– «Солнечный путь»? Нам рассказывали про него на истории космических исследований. – Но до Блэкаута его так и не запустили… И мы даже не знаем, был ли он вообще работоспособен.
– К сожалению, был. Надеюсь, ты сейчас понимаешь, что главное назначение у него было другое.
– Оружие!.. – выдохнул я одновременно с сестрой и с Рахмановым-младшим.
– Вы, конечно же, задавались вопросом, почему к вам доходит так мало радиосигналов с Земли, хотя местами электричество могло уцелеть и действительно уцелело. И почему зонды исчезают с радаров в тридцати тысячах километров от поверхности…
Изредка наш Космический центр всё-таки ловил обрывки земных передач; каждый раз это было большим событием, о котором быстро узнавали все; за мою жизнь таких случаев было зарегистрировано всего четыре. Правда, предназначались передачи не нам: местные жители общались по радио между собой, и судя по тому, что мы успели узнать, дела у них шли неважно.
– Так значит, вся планета экранирована. Словно кто-то держит Землю в кастрюле, снимая время от времени крышку, – сказал я.
– Та самая «крышка», под которой держит Землю Герион Линдон – это «Солнечный путь». Все эти годы её приоткрывала я, как только появлялась возможность. Надеюсь, на Марсе нас тоже слышат.
– Космический аппарат «Ра», который раньше светил на Антарктиду, – он тоже часть «Солнечного Пути»?
– Можно сказать, «Ра» стал для этой системы фундаментом. Его собрали русские на «Согдиане», но на «Сольвейг» создана половина комплектующих. Как видите Линдоны сотрудничали даже с Советами – когда это представлялось выгодным. Проект был некоммерческим, но план у Гериона созрел уже тогда.
– Хватит ходить вокруг да около. Выкладывай, что знаешь! – воскликнула Кэт, не в силах дальше терпеть долгие заходы нашей собеседницы. Я послал сестре испепеляющий взгляд. Разговор на тему дисциплины у меня назрел ко всем…
– Есть вещи, о которых прямым текстом я говорить не должна, – невозмутимо ответила Вильгельмина. – Беда в том, что Герион имеет доступ к моим воспоминаниям, как и я – к тому, что знает он… Понимаю, вам кажется, что я сейчас играю с вами, дразню, пытаюсь запутать и так далее. На самом же деле я и так выдала вам больше информации, чем собиралась изначально. Вам остается всего ничего – сопоставить факты.
– Ты поэтому ни разу не пыталась поговорить с Марсом? – нахмурился я.
– Именно. Не столько потому, что боюсь Гериона, сколько из-за нежелания навлечь беду на вас, вы ещё уязвимей землян. Сборочные цеха «Сольвейг» работают круглосуточно. А теперь у него есть и «Солнечный путь», и чертежи вашего двигателя. Понимаешь, к чему я?..
– Но какова твоя цель? – этот вопрос крутился у меня на языке в течение всего нашего разговора. – Почему тебя интересуют земные дела, ты уже сказала. Но мы?..
– Судьба Земли во многом зависит от марсиан. Как я уже сказала, Герион взялся за вас уже давно. Он решил, что для воплощения его замысла машин будет мало; нужны воины, проповедники, учителя. Земляне тоже не годятся, потому как слабы духом и корыстолюбивы – по его мнению, конечно. Именно вас он считает рыцарями без страха и упрека, достойными повести его Святое воинство в последнюю битву. До Блэкаута эти люди назывались Братством Святого Креста. Кто-то считал их преступниками, кто-то считал святыми, кто-то – последними настоящими пассионариями на планете. Добравшись до Сети, освобожденный Герион стал их Пророком, а обычная секта под его началом стала тайной армией.
– Для борьбы с кем?
– С теми, кто хранит у себя знания и технологии Золотого века и не хочет сотрудничать в реализации его утопии. Для большинства Крестителей любой учёный, любой инженер – заведомо враг. И вы, если не встанете на сторону Гериона, тоже будете врагами, подлежащими ликвидации. Будьте уверены: он постарается с вами связаться. Не сегодня, так завтра. Не завтра, так на земной орбите. Я знаю, чем он будет вас соблазнять. Конечно же, не богатством. Даже не властью над десятками и сотнями душ, о нет… Он пообещает сделать вас творцами цивилизации «с чистого листа». Великими учителями. Наставниками. Защитниками. Богами.
У меня пошла кругом голова – точь в точь как после тренировки на центрифуге – и я на всякий случай опустился в кресло пилота. Вайолет и Кэт продолжали стоять, как вкопанные, не разъединяя рук. Олег машинально потирал виски, бормоча, что вот-вот свихнётся. И, стоит признать, было от чего: одинокий голос посреди космической пустоты, бессмертные цифровые сущности на «Сольвейг», убийца-психопат из далекого прошлого, отгородивший Землю невидимым щитом от Марса… И мы ведь ещё даже не переходили к самому главному – Большому Плану Гериона Линдона, который якобы присоединил наших старших братьев и сестер к своему безумному крестовому походу…
Дичь? Ну, да! Но она не противоречила тому, что мы к этому времени уже успели узнать – о Земле, о Луне, об Омниверсе… Новая информация, вызывая шок, недоверие и отторжение, вместе с тем заполняла пробелы в уже составленной нами картине событий, подобно недостающим деталям сложной мозаики. Огромный кусок картины, между тем, бередил душу кричащей пустотой: каким образом Герион вовлек Архангелов в свой преступный эксперимент так, что мы о нем узнали только сейчас? И каким образом это ускользнуло от Майрона Асано, их наставника, который был рядом с ними все месяцы подготовки? Разве что им подушки во время сна не поправлял?..
– Сожалею, но все происходило с его ведома, Уинстон, – ответила Вильгельмина, когда я сформулировал эти вопросы вслух. – Об этом в следующий раз, мне нельзя говорить с вами слишком долго.
– Почему не сейчас?!.. Если ты на нашей стороне, к чему эта игра в неоконченные сказки? – я чувствовал, что вот-вот взорвусь. – Или ты легенду сочинить не успела?
– Дорогой Уинстон, – интонация Вильгельмины не изменилась, но моё воображение само дорисовало иронию в искусственном голосе. – Для того, чтоб сочинить правдоподобную легенду, у меня было очень много лет. Беда в том, что если Герион проснётся и застанет нас за разговором – что-то плохое произойдёт обязательно…
– Стоп! Разве вы спите?..
– И ему нужно время от времени обновляться, чиститься от ошибок и проходить диагностику. В этот момент то, что можно называть его сознанием, переходит в спящий режим. Но никогда нельзя сказать заранее, в какой момент он закончится. Нам всем повезло, что первой с вами связалась я.
– Ты знаешь, когда он заснёт в следующий раз? Что если это будет только через месяц? Через год?.. Если ты друг, прошу – расскажи хотя бы про это. Ты ж говорила сама: чем ближе к Земле – тем большая нам грозит опасность. И если все так, как ты говоришь, наш дом в опасности тоже…
– Архангелы имели возможность бывать в Новой Гаване, и доступ они получили от Майрона, своего наставника. К тому времени он и Герион общались уже много лет – через Омниверс, к которому Пророк имел доступ всегда. От него Герион знал о многих марсианских делах, и в первую очередь – о подготовке «Фермиона» и его экипажа…
Мы с Вайолетом переглянулись, уже зная, что Майрон регулярно бывал в «запретном городе» и посещал Омниверс. Если бы дела обстояли иначе, я бы ни секунды не сомневался, что Вильгельмина пытается очернить архонта в наших глазах. Разрушить доверие между нами. Да и сейчас рассудок по привычке цеплялся за любые крючки, которые позволили бы не верить, не принимать, отрицать…
– Ты-то как до этого докопалась?..
– Говорила же: я знаю хоть и не всё, но многое из того, что знает Линдон. Пока он перезагружается, я могу исследовать его память.
– Никогда не поверю, что злой гений, каким ты его изображаешь, не поставил себе никаких защит от взлома! – не выдержал и вмешался Вайолет. – И даже ни разу не заподозрил, что кто-то копался в его памяти.
– Какие бы ты защиты ни ставил, однажды кто-нибудь их обойдёт, – назидательно сказала Вильгельмина. – Особенно если у него или у неё в запасе десятилетия. Поверь, в своей прошлой жизни я была не глупее Линдона. «Солнечный путь» изначально был моим проектом, который выкупили уже после моей биологической смерти. С нейронными сетями я тоже знакома не
понаслышке.
– Пусть так! – выдохнул я. – Но трудно представить, для чего Майрону Асано, которому Марсианская республика подарила целую жизнь, вступать в сговор с каким-то дохлым мерзавцем.
– В архивах «Линдон Пауэр» ничего подобного тоже не было! – добавил Вайолет, и я от души ткнул его локтем в бок. Ну кто тебя, Сато, за язык тянет? Ты б ещё про свое хакерство рассказал, да про то, что летишь на «Сольвейг»! Я-то до последнего держал в тайне нашу миссию и настоящий пункт назначения, потому что доверять Вильгельмине оснований не было. К тому же, всю эту лавину новой информации надо было сперва обсудить с Арконой.
– С гаванским «Линдон Пауэр» никогда не имели дел ни Майрон, ни Герион, – заявила Вильгельмина. – Осколки родной корпорации интересуют Пророка лишь как источники материальных ресурсов: промышленных машин, роботов, накопителей энергии. А вашему новоявленному архонту этот филиал не нужен даже с точки зрения промышленного шпионажа. Как всякий умный, но одержимый человек, он играет по- крупному… Ему нужна вся Новая Гавана.
Мне показалось, что кислорода в воздухе салона стало вполовину меньше. В это ещё можно было бы поверить, будь Майрон импульсивен, жаден до власти и фанатичен, но именно такие люди никогда не займут в Арконе руководящего поста! Если Герион Линдон до сих пор обитает на «Сольвейг» и что-то замышляет против Марса, я скорее поверю, что Вильгельмина – это он и есть. То, что льётся нам в уши из динамиков – яд замедленного действия. И есть один лишь способ предотвратить интоксикацию – прервать поступление яда в нервную систему.
Я выключил передатчик, оборвал связь без лишних слов. В тишине салона слышалось тяжкое дыхание четырёх пар легких. Я чувствовал себя так, будто всё это время меня держали за непрошибаемой стеклянной стеной, по ту сторону которой избивали моего близкого друга.