«Фермиона». Питомцам Майрона, между прочим!..
В этот миг история приобрела новый, воистину космический размах: казалось, за минуты нашего с Тэцуо разговора я узнал больше, чем за всю свою предыдущую жизнь. Ведь что это значило? Во-первых, несмотря на Блэкаут, база – по крайней мере, ее «мозг» – продолжила функционировать, как и спутники, которые обнаружил Юрковский. А во-вторых, Майрон откуда-то это знал. Знал даже то, что до сей поры было недоступно Вайолету. Хакеру. И очевидно не собирался делиться этим ни с коллегами по Совету, ни со мной. Знал ли Юрковский? Наверняка. Ведь они с Асано были не разлей вода… Если знал, почему не сказал мне и всей остальной команде?.. Почему даже собственного сына до конца в это дело не посвятил? Впрочем, после ухода в Новую Гавану я бы Вайолету и сам не доверял: ещё больше опозорить отца-архонта можно было лишь насильственным преступлением или кражей.
Нужно сказать, что Майрон был родом из Новой Гаваны сам. Он и Максим познакомились ещё совсем юными; именно тогда Юрковский уговорил его перебраться в Аркону. При мне Асано никогда не вспоминал свои юные годы, а о Новой Гаване, в отличие от Юрковского, отзывался с нескрываемой ненавистью.
– И как же ты решил проблему с долгами?
– Согласился сотрудничать с Советом Директоров – ясное дело, для вида. Выцарапал аванс и отдал часть особо настойчивым. Остальное придержал для того, чтобы отсюда свалить. Уверен, если я высажусь у любого другого марсианского города, кроме Арконы, подыхать у ворот меня не оставят. А оставят – значит, вы не лучше нас…
Вайолет говорил так спокойно, словно делился планами на выходные. Затем он вдохнул остатки пара, что поднимался из ёмкости в его руке, и медленно поднялся, стараясь ни обо что не удариться в тесноте. В это время моя привычная картина мира ломалась и осыпалась с грохотом и треском. А главное – сейчас на меня, как в той жестокой постановке, ложилась ответственность – огромная, как за космическую экспедицию.
– Послушай, Тэцуо. Я не хочу становиться пешкой в чужой игре. Особенно в игре ваших директоров, – предупредил я, пытаясь систематизировать полученную информацию.
Вайолет горько дернул уголком рта.
– Ты сам зачем-то пришёл и чего-то ждал от меня, так?.. Ты это получил, и решай теперь сам, что делать с тем, что услышал. Хочешь – забудь! А Катрине скажешь, что я, сволочь такая, сам не захотел разговаривать.
– Я не об этом. Мне нужны доказательства.
– Они у меня есть. Здесь, – Вайолет коснулся пальцем лба. – Включая терабайты линдоновских файлов, которые я не успел изучить. Есть две свободные недели, капитан Уинтер?
– Собирайся, – велел я модификанту. – поедем прямо сейчас. Марсоход отвезёт тебя к нашим с Кэт родителям, а там решим, что делать.
Застигнутый врасплох, Тэцуо недоверчиво улыбнулся и ответил:
– Мне и собирать-то нечего. Всё нужное, кроме скафандра, при мне.
Свобода или смертьУинстон Уинтер. 30 ноября 2188, Новая Гавана
– И где нам раздобыть второй скафандр?..
Я должен был предусмотреть, что его у Вайолета не окажется. В Арконе ведь тоже ни у кого нет личных скафандров для открытой поверхности: их выдают по именному запросу.
– Как же ты, Уинстон, забрать меня собирался? – укоризненно проговорил Вайолет.
– Не ожидал, что всё произойдёт так быстро! Думал, тебя придется долго уговаривать, и одним визитом дело не ограничится. И потом, как давно ты пытался вывезти из Арконы хоть один лишний скафандр?..
– Да ладно, не закипай. Достать его можно и здесь, но придется топать через всю Новую Гавану; нарваться на фараонов или патрульных роботов – раз плюнуть.
– А вызвать какой-нибудь транспорт?
– Беда в том, что расплатиться за него я не могу. По транзакции вычислят сразу.
– Заплатить могу я, но не знаю, хватит ли потом на обратную дорогу.
– А что – составил бы мне компанию. Я бы рассказал тебе, как заработать и у кого лучше делать апгрейд! Да не злись! Твою карту я пополню из своего тайника, и айда за покупками!
Для транзакции Вайолет не пользовался ни браслетом, ни какими-либо еще устройствами. Он отсканировал глазами мою платежную карточку, и на несколько секунд замер, словно крепко задумавшись.
– Нас, конечно, так и так вычислят, но хотя бы с отсрочкой, – сказал хакер, окончив транзакцию. – Есть шанс удрать у Директоров из под носа: пусть с носом и остаются.
В «Пучине» оказался терминал вызова болида – трёхколёсной беспилотной машины, которая подъехала к запасному выходу из бара минуты через три. Вайолет выждал момент, когда на нее не будет обращена уличная видеокамера (которой я и вовсе не видел), и только тогда мы сели внутрь. Через пять минут бесшумного скольжения по улице болид очутился на платформе магнитного лифта, который поднял нас в место под названием Сельва – сад с тропическими растениями. На одной из его аллей мерцала стрелка-указатель с подписью «Сделай сам»; навигатор показывал, что мы почти рядом с пунктом назначения.
То была круглосуточная мастерская – стеклянный куб, внутри которого стояло несколько принтеров для работы с металлом, углеродом и органикой. В самом центре располагалась кабина в человеческий рост, похожая на анабиозную капсулу космического корабля. Стоило мне шагнуть из машины, как внутри куба гостеприимно включился свет.
– Идёшь? – спросил я у Тэцуо.
– Да. Вот тебе схемы скафандра и «Илмаринена», – мне в ладонь скользнул алмаз памяти. – Махни рукой, когда всё будет готово к запуску: мне лучше не светиться почем зря.
– И что б ты делал, если б я не приехал?
– Выкручивался бы сам. Ничего нового.
Я пожал плечами и двинулся в мастерскую; такие, к слову, были и у нас, но, во- первых, пользование оборудованием здесь было платным, во вторых – разнообразие предлагаемых по умолчанию моделей оказалось больше. А главное – при наличии схемы за каких-то полчаса можно было одеться в скафандр для выхода на поверхность: были бы в нужном количестве спейскойны, а в хранилищах мастерской – достаточно сырья.
Благодаря биотехнологиям наши скафандры резко отличаются от толстых, тяжелых и жестких «коконов», в которых ходили первые колонисты. Внешняя чешуйчатая оболочка состоит из синтетического хитина – защитного материала насекомых, усиленного нанотрубками углерода и металлов. Слой живой растительной массы, который, к слову, составляет одну из обшивок «Фермиона», поглощает, с одной стороны, вредное космическое излучение, с другой – жидкие выделения тела, позволяя оставаться чистым, не моясь месяцами. Шлем, когда он не нужен, складывается и откидывается назад, как капюшон. Фотосинтетический рюкзак не только содержит запас дыхательной смеси, но и производит кислород самостоятельно.
Я погрузил платежную карту в слот терминала, в другой – установил алмаз со схемами и с замиранием сердца проверил запас материалов. Хватит. Размер – средний, комплектация – базовая. Цвет пусть будет иссиня-черный. Машу сидящему в болиде Тэцуо: давай сюда!
Вайолет небрежно сбросил одежду на пол и поднялся в кабину. Нам в Арконе скафандры выдают уже готовыми; лишь для космических полётов их делают под каждого члена экипажа. Здесь же машина накладывает костюм на тело – слой за слоем – как это повсюду делается с повседневной одеждой. Громко щелкнули задвижки кабина завибрировала приступая к работе.
Теперь очередь антиграва. При всей сложности этого устройства, на его создание уходит минут пятнадцать. Выглядит он как толстый черный наруч со светящимся индикатором зарядки и отверстием, расположенным параллельно запястью. Не зря Вайолет показал мне его в своём чумовом спектакле; наверняка эта штука его и вправду однажды выручила.
Обуреваемый любопытством, я надел «Илмаринен» на левое предплечье. Пользоваться этой штукой самому мне не доводилось, но в памяти был жив несчастный случай из детства: школьнику, где-то стащившему антиграв «поиграться», оторвало голову. После этого на устройство стали ставить «защиту от дурака»: как и многие другие инструменты, перед включением рабочего режима «Илмаринен» считывает «узор» на пальце хозяина. Вероятно, и здесь получить в руки как антиграв, так и схему скафандра мог не каждый, но у Вайолета были свои способы добиваться желаемого.
Из кабины доносилось мерное гудение и щелчки, но под крышкой из непрозрачного стекла я ничего не мог увидеть. Нехорошее чувство, что прямо сейчас, когда Вайолет так уязвим, к нам нагрянут фараоны или его кредиторы, не отпускало ни на секунду: очень уж не хотелось применять насилие. Но минуты шли, а по наши души никто не приходил, что, впрочем, не успокаивало, а казалось издевательской отсрочкой. Первые пятнадцать минут, что Вайолет одевался, я ходил по мастерской кругами, всматриваясь в рукотворные джунгли за стенами и ловя взглядом случайную тень. Затем это мне надоело, и я решил сделать дополнительный фотосинтезирующий рюкзак – теперь уже для себя.
Но вот, наконец, Вайолет торжественно вышел из «гардеробной», перебросив пучок дредов через плечо. Иссиня-черная чешуя делала его похожим на молодого сильного дракона.
– Как тебе, а? – хакер вскинул голову так, словно уже стоял у трапа на «Фермион».
– Куда ты спрячешь эту красоту, приятель? – я потрепал рукой его фиолетовые «щупальца».
– Об этом говорить рано! – смутился хакер.
–
– Пошли-ка отсюда. Попытавшись выйти в сад, мы обнаружили, что двери мастерской заблокированы.
– Эге! За нами едут! – заметил хакер, но без особенного волнения.
– И?
– Ты про «Илмаринен» не забыл?
– Он же без батарей…
– Я с батареями, – модификант хитро подмигнул. – Прости, дружище, но с бухты-барахты такой инструмент не освоишь, особенно если придётся дать бой! Мы, если что, не в Омниверсе.
Из старого, сброшенного вместе с одеждой рюкзака, хакер проворно достал матовый серый цилиндр с резьбой. Не дожидаясь просьбы, я ввернул его в центр кислородного рюкзака и только секунды две спустя рассмотрел, что на рукавах и перчатках гаванского скафандра были контакты. Было ли так задумано изначально, или Вайолет доработал конструкцию самостоятельно, я не знал – да и не все ли равно? Защелкнув крепления антиграва, он велел мне держаться позади, выставил левую ногу вперед и в сторону, принимая позу поустойчивей, и послал гравитационную волну, ничего не оставившую от дверей.