Доступ получен! На мониторе – ровные столбики с ничего не говорящими названиями узлов. Тьма бесценной информации, в которой, к жесточайшему сожалению, времени разбираться просто нет…
– Протоплазма, вперед! – шепчет Вайолет.
Вязкая черная жидкость превращается в столбик и покорно втягивается в квадрат монитора. А затем названия узлов начинают исчезать один за другим. Вайолету мало. Он активирует вирус «чума»… Что не будет поглощено, будет необратимо испорчено. Линдон и за сто лет себя не перепишет.
Доспехи самурая загораются белым пламенем. Кожа Вайолета краснеет и покрывается пузырями. Дреды тлеют от жара. Но плевать – он со смехом встает перед огненной фигурой в полный рост, даром что глаза предательски слезятся, а ресницы скручиваются…
– Будет ласковый дождь! – сказал он во второй раз. – Вода гасит огонь. Всегда!
Ливень обрушивается стеной, шипя о раскаленную плоть Гериона. В молчаливой ярости он сметает хакера своей ручищей и безжалостно сжимает, отрывая от пола… Дышать становится невозможно. Еще чуть-чуть – и думать он не сможет тоже.
«Горит аватар… Не я…» – из последних сил хакер пытается разглядеть действие вируса. Но видит лишь, как мироздание дробится на куски. Можно вытерпеть огненную хватку Линдона, но оставаться в гибнущем Хранилище – ни в коем случае…
– Компас, Уинстон!..
СаботажГерион Линдон, февраль – ноябрь 2119, Штат Калифорния – штат Вермонт, США
Снова кошмары… Я посмотрел на часы и понял, что проспал десять с половиной часов, но чувствовал себя так, словно всю ночь таскал мешки с кирпичами. Майка неприятно липла к телу, во рту была растрескавшаяся пустыня, голова была будто набита ватой. Оказалось, что я заснул, сидя перед монитором, чего со мной ни разу не случалось: кровать я найду в любом – даже самом «убитом» состоянии. Найду и лягу только там, даже если придется спихнуть оттуда чужое и уже спящее тело, а то и парочку.
Тело… Воспоминания начали всплывать в памяти с жестокой неизбежностью, и я замечаю, что обе мои ладони окровавлены: безобразные ржавые пятна просачиваются между пальцев. Чёрт. Показалось.
На стуле я замечаю женское платье – с узким корсажем и пышной драпированной юбкой. Серебристое, мерцающее, маленькое – не больше четвёртого размера. И на этот раз реальное! Где, чёрт возьми, я его взял, ведь вчера моей добычей стал наркоман из Нижнего города? Я хорошо запомнил аккуратный укол и ту мягкость, с которой мой стилет вошёл ему в бок. Вытерев нож о его же одежду, я направился в своё логово – многоэтажный курятник в Верхнем городе, который через полгода будут сносить. Признаться, мне и сейчас страшно думать, что в такой тесноте и скученности можно родиться, вырасти и проторчать до самой смерти – пялясь на стену такого же убогого соседнего дома.
Я взял платье в руки, ощутив руками плотную структуру ткани. За счёт металлических волокон она гибкая, как фольга; держит форму, которую ей задаёшь, и, надо думать, послушно садится на любую фигуру. Платье до сих пор пахнет сладкой дымкой, которой пропитаны залы дорогих магазинов. И оно ужасно не вяжется с двадцатью квадратными метрами комнаты, запахом плесени и щербатым кафелем в ванной.
Открытая коробка из матового чёрного картона лежит на кровати. Внутри неё – чек, оплаченный прикосновением моей ладони в бутике «Клодель». И то, что я не снял платье с добытой дичи, а купил его и напрочь об этом забыл, меня совсем не успокаивало. Своим былым подружкам я обычно дарил украшения, но никогда – одежду: слишком интимный подарок, намекающий на нечто большее, чем секс и совместный выход в свет.
Здесь же, на кровати, я заметил маленькую аккуратную сумочку, словно сплетенную из серебряного, в тон платья, кружева, и застонал. Этот цвет нравился Вильгельмине; помню, в тот ужасный вечер на ней была рубашка из серебристого шёлка. Какая-то сволочь взялась меня жестоко разыграть, и страшнее всего – ей было известно столько же, сколько и мне. Я так и не увидел Ви без одежды, но был уверен, что размер бы ей подошел.
На полу, раскинув волосы, словно чёрные щупальца, валялся длинный парик. С некоторой опаской я поднял его и повертел в руках. Волосы как настоящие, а может, настоящие и есть. Даже такого, как у Вильгельмины, цвета… Ах ты, пёс! Ты, видать, решил меня шантажировать, сволочь! Ну-ну… Когда я отыщу тебя, это будет вовсе не милостивое быстрое умерщвление. Для тебя я придумаю кое-что поинтересней.
Но где я мог облажаться? Чем выдал себя и нашу с Вильгельминой связь? Концентрируясь, я нарезал круг за кругом по жалким двадцати квадратам, но не добился от себя ни одной убедительной догадки. Здесь, в Лос-Анджелесе, я ни с кем не общался и даже не ходил в магазин, заказывая еду прямо на дом. Знакомые из другой, параллельной жизни, видели меня либо светским львом в костюме за пару тысяч долларов, либо разработчиком в «Линдон Десмодус» – неприметным пареньком в толстовке времён старшей школы. Зная мою любовь к охоте и боям беспилотников, они не смогут вообразить, что я могу коротать отпуск в провонявшем дешевым куревом человеческом улье. У большинства из моих соседей нет работы: это те и родители тех, кого я видел в школе у Ви.
Итак, у Охотника нет ни родных, ни друзей. Но кто-то же напичкал меня наркотой и заставил расплатиться за эти вещи! Надеюсь, мне хватило ума не напяливать их при незнакомце. Если фото разойдутся по СМИ, папаша меня аннигилирует. Впрочем, насчет платья можно успокоиться: при всей своей пластичности оно не сильно тянется в ширину. Тогда на кой оно мне сдалось?
Ответ можно получить лишь в бутике «Клодель», где обдолбанного меня должны были запомнить продавцы и охрана. Удивительно, конечно, что мне в таком состоянии отпустили товар… А что, если я за ним и не ездил? Что если я заказал их прямо отсюда – с доставкой? Я вновь схватил чек и стал внимательно его изучать. Да, конечно: интернет-заказ, оплата с терминала в момент получения. А раз была она – значит, был и курьер. И он точно что-то знает. Дрона в такую дыру вряд ли отправят – побоятся за дорогую технику.
Чёртов «Клодель» – до сих пор мне даже не встречалось такое название. Зайдя на сайт, я щёлкнул на планшете изображение дверцы, ведущее в личный кабинет. Виртуальный консультант – мультяшная молодая женщина, симпатичная ровно настолько, чтобы не отпугнуть клиенток с заурядной внешностью, поприветствовала меня, назвав «мисс Вильгельминой». Грохот упавшего планшета был громче любого услышанного мною звука…
Я проверил детали предыдущего заказа. Всё сходится: платье, сумочка… лишь парик приобретен где-то ещё. Ладно, дорогие. Допустим, я и есть Вильгельмина. Сделаю новый заказ. Вот, например, перчатки из кожи синего генномодифицированного варана. Так и написали: «генномодифицированного» – вот уморы! Впрочем, как и те, кто этого варана выводил. В поле «комментарии к заказу» я написал просьбу отправить мне перчатки с тем же курьером, что и вчера. Затем набрал себе холодную ванну, разделся и, задержав дыхание, опустился в колющие объятия воды. Мозги такая процедура прочищает на раз-два…
Эффект не заставил себя ждать. На заляпанной белыми натёками полке под зеркалом я увидел прозрачный пакетик, в котором притаилась крохотная синяя бусинка, больше всего похожая на леденец, и, едва его заметил, я вспомнил ещё кое- какие подробности прошлой ночи, скрытые туманом в моей голове. Моя вчерашняя добыча была барыгой: я следил за ним не первый день и видел, как он цеплял на углу прохожих. Когда он, так и не успев понять, что же, собственно, произошло, осел к моим ногам безвольной тёплой массой, я оглядел его в поисках вещи, которую мог забрать в качестве трофея. Мужик оказался серым, как мышь. Ничего красивого, яркого или странного – кольца там, платка или браслета на запястье, брелока или часов. Впрочем, таким и должен был истинный обитатель теневого мира.
Рука скользнула к нему в карман сама собой, вытащив пакетик, в котором синели всего-навсего два полупрозрачных голубых «леденца». Я пробовал наркоту на первом курсе, в основном старьё – кокаин, марихуану и «кислоту», но не получил обещанного удовольствия и быстро отказался от подобных экспериментов. Да и чистота ума мне оказалась дороже. Внезапно эти «конфетки» чем-то мне понравились – наверное, своим сапфировым цветом: я большой любитель красивых оттенков синего. Придя домой, я уже изнемогал от желания поскорее их попробовать. Первобытные инстинкты и хаотичные желания вновь снесли к чертям весь самоконтроль, как в последнее время бывает всё чаще.
Едва закрыв дверь в свою берлогу, я побежал на кухню и проглотил один из маленьких сгустков синевы, запив его стаканом воды. С этого момента снова начинается провал, из которого меня не поднимает даже сводящий конечности холод.
На запястье я ощутил вибрацию гарнитуры связи. Номер опознался как принадлежащий магазину «Клодель», и я ответил. Бодрый девичий голос разъяснил мне, что курьер с сегодняшнего дня в отпуске и что они могут прислать мне любого другого. Я спросил имя курьера, но мне, разумеется, отказали.
Не зря со старших классов школы я баловался взломом компьютерных систем – редко, осторожно, не причиняя заметного ущерба ни частным лицам, ни организациям. Моя осторожность охотника, аполитичность и равнодушие к наживе cослужили хорошую службу: я не имел конфликтов с властями. Чужие тайны я прочитывал так же легко, как книгу звериных следов в лесу. Я знал, какая корпорация нещадно эксплуатирует сотрудников в зарубежных филиалах и чьи бухгалтеры нечисты на руку. Знал, где заказывают шлюх политики (некоторые были достаточно старомодны и довольствоваться Омниверсом не желали). Я мог бы дёргать десятки и сотни людей за нужные ниточки, подчинять их своей воле и держать в страхе, и мне бы очень это нравилось, но я пока не знал – зачем. Ведь у меня и так было всё, кроме Вильгельмины, которую я почему-то не смог позабыть. Да, собственно, и не хотел.