Ветка «Маре Инфинитум» в питательном растворе Катрины пустила корни, сформировав за восемь дней полноценное растение. Стимулятор плодоношения заставил его выпустить чарующе красивые цветы с тонким ароматом, который Майрон в день нашей встречи назвал «слишком сильным». Раньше я, возможно, не обратил бы на это противоречие внимания, но изоляция и размеренность нашего быта позволяли мигом выхватывать из ряда вон выходящие детали – какими бы незначительными те ни казались. Лабораторные мыши, которых Кэт предусмотрительно взяла с собой, отрицательной реакции на растение не проявляли, с удовольствием поглощая его ягоды и семена. Семена лишь слегка бодрили – подобно кофе, который, по данным генетического анализа, был одним из предков нашей ботанической химеры. Отравления от аромата цветов у них не было тоже. И я, признаться был рад, что ненавистная гипотеза разваливалась на глазах.
Как сильно ни хотелось мне разбудить Вайолета пораньше, сделать это я смог только в миллионе километров от Луны, незадолго до того, как произошло наше знакомство с лунной «не-жизнью»…
Уинстон Уинтер, 8 января 2189, «Апсара»
– Уинстон! – Катрина ворвалась к нам с Олегом в каюту, стуча увесистыми магнитными ботинками. – Радио! Это не Аркона!
Бортмеханик что-то недовольно пробормотал и повернулся на другой бок. Я расстегнул ремень на своем спальном мешке, обулся и отправился в рубку вслед за сестрой. Её неприбранная шевелюра реяла в невесомости, как волосы сказочной русалки под водой, щёки полыхали. Голос искусственного интеллекта в салоне сообщил о поимке неопознанного радиосигнала.
– Принять, – скомандовал я.
– О чём бы вы не договорились с Герионом – откажитесь от этой затеи, очень вас прошу. То, что он творит на Земле, иначе, как геноцидом назвать нельзя… – проговорил по-английски неизвестный женский голос.
– Ч-что? – прошептала Кэт, обратив ко мне испуганные глаза. – Кто это?.. И кто такой Герион?
Геноцид… На Земле? Уже после Блэкаута? Что бы это значило…
– То, что вашу планету он сейчас не трогает, не значит, что так будет всегда, – продолжила неизвестная. – Если он решит, что вы опасны – вам и вашим близким конец.
– Трансляция обращена не к нам, – прошептал я, привлекая к себе похолодевшую сестру. – Мы слышим чужой разговор. Сейчас глянем, чей.
Искусственный интеллект корабля быстро определил источник сигнала. «Сольвейг»…
– Вы не знаете, во что Герион вас втягивает. Он никакой не Пророк… Он убийца. Лишать людей знаний, технологий, истории – равносильно истреблению. Он борется за всё, против чего должны бороться вы, капитан…
– Ты сама-то кто? – наконец-то возразил женскому голосу мужской.
– Бессмертная, как и Линдон. Только вот рассудок сохранила.
– Интересный способ испытать нашу преданность, Пророк! Будь уверен, мы на твоей стороне!..
– Испытать?.. Посмотри-ка на эту запись! Вот что творит его озверевшая свора!.. Как? Нравится тебе такое зрелище?..
Разговор смолк, но передача продолжалась, и я понял, что в этот момент собеседник- мужчина должен был что-то рассматривать.
– Мы для того и летим на Землю, чтобы это закончилось раз и навсегда, – сказал он после напряженной паузы. – Чтобы мир засиял вновь – и не ложным светом, а истинным. У Пророка нет цели истреблять человечество. Умирают лишь те, кто ему противится. Но они заранее знают свою судьбу, а мы – свою. Мы – чистый лист, на котором будет написана новая история. А ты… Ты даже не живая. Прости, но ты никто.
– У вас есть время подумать, капитан, – проговорила женщина. – Но потом… Потом он так просто тебя не отпустит. На Земле тебе придётся, как и всем, бить в пол своей пустой башкой и жечь на костре тех, кому ты мечтал помочь. Однажды ты возненавидишь своего любимого Пророка, но выходом будет только смерть.
– Холод и мрак, – пробормотал полусонный Олег, услышавший переговоры по радио. – Вам что – аудиокнигу по радио читают?
– Это чьи-то переговоры… – тяжело дыша, вымолвила Кэт. – И транслируют их с Луны…
Я немедленно вызвал по радиосвязи Космический центр, передал файл с записью разговора и попросил, чтобы Майрон связался со мной при первой возможности.
– Пророк, -мои пальцы громко щелкнули, когда я вспомнил знакомую кличку. – Вайолет говорил о нём. Что-то вроде Омниверс-легенды. Бессмертный дух, якобы обитающий в Сети с Золотого века. В Новой Гаване есть люди, которые почитают его до сих пор, в том числе хакеры. Ему поклонялись Крестители, последняя крупная религиозная секта. По распространённому мнению – террористического толка…
– Это не легенда, – сказал Вайолет, когда мы рассказали ему о радиопередаче. – Считается, что Пророк – это либо целая группа хакеров-безумцев, создавших на Земле новую религию, либо искусственный интеллект, разработанный для социального эксперимента и заживший собственной жизнью. У меня были догадки, что к гаванскому Омниверсу у него есть доступ и сегодня.
– Та женщина назвала имя – Герион, – напомнила Кэт. – «Герион не Пророк. Он убийца». Вот что она сказала. Тебе когда-нибудь встречалось это имя?
Вайолет усмехнулся себе под нос.
– У последнего босса «Линдон Пауэр» был старший брат. Он программировал дроны, коллекционировал женские наряды и в двадцать семь лет был казнён за убийства людей, которых расстреливал и зарывал в своем любимом лесу. Так что геноцид – это по его части.
– Кто-то вновь хочет осчастливить людей путём истребления? – вздохнул Олег. – Когда ж они, наконец, наберутся ума?
– Есть десятки способов обойти разум. А его переоценка – это как раз то, что делает геноцид возможным, – угрюмо вымолвила Катрина. – Но «Линдон Пауэр» – они же «Сольвейг» и строили!..
– А кто тогда Вильгельмина? Нейронная сеть лунной базы? – спросил бортинженер.
– Ту звали «Пандора», – ответил Вайолет. – Она носила свое имя до самого конца. До отлёта последнего сотрудника. Если, конечно, никто её не перепрограммировал с тех пор.
– Хочешь сказать, земляне летали на Луну после Блэкаута?.. Что ж, почему нет… Мы почти ничего не знаем о Земле. Наивно считать, что катастрофа уничтожила все технологии. Что-то уцелело под землёй. Что-то – под водой…
– В любом случае, при таком масштабе бедствия Луна – это последнее, что меня бы интересовало, – сказал я. – Вспомни, сколько прошло лет, прежде чем мы снова стали проводить запуски…
– Мы рванулись на Землю, едва нам подняли продуктовую норму, – возразил Вайолет. – Так почему земляне не могут устремиться к «Сольвейг»? Тот же «Линдон Пауэр» – я готов спорить на что угодно, что его за это время возродили.
– Уф! Мозги закипают! Я не вижу здесь цели, не вижу логики, не вижу последовательности, – пожаловалась Катрина. – Кто-то на Луне хочет что-то нам сказать… Но что?..
– Послушайте! – Олег заходил туда-сюда по салону. – Это косвенно указывает, что «Фермион» был сбит с Земли. А если эти молодцы еще и на «Сольвейг» засели…
«Обнаружен сигнал из источника „С“» – вновь пропела система оповещения. Я заметил, как Кэт и Вайолет инстинктивно взялись за руки.
– Аэлиус, избавься от него, – прозвучал уже новый голос – вкрадчивый, бархатный, теплый, никак не вязавшийся с жестокими словами, которые он говорил. – Он не посвящён, его мозги заражены ересью. С него станется уничтожить корабль вместе со всеми вами.
– Пророк, он ничего не знает, – отвечал мужчина, с которым говорил до этого «искусственный интеллект». – Я как капитан этого судна беру на себя ответственность. Даю слово, он будет индоктринирован по прибытии на Землю и сможет стать твоим преданным слугой. Если нет – я убью его сам.
– Почему бы не устранить риск прямо сейчас? Готовишься возглавить мое святое воинство, но боишься замарать руки?
– Вам нужны наши мозги, Пророк. У вас огромные возможности, безграничная власть, нечеловеческий разум. Но с ордой дикарей вам новый мир не построить. Я стремлюсь сохранить и обратить любого, кто может быть нам полезен. Я не мясник…
– Ты будешь тем, кем пожелаю я, Аэлиус, – от этой фразы температура в салоне корабля, казалось, упала градусов на десять. – Постарайся, чтоб я не разочаровался в тебе и в команде. А Рахманова лучше усыпи до приземления. К вечному свету!
– К вечному свету, Пророк!
Я услышал рваное дыхание Олега. Рахманов, которого Пророк велел усыпить, был его отцом – бортинженером первого «Фермиона». Тишина в салоне повисла удушливая, пронзительная – тот самый опасный момент, когда паника еще не наступила, но тревога близится к своему пику. Кровь оголтело стучала в висках, мешая соображать, в горло как будто насыпали песка. Чувствуя то же самое, Катрина шагнула к кухонной стойке и вытянула каждому из кулера по соломинке для питья – затопить токсичные эмоции чистой водой.
Говорят, капитан должен быть готов ко всему, но трудно быть готовым к такому. Григорий Сафронов… Герой, которого наши сердца приравняли к Комарову, экипажу «Челленджера» и другим мученикам космоса, имел очень странные дела с каким-то Пророком и обещал возглавить его «святое воинство»… И первое, что просится в голову – кто-то пытается дестабилизировать команду мерзкими шутками.
Это же древний, как само человечество, рецепт: найди убедительный способ показать человеку, что его семья, его товарищи, хоть и погибшие, его идеалы – сплошная дрянь, на которую не стоило тратить время. И, возможно, в следующей передаче мы услышим, как Григорий Сафронов по наущению Пророка режет горло всей команде, а затем таранит «Фермионом» остатки Международной космической станции… Грубая, пошлая игра, но наделать вреда может, если команду «покусывать» такими передачами постоянно.
– Слушать этот бред дальше нам не стоит. Эту частоту предлагаю больше не прослушивать, – сказал я, глядя в побледневшие, растерянные лица друзей.
– Ты в своем уме, Уинстон? – вспыхнул Олег. – У нас есть шанс узнать, что случилось с «Фермионом»! И в том числе с моим отцом!.. Хочешь просто взять – и отбросить такой источник информации?