Обострившийся нюх уловил дразнящий запах жареного мяса; рот затопило девятым валом слюны. Наоко привела его в просторный зал, где тепло светился очаг, отбрасывая красные сполохи на лица находившихся там людей: их было здесь чуть больше тридцати. Они были одеты, как и большинство жителей Антарктиды – в плащи, куртки и штаны из собачьих шкур да кожи морского зверя, войлока, а также военную форму Золотого века, увешанную металлическим и резиновым хламом, призванным усилить защиту. Одному из собравшихся – лысому парню лет двадцати пяти – недоставало носа. «Этого знаю заочно», – подумал Рэнди.
Рядом с печью, сложенной вручную из обломков породы, сидел на корточках худощавый бородатый брюнет с заплетёнными в длинную косу волосами. Он задумчиво вращал вертел с нанизанным на него мясом. Рыжий Эзра у стены с остервенением точил нож, приговаривая: «тупой, сука, тупой!»; от него Рэнди решил держаться как можно дальше. На куче хвороста сидели, починяя одежду, две молодые женщины. Одна – стриженная наголо, рослая и темнокожая, с колечками в брови, вторая – полуголая, несмотря на погоду, рыжая девица без одного переднего зуба. Наконец, навстречу Китти и Рэнди шагнул голый по пояс, коренастый, чуть полноватый «потерянный мальчик» лет тридцати пяти, с круглым небритым лицом, собранными в хвост кудрявыми волосами и маленькими добродушными глазами. Он оглядел Рэнди, как неведому зверушку, и с досадой протянул.
– Эххх… Я-то надеялся – новая девка!
Рэнди, которого Наоко уже освободила от пут, не сдержался и показал ему средний палец. Вся его ужасная усталость, весь страх и отчаяние оказались собраны в этом коротком беспомощном жесте. Он напрягся, как пружина, ожидая новых побоев, но его собеседник только расхохотался, уперев руки в боки.
– Зубастый какой! И голодный, как косатка – по глазам вижу! Билли, покорми-ка гостя!
– Один момент, – отозвался чернявый парень, готовивший мясо.
– Не перестарайтесь, – встрял Китти, начав движение в противоположный конец комнаты. – Кормить надо так, чтобы с голоду не подох, не больше.
– К собачьему богу и морскому дьяволу! – беззлобно сказал полуголый бандит. – Жрачки, хвала ночи, достаточно, а парню надо есть!
– Удивляешь ты меня, папаша!
Китти опустился на укрытую шкурами скамью, раскинув в стороны свои бесконечные ноги. Отложив работу, женщины примостились слева и справа; рыжая и вовсе уселась Китти на левое бедро, потершись носом о татуированный голый висок. Билли приступил к торжественной раздаче запеченной картошки и зажаренных на углях крыс: почти семейная картина, если главного не знать.
Крысы, понятное дело, были тощие: вдали от поселений не отожрёшься. Но и они показались пленнику вкуснейшим мясом на земле. Даже очутившись в такой заднице, нужно было искать путь обратно, и борьба эта требовала сил. Глядя, как Рэнди ест, обжигаясь картошкой и давясь костями, бандиты смеялись над ним, как дети: других развлечений у них было маловато. Генри, веселившийся больше всех, сунул юноше под нос недвусмысленно пахнущую армейскую флягу.
– Рэйлтаунская ракия, чтоб ее! Глотни-ка чуток…
«Чуток» обернулся тем, что Рэнди в несколько больших глотков осушил небольшой сосуд и едва не взвыл от ярого пламени, опалившего горло. Жар устремился вниз, наполняя по пути каждую клетку тела, но затем резко метнулся в голову, туманя мозги, растворяя страх, тревогу и все мысли разом.
Ограбленный Генри ругался на чём свет стоит, и тряс его, как пёс пойманного котёнка, но юноша, не употреблявший за свою жизнь ничего крепче сброженного ячьего молока, лишь глуповато усмехался бандиту в лицо и посылал его по всем известным адресам. В ответ разъярённый Генри дважды долбанул свою жертву о стену. Потерянные Дети вокруг него и вовсе надрывали от хохота животы.
– Поморников сын! – продолжал возмущаться хозяин фляги. – Чем раны прикажешь обрабатывать?
После всего, что произошло меньше, чем за день, Рэнди был счастлив ничего не помнить и ни о чем не думать. Он смотрел в потолок и видел на нем текучие разноцветные фигуры, каждую секунду принимавшие новую форму, а земля под ним кружилась с нарастающей скоростью. Он куда-то летел, оставаясь при этом на месте. Перед небольшой дозой «жидкого огня» отступили тоска и разочарование, голод, страх и ярость. И он не понял – в реальности или во сне – его накрыли чем-то мягким, подняли с пола и унесли в темноту.
Городские легендыИван Василевский, 7—8 сентября 2192
Догнать Невис у нас так и не вышло, но встреченные на улице Зрячие видели, как чертовка удирала на нижние надводные ярусы, перепрыгивая с одной лестничной клетки на другую. Я сказал, что «эта потаскуха» пристала ко мне на улице и увела из кармана золотую зажигалку. При том, как Хайдрих относится к воровству, я рассчитывал на их активное содействие, и мне обещали помочь.
Рассказ Джека – насыщенный бранью и прерывистый, как дыхание умирающего, звучал безумно, но сумасшествие правило бал на Земле уже давно, так что удивляться нечему. Выслушать караванщика до момента его пешего возвращения из Аутлэнда стоило мне большого терпения. На протяжении всей беседы он держался за голову, будто та норовила скатиться с плеч, и был до чертиков напуган, как и любой человек, чьи представления о здравом смысле и устройстве реальности лопнули, как мыльный пузырь. Да что там! Пока я слушал его, сам едва не поехал крышей, хотя немало повидал за свою жизнь…
Столкнувшись с «нерешаемой» задачей, я размышляю над ней, сидя в ванне или плавая в океане – прародине каждого существа на Земле. Старина Джек может сколь угодно фыркать на мою расточительность, но я поступил как привык: набрал горячей воды, погрузился в неё, подвязав волосы и перебросив их через край, чтоб не мокли, и закрыл глаза, представив обрывочные факты, полученные мною здесь и еще раньше – от Велиарда Рида – в виде разрозненных звеньев цепи, которую предстояло заново собрать.
Мало-помалу мне удалось построить гипотезу – пусть на вид и фантастическую, но небезосновательную: в Семь Ветров нагрянул искусственно созданный разумный организм – метаморф. Из всех организаций, что я знаю, лишь одной под силу вырастить такое чудо-юдо – «Наутилусу», а Велиард, пренебрегавший делами своей компании в пользу изготовления металлических тушек, заслуживает порицания: он толком даже не знал, чем занимались в его антарктическом филиале!
Всё, что есть по этой теме в наших архивах, к которым я обратился сразу же, как только оказался в своём номере – это статья на известном даркнет-портале с разоблачениями о так называемом «генетическом хамелеоне» – «побочном продукте» тогда ещё «гаражной» биотехнологической компании «Наутилус». То была мышь, которая, поглотив необработанную плоть других млекопитающих, через несколько часов приобретала чужеродные признаки. Например, изменялись состав крови и структура тканей, появлялись или исчезали органы, вырастали дополнительные зубы, несвойственные грызунам – клыки хищника или жевательные зубы коровы – но «мышиного» размера.
То, что больше всего пугало невежественных людей в генетически модифицированных продуктах (поел морковки, в которую коварные ученые вшили ген медузы, и сам получил разжижение мозгов), воплотилось в крохотном грызуне почти буквально… Существо обладало сверхбыстрым метаболизмом, невероятным аппетитом и прожило с начала своих метаморфоз всего девять дней, в течение которых мутировало четыре раза. Менялся и химический состав тканей, в том числе при поглощении свежих растений.
Слитую информацию руководство «Наутилуса» не только не подтвердило, но поспешило категорически опровергнуть и обозвало «небылицей для любителей комиксов». Мир поудивлялся, поужасался и вскоре сенсация потонула в потоке новых небылиц, на которые оказалась так похожа.
Я сгораю от желания изучить способности нашего гостя, но и сейчас кое-что прояснилось. Первое, что нужно знать: полное преобразование организма за секунды или минуты возможно лишь в старинных кинолентах. Организм сгорит от такой нагрузки, да и просто не выдержит болевого шока; все помнят, сколько страданий причиняют нам растущие зубы мудрости, а здесь – полное перестроение тела!
Выходит, метаморфу необходимо место и несколько часов, чтобы погрузиться в анабиоз и в таком состоянии перейти в другую форму. Мертвый колодец в Аутлэнде оказался для твари весьма удачной находкой, и красавица Энни подвернулась как нельзя кстати: с девчонок даже платы за вход не берут. И все бы хорошо, но тут Джек узнаёт племянницу в Семи Ветрах, а потом ещё и посещает Аутлэнд, заранее зная, что неподалеку крутился «Шах».
Что следует из этой истории? Метаморфу необходим «оригинал» который можно скопировать, биологический образец для получения ДНК – волос, частица кожи, слюна или кровь. Далее – чтобы успешно обратиться и оставаться после этого в «рабочем состоянии», наш оборотень нуждается в огромном количестве энергии. Какой бы облик он ни принял, удрав от меня и Джека, искать нужно редкого обжору. Подозреваю, что при столь быстром метаболизме живёт это существо недолго, но и за сутки оно способно натворить немало бед. Нельзя не отметить предусмотрительность Джека: он принёс мне образец биоматериала; на счастье, в «Бархатной ночи» работает морозильная камера, и мне будет что привезти в Гелиополис.
Любопытство разрастается по экспоненте. Может ли это существо превратиться не в человека, а в иное млекопитающее? Имеет ли его миссия отношение к объекту Д-16, который ищу я? Вырастить с пеленок, обучить и снарядить сотню-другую солдат – дешевле, чем создать подобное существо, но у того, кто сейчас во главе «Наутилуса», творческий подход к делу. Задача нашего шедевра биологии, надо думать, – принять облик важной персоны или, напротив, мелкой сошки, которой могут по недосмотру слить информацию – просто потому, что не воспримут всерьёз. «Оригинал», конечно же, – в расход.
Следует помнить и кое-что ещё: метаморфу, должно быть, известно, кто я и с какой целью отправился в город: ведь подошел он именно ко мне – с намерением вступить в близкий контакт, который мог стать для меня фатальным (здесь опять большущее спасибо Джеку). Если это подтвердится – значит, с «Наутилусом» общается кто-то из наших. Так что хватит рассиживаться в ванне, надо срочно всё сообщить Рахманову!