По платформе разгуливало несколько снежных собак; Рэнди обнаружил, что звери больше не внушают ему такого страха, как при первой встрече. Одна из них – сравнительно небольшая, серебристого окраса, приветливо подошла к Генри, ткнулась мордой ему в бок и гавкнула веселым басом.
– Луна, – улыбнулся Генри, доставая из кармана кружок сушеного творога. Собака осторожно взяла угощение, благодарно помахивая хвостом – не закрученным, как у большинства пород, что имеют отношение к лайкам и шпицам, а лишь слегка изогнутым кверху.
– Чья она? – полюбопытствовал Рэнди.
– Общая… – Генри похлопал Луну по холке. – У нас все собаки общие, кроме Миднайта. На этом красавце Фокс никому ездить не позволяет. Они, может быть, вообще последние на континенте… Жаль, щенки у них родятся редко – почти как у людей. – И медленней взрослеют, чем у нормальных псов. А на подростке не покатаешься, у него еще костяк не окреп: только сгубишь животину. Так что разводить их – не прибыльное дело…
– Мы в деревню?
– Нет, на вышку.
– Зачем?
– За небом наблюдать, пока солнце не сядет. Наша очередь как раз сегодня. Понимаешь, у Потерянных каждый босс со своей фирменной придурью. И если Арс мог пустить в тебя пулю за кислую морду, то Фокс всё время ждёт атаки с неба. И теперь понятно, что не зря.
– Как будто кто-то из Мирного хочет отомстить ей за предательство…
– Чушь! Она не оттуда, а из Семи Ветров. И нарвалась там на неприятности. Кто от хорошей жизни станет пешком таскаться по Магистрали? В одиночку, без припасов и без собаки, одетая кое-как. Что там у неё стряслось, никто из наших так и не знает. Арс – и тот вряд ли знал все. Перехватили её к востоку от Рэйлтауна; последнюю заставу Обходчиков она уже миновала. Отбивалась, как бес, уложила двоих! Мы уже думали, что её легче пристрелить, чем взять живьём. Но какая от мертвой польза?.. Арс её забрал себе. Ни с кем не захотел делиться, – Рэнди при этих словах холодом пробрало. – Первое время она то удрать пыталась, то и вовсе его убить, но Арс – он всегда был начеку, особенно после того, как его собственный сынок чуть не зарезал. Но как только привели её на базу, то есть сюда – как шёлковая стала. И союзником, и советником. Все думали, это вековой бабский бзик – лезть, как кошка, на того, кто сломал тебя и взял силой! А оказалось – она просто думала шага на три вперед.
«Да пропади она пропадом – власть такой ценой, – ужаснулся Рэнди. – Да и над кем? Над отродьями, которые разве что человечину не едят!..»
Больше всего, однако, ему хотелось знать, как, переболев птичьей чумой, Фокс, Генри и прочим удалось выжить. Он кое-что знал об инфекциях от доктора Осокина и Арсения. Разные штаммы исходного вируса могут обладать различной летальностью. Бактерии тоже мутируют, оказавшись в различных условиях, да так, что их потом и антибиотики не берут. Правда, что такое антибиотики, юноша представлял уже слабо. Вдруг ему вспомнилось: Генри как-то раз проговорился, что Старшей Сестре обязана жизнью вся банда. Что если каким-то боком это было связано с эпидемией?
Скакавшая впереди Луна еще лучше расчистила в снегу дорожку, проложенную днем раньше предыдущей сменой. Рэнди и Генри взошли по вырезанным в породе ступенькам на уступ, а затем поднялись на площадку вышки, которая представляла собой прозрачную круглую комнату с металлическими стенами, где находились остатки оборудования, сундук для угля и каменный очаг – понятное дело, сложенный уже Потерянными Детьми. Отсюда, с высоты двадцати метров, местность просматривалась как на ладони: и карьер, и железнодорожная линия, ведущая к грузовому терминалу, и самый настоящий лес, успевший вырасти за сто лет активного освоения Антарктиды. Небо оставалось ясным и спокойным, а Старшее Солнце – обманчиво ласковым.
– В прошлом году снег уже в это время уже сошёл. А сейчас глянь какие заносы! – Генри показал пальцем на ущелье, в котором железная дорога будто обрывалась. – Если там, где ты сел, такие же, то целый век будете раскапывать парашют. Но вылезти всё равно придётся, иначе скоро мы начнем жрать рабов и друг друга… Да не смотри ты так, не доходило у нас до такого, – быстро отчеканил Генри поймав полный презрения взгляд юноши. – Вот тебе огниво, разожги огонь, а я снега наберу в котелок. А то, как дураки, без чая сидим.
Но едва Рэнди успел набрать углей и заняться огнём, как снизу послышался ужасающий рёв, звук падения и оголтелое сквернословие. Сунув огниво в карман, Рэнди выглянул наружу и увидел, что Генри, извиваясь от невыносимой боли, валяется на нижней лестничной площадке. Правая нога «потерянного мальчика» была вывернута под жутким углом.
– Ступенька сраная, чтоб ей сгореть! – завывал Генри, пытаясь подняться.
– Не царское это дело – скалывать с лестницы лед, – съехидничал Рэнди, вспомнив любимую отцовскую поговорку.
Если даже обошлось без перелома, вывих выглядел настолько тяжёлым, что без разрыва связок вряд ли обошлось. Световой нож, за попытку овладеть которым Рэнди получил этой ночью синяк в полщеки, отлетел от удара и валялся в снегу под лестницей: спускайся и бери. Если, когда и бежать от бандитов, то сейчас, когда никого рядом нет. Доораться до товарищей Генри сможет не скоро. А перерезать ему глотку – то вообще не доорётся. Опять же: теплая одежда, фляга, еще одна пара обуви… Опасно, конечно, потому что за беглецом потом погонятся псы. Но попытка – не пытка.
Зная, что Рэнди молод, неопытен и уже извёлся от тоски по семье, Генри об этом в первую очередь и подумал. Увидев, как Рэнди спускается к нему, он инстинктивно потянулся за стальным ножом, что был помечен клеймом Масако.
– Спасибо, Генри! Штанину разрезать надо – хоть взгляну, насколько все плохо, да снег приложу. Уже, правда, видно, что хреново: будешь теперь ходить с одной коленкой назад… Эй, Луна!.. – крикнул он.
Собаки поблизости не было: похоже, она вернулась к своим товарищам. Юноша позвал её снова – еще громче, затем вдохнул побольше воздуха, вложил два пальца в рот и свистнул, что было духу. Снял шарф, пояс и зафиксировал конечность. А затем вдоволь насладился тем, какими огромными стали у Генри глаза.
– Сходи за кем-то из ребят!.. – тяжело проговорил пострадавший, уже привыкнув к боли… – Неизвестно, слышала ли тебя собака.
– Сначала мы тебя перевяжем! Чем раньше окажешь помощь, тем лучше, – ответил Рэнди, крепко приматывая одну ногу к другой. – А пока можешь рассказать, как вы, голубчики, пережили эпидемию.
– Да что ж ты жмешь так сильно, гангрена проклятая!
– Просто расслабься и терпи! Кто ж теперь, без врача, тебе этот сустав вправит?..
– Китти… Он в Дюмон-Дюрвилле был учеником местного костоправа…
– Ага! Так это он вас тогда вылечил?
– Нет же! То была Фокс! – прошипел Генри. – Когда Арс уже давился собственной кровушкой, она взяла шприц, набрала в него своей крови, а затем вколола заболевшим. И тем, кто еще не успел… На каждого – по шприцу… Но я сомневаюсь насчет Арса. И его корешей из Мирного. Я уже говорил – из этой компашки только Эзра и остался. Думается, он выжил не только из-за удачи там или осторожности. Он один был добрым к ней, а иначе… Ночь моя мать, это было хуже самой болезни! Представь, что тебе вскрыли брюхо, грудь и черепушку и накидали туда горящих углей. А кости лопаются изнутри…
– Не могу.
– И не получится! – сказал Генри уже куда веселее: нынешняя боль отступила от воспоминаний о былых мучениях, настолько они были велики. – Пуля или вот это, – он кивнул на повреждённую ногу, – на самом деле чепуха.
– Так было со всеми?
– До единого. Этот укол не все пережили. Зато ада можно не бояться! И если послезавтра вы с Фокс не отправитесь за леталкой, ты увидишь, что я буду бегать. – выкрикнул Генри.
– Ещё чего! – хмыкнул Рэнди. – С таким вывихом ты и в кусты без помощи не сходишь!
– Поспорим? Только тебе, кроме ветра в твоём кармане, и спорить не на что. Что так смотришь? По-твоему, я такой ублюдок, что насмехаюсь над твоей бедой?.. Нет же, все это правда. Мы можем втирать в свои раны дерьмо, пить из любой лужи, есть падаль – и ничего… Если что-то не убило меня в течение получаса, то я, скорее всего, выживу. Только тебе от этого выгоды никакой: Фокс не станет делиться кровью черт знает с кем.
Юноша, впрочем, начал строить собственный план. Нелепый и почти обречённый на провал, как и большинство планов, что он когда-либо строил.
Мягко, почти бесшумно перебирая по снегу стройными лапами, к вышке подбежала Луна. Издалека её было не видно: окрас хорошо маскировал животное на фоне снега и скал, да к тому же, на солнце наползла туча. Остановившись у лестницы, собака озабоченно залаяла. Сперва Рэнди хотел взгромоздить пострадавшего животному на спину, но такая перевозка обернулась бы мучением для обоих.
– Луна, ступай домой! – велел он. – Приведи нам Китти! Китти, понимаешь? Собака только фыркнула.
– Даже не мечтай! Чужих она слушаться не будет, – усмехнулся Генри и отдал собаке тот же приказ. Встряхнувшись и распушив шерсть, та помчалась к Серебряному Дворцу галопом. А Рэнди осознал ещё одну вещь. С этими животными нужно подружиться: даром что им под силу оторвать человеку конечность…
На базу Генри несли в спальном мешке. Луна бежала рядом и подбадривала его, облизывая длиннющим языком лицо. К этому времени световой нож перекочевал Рэнди в карман: разговорами парню удалось отвлечь пострадавшего не только от боли. Впервые с ночи отлёта он был уверен, что должен сделать прямо здесь и прямо сейчас.
– Либо ты святой, либо хитёр, как черт, – сказала пленнику Фокс, когда Генри отнесли в пункт первой помощи, который располагался в том же секторе, что и мастерская и находился в распоряжении Китти. Прежде чем приступить к вправлению вывиха, тот щедро накурил пациента наркотическими грибами, и веселящий дымок добрался до мастерской.
– Всё просто, – Рэнди старался говорить без эмоций. – Его смерть значила бы мою смерть. Собаки не дали бы мне уйти далеко, особенно в этом снегу. А вашей светорезкой я владею не настолько хорошо, чтобы дать достойный отпор. И потом: какой нормальный человек бежит куда-то без еды? Без оружия?