно», – подумал Слава, рассматривавший вариант с инвестициями в сеть.
Речь в «Деловом Петербурге» шла о Дурове, а историю с рекламой выдумала Эльнара Петрова, автор интервью. Тотем почти ничего не получал с форума. Просто Эльнара однажды уже допрашивала Дурова насчет рецепта, как выиграть три потанинские стипендии подряд, и, чтобы оправдать второе явление понравившегося героя, продала редактору историю о бизнес-успехах студента. Дуров явился к ней «с этим своим саквояжиком», в черной бейсболке и пиджаке с набитыми поролоном плечами. Открыл рот и не закрывал два часа. Редактор названивал Эльнаре и кричал: «Гони его уже наконец!» Но та не могла прервать Дурова.
Этот факт странен сам по себе, так как я не встречал людей, произносивших в любую единицу времени больше слов, чем Эльнара. Позже она выйдет замуж за главного разработчика «ВКонтакте» Андрея Рогозова, я зайду к ним в гости, и мы будем вспоминать историю ее знакомства с Дуровым.
«Я поняла, что для Павла самое страшное, когда кто-то работает за зарплату, – щебетала Эльнара. – Это осталось до сих пор, он щедрый, но опасается, если люди помешаны на бонусах, этих премиях, перестанут гореть духом. Еще он был нетерпим к людям, которые медленно понимают сказанное и сами плохо говорят, медленно работают, ну, ты понял».
Уходя, я пройду мимо кухни и услышу, как Эльнара моет в одиночестве тарелки и продолжает: «Ну да, Паша все твердил: хочу, хочу создать сообщество, объединять все больше, больше вузов. Конечно. Собрал кучу людей, а что с ними делать, непонятно…»
Так вот, Слава влип в текст. Пассаж, где публике предъявлялся герой, он перечитал несколько раз. Вспомнился Дом культуры с алкоголиками и евангелистами, набеги на пышечную, Тася с ее медяками, деликатно ползущий за спиной лимузин. Его одноклассник и друг Дуров замутил популярный сайт и теперь рассуждает со страниц городской газеты о личной эффективности и сетевых социальных проектах.
Слава понимал, что Дуров интуитивно следует за трендом – в начале нулевых появились и прогремели платформы Livejournal (блоги), Myspace (страницы музыкантов и их композиции), Classmates (связи между старыми друзьями), Friendster (то же, но между всеми подряд). В России успели стартовать «Одноклассники» – клон Classmates.
Но больше всего Славе нравилась закрытая соцсеть Facebook, в которую могли попасть только учащиеся североамериканских универов – чтобы получить доступ, он авторизовался через персональную почту на домене Tufts University.
Facebook требовал реальных имени и фамилии, а клонов, троллей и других бестий вычищал. Удостоившиеся чести пользователи обменивались личными сообщениями, публиковали фото, назначали встречи, подмигивали понравившимся персонажам и при этом видели, что нового произошло у друзей.