Крестители чурались киберсекса, легальных наркотиков и роскоши, мечтая работать на что-то по-настоящему великое, но все великое до них уже было создано. Немалая часть таких «опасных» пассионариев улетела на Марс и вскоре, вместе с советскими, европейскими и китайскими коллегами создала там новое государство. Другие обрели смысл жизни в Братстве и пошли распространять свои идеи в Подземки мегаполисов. Но мало кто ожидал, что широкая сеть Братства опутает не только бывший пролетариат, но и дотянется до вооружённых сил – людей, оказавшихся подготовленными к наступившей катастрофе лучше всех.
Община Братства жила в Антарктиде ещё с начала колонизации. Когда власти разных стран почуяли неладное и поставили организацию под запрет, они блестяще проявили себя на крайнем Юге, трудясь наравне с роботами в самых опасных местах, веря, что строят Землю Обетованную, и не прекращая проповедовать среди других переселенцев. Блэкаут, о котором они словно знали заранее, позволил им взять власть в Порт-Амундсене и ряде поселений поменьше. Но по-настоящему опасными они стали, когда из Южной Америки на Антарктический полуостров пришла банда Аэлиуса, прозванного Кровавым Апостолом, и местной ветви Крестителей пришлось признать его власть.
– Может, они и заражённых чаек прислали, чтоб веселее было? – нервно и зло рассмеялся доктор, не зная, как ещё реагировать на новую беду, ударившую так «вовремя».
И он, и Рэнди проклинали про себя бездействие Князя Мак-Мёрдо и Харальда – недавно почившего правителя Рэйлтауна, а также Семь Ветров, чьи силы самообороны работали на постоянной основе. С самого же начала было ясно, что фанатикам в Порт-Амундсене вскоре станет тесно, что они пришли не для того, чтобы занять один-единственный город, что зараза будет распространяться и дальше. Объединиться, придумать план, собрать людей, а тем паче – нанести упреждающий удар – на это у глав поселений, чьи планы редко шли дальше года, оказалась кишка тонка.
Хуже того, и сам Осокин, хоть и не раз об этом думал, не выпускал этих мыслей дальше кухни да собственной больницы, будучи уверен, что Князь его слушать все равно не станет. Да и кто бы бросил хозяйство, семью, да пошёл бы воевать с этой бешеной ордой, которой оружие и ресурсы словно с неба падают?.. Сам он разве пошёл бы? Отпустил бы Арсения или хотя бы Рэнди? Теперь-то, конечно, да. А раньше, когда жилось спокойно, и казалось, что так всегда и будет? Опасная это штука – спокойствие. Коварная. Слишком быстро превращает в простачка и слюнтяя…
Осокин и Рэнди понимали: плохо будет в любом случае. Но если от заразы на худой конец можно убежать и переждать её где-нибудь в пустошах, то эти никого из города не выпустят. И не дай бог, если они узнают про Альду.
– Что будем делать? – Рэнди тряхнул Осокина за плечи, словно тот мог что-то противопоставить вооружённым фанатикам. – Придется защищаться, так?
– Как-то придётся… – сказал доктор одними губами.
– Фил! – крикнул ученик кузнеца садовнику. – Князь кого-нибудь прислал с распоряжениями?
– Ещё чего! – мрачно сплюнул садовник. – Изверги первым делом взялись за него. Сейчас обстреливают замок. Со стены можно услышать грохот и увидеть вспышки.
– Рэнди, скажи Альде, чтобы взяла запас еды на три дня и плыла на Тюленье Пастбище. Если через три дня мы её не заберем, пусть уходит так далеко, как только сможет, – велел Осокин.
Рэнди задумчиво свёл брови. Относительно близким приморским городом были Семь Ветров, на вёслах до них было дней восемь при хорошей погоде. Было известно, что людей по фамилии де ла Серна там с некоторых пор не жаловали. Но оставались ещё островки с пустыми маяками и рыбачьи деревушки, которыми никто никогда не интересовался.
– В дом не заходи, мать не обнимай, – предупредил доктор, – Передай, чтобы отплывала немедленно, возвращайся в кузницу и оставайся с Акеми. Кроме тебя, о ней позаботиться сейчас некому.
– А что ты?
– Пойду работать дальше. Если всё так, как говорит Фил, скоро будут и раненые.
Путь домой занял у Рэнди четверть часа. Он перехватил мать у крыльца: она как раз возвращалась из школы. Новость она выслушала с поразительным, даже ужасающим спокойствием. Лишь зрачки темных, почти черных глаз становились всё шире, пока сын выкладывал новости.
– Зачем стоишь на крыльце? – спросила она, словно не понимая, как реагировать на ужасную опасность, которая спустя восемнадцать лет пришла по её следам.
– Я тоже могу быть заразен… И это только дело времени… – Рэнди сглотнул, ощутив, насколько ему не хочется умирать. Зато ужасно хотелось взять мать за руки – не только для того, чтоб выразить заботу, но и для того, чтобы почувствовать себя уверенней. – Слышишь крики?.. Сейчас начнётся паника, неразбериха – черт знает что. И нужно, чтобы ты была от них подальше. Отец просит, чтобы ты взяла лодку и отправлялась на Тюленье Пастбище. Прямо сейчас!..
– А что – это может скоро закончиться? – хмыкнула Альда.
– Не дети, отобьёмся, – Рэнди заставил себя улыбнуться.
– Хорошо, милый, – вздохнула мать. – Я только дождусь Илью, чтобы с ним попрощаться. И всё-таки, зайди в дом…
Рэнди отрицательно покачал головой.
– Тогда подожди несколько минут. Я соберу еду для Акеми и для тебя. И cпальник твой, и тёплые вещи… – Альда старательно прятала слёзы, но дрожь в голосе выдавала её.
Рэнди остался сидеть на крыльце, рассеянно наблюдая, как люди высыпают на улицу, причитая, охая и пытаясь получить от таких же ошарашенных соседей ответ на самый простой вопрос: что теперь делать? Самые шустрые (они же самые умные), похватав закутанных детей и рюкзаки, молча спешили к причалам. Юноша знал, что лодки в Мак-Мёрдо есть не у всех; те, что дожили до сегодняшних дней, были на вес золота. И теперь он беспокоился, что их собственную лодку кто-то может забрать. Мак-Мёрдо был из тех городов, где двери запирали разве что в стужу и воровство до сих пор было немыслимой вещью, но ты не узнаешь людей, пока не окажешься с ними на дне ямы: тогда и посмотришь – станут ли тебя толкать наверх или дёрнут обратно, чтобы, встав тебе на голову, оказаться чуть выше соседа.
Проверять это у Рэнди желания не было. И он не понимал, зачем Альде ждать Осокина, если тот ясно и понятно передал: хватай лодку да греби отсюда подальше!
– Парень, ты в дозор собираешься? – окликнул его крепкий седобородый рыбак Алехандро, чей отец до Блэкаута был начальником порта. Такой должности, как «старейшина» в Мак-Мёрдо официально не существовало, однако статус у Алехандро был именно такой: Золотой Век он помнил лучше всех в городе и лучше всех разбирался в мореплавании благодаря тому, что в юности ходил на яхте и занимался спортивной рыбалкой. К Алехандро уже присоединились садовник Фил и близнецы Ник и Нилл О’Коннеллы; те были двумя годами старше Рэнди и с детства его недолюбливали, по им одним ведомой причине перетащив свою неприязнь во взрослую жизнь: возможно, потому, что на юного кузнеца чаще поглядывали сверстницы.
– Дозор?.. – заволновался Рэнди, поднимаясь с крыльца.
– Ну, да! Кто-то должен ночью оборонять стену, если Изверги решат нас захватить! Им ночь не помеха: говорят, у них многие видят, как днём!
– Когда сбор?
– Сейчас, глупый! – рявкнул на него Алехандро. – Нужен каждый, кто может держать в руках что-то тяжелей удочки!
– Дайте мне час или два, – попросил Рэнди, прислушавшись, не идёт ли Альда с передачей для Акеми. – Масако слегла, а её мама дома одна…
– Понятно, – шумно выдохнул Ник. – Наш горе-кузнец за юбками прячется. Пойдёмте-ка дальше, ловить тут нечего.
– Куда подойти? – спросил Рэнди у Алехандро, проигнорировав неуклюжую нападку.
– К бывшему ретранслятору, – старик был не в восторге от того, что Рэнди задержится, но, похоже, сильно не злился – Мы всех собираем там.
– Долго будете ждать! – фыркнул Нилл. – У него ж дела поважней Извергов – баб развлекать!
– Цыц, щенок! – одернул парня Алехандро. – Проживи сначала столько лет, сколько госпожа Мацубара, а потом что-то вякай про «развлекать». Рэнди, что есть из оружия?
– Топор…
– Нормальный хоть?
Рэнди показал размер топора, который он и Масако выковали для Князя. По-хорошему, оружию требовалось время, чтобы нормально сесть на рукоять, но Извергам, понятное дело, было на это плевать. Зато Нилл и Ник настороженно переглянулись. Вряд ли у них было что-то серьёзнее ножей для разделки рыбы. Масако и Алехандро не раз говорили, что старинные орудия шахтеров и портовых рабочих можно было прекрасно использовать как оружие: резать, жечь, метать ими глыбы за сотню килограммов или сразу несколько камней поменьше. Но что толку фантазировать, как можно было бы с их помощью отбиться, когда они превратились в бесполезные железяки. Возможно, правда, в глубине шахт кое-что и сохранилось, но там всё подчистили ушлые искатели наживы из Рэйлтауна…
Щелкнула, открываясь, дверь в дом. Альда молча выставила на крыльцо рядом с Рэнди сумку с едой и вещами, едва заметно погладила сына по плечу и зашла внутрь. Юноша, не мешкая, поспешил в кузницу, махнув на прощание Алехандро. Ник и Нилл над чем-то неприлично громко заржали. В другой раз он обязательно спросил бы, в чем причина такого веселья, но сейчас у него было дело поважней.
Когда он шагнул в кузницу, то заметил, что к запаху угля примешивался запах еды и удивился: в этот день ни он, ни Масако, пока она была на ногах, ничего не готовили и даже не успели разогреть. Когда маленькая серая тень юрко и бесшумно скользнула юноше навстречу, он застыл от неожиданности, как вкопанный.
– Как она, сынок? – спросила седая до белизны Акеми.
Рэнди смутился. Раньше он считал Мацубара-старшую слабоумной, потому что та почти всегда молчала.
– Жить будет, – тяжело проговорил Рэнди. Хоть ему и не хотелось давать старушке ложную надежду, но как без неё, в такой-то ситуации?
Он подошёл к бочке с водой, в которой они с Масако охлаждали готовые изделия, и тщательно вымыл руки.
– Поужинай, – велела женщина, взяв его ладонь и подводя к дивану. На блюде золотилась горка мелкой жареной рыбы и дымились две крупные запеченные картофелины с грибной подливой – то, что надо после изматывающего дня. Акеми словно заранее знала, когда он придёт: уж не колдунья ли? Да нет, конечно: просто мать.