апряжённом ожидании. Нужно тщательно контролировать каждое движение, каждый вздох, каждую мысль, потому что теперь моя масса составляет много тонн. В отличие от пилотов прошлого, я не начинка корабля, даже не мозг – я и есть корабль. Кто поборол свой страх и взлетел, знает: большего наслаждения в жизни нет. После того, как ты – не хрупкой куклой в скафандре – а металлической громадиной – нырнул в объятия Вселенной, иную судьбу выбрать трудно. Я б сказал – невозможно.
Шесть турбин выпускают струи раскалённой плазмы, отключаются магнитные «замки», что держали меня на платформе. Рывок!.. «Иггдрасиль» остаётся далеко внизу и через две секунды превращается в серебристую точку. Большой кирпично-красный Марс с его белыми полярными льдами раскинулся перед нами, как на учебной карте. Судно совершает оборот вокруг планеты, дополнительно разгоняясь за счёт её вращения, и берёт курс на Фобос. Планета стремительно удаляется – вот она уже размером с гимнастический мяч, и наконец – с шарик для пинг-понга.
Следующая «станция» – собственно, Фобос, который мы должны облететь так, чтобы продолжить путь к Луне с его обратной стороны. Таким образом, планета «прикроет» нас от наблюдения с Новой Гаваны, и дополнительный гравитационный «пинок» судно получит тоже.
Путь до Фобоса и манёвры заняли шесть часов, после которых я перевел «Апсару» в автоматический режим; теперь ее можно было не трогать до приближения к Луне; все, что оставалось – следить за показаниями приборов и докладывать Космическому центру о своих наблюдениях и состоянии экипажа. Как только стало возможным свободно перемещаться по кораблю, Катрина отправилась в лабораторию. Из консервационной капсулы, прихваченной из дома, она достала веточку растения с темно-синим бутоном, поместила ее в пробирку с питательным раствором и добавила стимулятор роста. Отделив кусочек листа, она положила его в анализатор, составлявший генетическую карту образца.
– Тебе поручили исследования? – спросил я.
– Я их себе поручила сама, – ответила сестра. – Это растение Вайолет взял в доме Асано и попросил обратить на него внимание. Наверное, считает, что оно ядовитое.
– «Маре Инфинитум»! Такое же я видел у Майрона в кабинете: он специально прикрывает его стеклянным колпаком, когда в комнате люди. Гипотезу об отравлении можно исключить.
– Посмотрим, что покажут анализы… То, что Максим руководил подготовкой тайного полёта, не значит, что он и Асано не имели разногласий. Скорей наоборот: там могло быть всё, что угодно.
– Брось!.. – сердито воскликнул я. – В этой темной комнате нет черной кошки! По Максиму я скорблю не меньше Вайолета, но это уже слишком…
– Кстати, я не вижу смысла держать его в анабиозе весь полёт. Ты не против, если мы его разбудим?
– Я-то – нет… Только запасы нам выдали с тем расчётом, что Вайолет будет всю дорогу спать.
– Катрина покачала головой и повернулась к Олегу.
– Что тебе рассказывал о полёте Юрковский?
– Не больше того, что я знаю сейчас. С той разницей, что он собирался доставить на «Апсаре» какой-то груз – помимо припасов для жизнеобеспечения. И разместить его в дополнительном спускаемом модуле. Но мы, как видишь, полетели без него. Потому что масса в таком случае стала бы выше предельно допустимой, и кораблю пришлось бы лететь в беспилотном режиме.
– То есть, изначально экипажа не предполагалось?.. – удивился уже я.
– Выходит, так.
– Что, по-твоему, должно было быть в том модуле?
– Какая-то техника. Пёс его знает, что можно было набрать на четыре тонны… Груз, между прочим, так и остался Иггдрасиле.
– Четыре тонны? Ты его видел, этот модуль?
– Смеёшься? Не только видел, но и подгонял его стыковочный механизм для
соединения с «Апсарой». Модуль с «Сергея Королева», между прочим.
– Есть мысли? – спросила Кэт уже у меня.
– Должно быть, Юрковский считал, что отправить на «Сольвейг» роботов будет достаточно. Но доставить их нужно с минимальным риском – отсюда и выбор модуля.
Катрина задумчиво потёрла лоб.
– Тогда почему «Апсара»? Почему бы не спустить туда зонд-погрузчик?
– Хотел использовать старую технику и поберечь новую. Не забывай, что у нас её не так уж и много… Жаль, что про груз на «Иггдрасиле» мы узнали только сейчас.
За время полёта я вдоль и поперек изучил сведения, собранные Вайолетом о «Сольвейг». Верхний уровень базы состоит из, по меньшей мере, двадцати зданий, соединённых между собой туннелями, которые пролегают как на поверхности, так и под ней. Но прежде всего нас интересуют центр управления и узел связи, которые залегают на глубине шестидесяти метров. По последним данным, посадочная площадка разбита метеоритом, так что от подходящего места прилунения до «Сольвейг» ещё придётся порядочно топать пешком: хорошо, что есть грави-ранцы.
Дни на «Апсаре» шли монотонно. После пробуждения – обязательная тренировка на магнитном тренажёре, завтрак, всевозможные наблюдения и эксперименты, чтобы не сойти с ума от скуки. Раз в два часа мы проверяли показания приборов и сканировали эфир в надежде уловить радиосигнал. До прилунения Майрон рекомендовал вести себя как можно «тише» и выходить на связь лишь в установленные часы. Кроме того, «Апсара» была защищена антирадаром, который нам велели держать активным на протяжении всего полета. Пространство корабля мы разделили на троих, в свободное время увлеченно расписывая потолок и стены.
Ветка «Маре Инфинитум» в питательном растворе Катрины пустила корни, сформировав за восемь дней полноценное растение. Стимулятор плодоношения заставил его выпустить чарующе красивые цветы с тонким ароматом, который Майрон в день нашей встречи назвал «слишком сильным». Раньше я, возможно, не обратил бы на это противоречие внимания, но изоляция и монотонность нашего быта позволяли мигом выхватывать из ряда вон выходящие детали – какими бы незначительными те ни казались. Лабораторные мыши, которых Кэт предусмотрительно взяла с собой, отрицательной реакции на растение не проявляли, с удовольствием поглощая его ягоды и семена. Семена лишь слегка бодрили – подобно кофе, который, по данным генетического анализа, был одним из предков нашей ботанической химеры. Отравления от аромата цветов у них не было тоже. И я, признаться был рад, что ненавистная гипотеза разваливалась на глазах.
Как сильно ни хотелось мне разбудить Вайолета пораньше, сделать это я смог только в миллионе километров от Луны, незадолго до того, как произошло наше знакомство с лунной «не-жизнью»…
8 января 2189
– Уинстон! – Катрина ворвалась к нам с Олегом в каюту, стуча по полу магнитными ботинками. – Радио! И это не Аркона!
Бортмеханик что-то недовольно пробормотал и повернулся на другой бок. Я расстегнул ремень на своем спальном мешке, обулся и отправился в рубку вслед за сестрой. Её неприбранная шевелюра реяла в невесомости, как волосы сказочной русалки под водой, щёки полыхали. Голос искусственного интеллекта в салоне сообщил о поимке неопознанного радиосигнала. скомандовал я.
– Принять, – скомандовал я.
– О чём бы вы не договорились с Герионом – откажитесь от этой затеи, очень вас прошу. То, что он творит на Земле, иначе, как геноцидом назвать нельзя… – проговорил по-английски неизвестный женский голос.
– Ч-что? – прошептала Кэт, обратив ко мне испуганные глаза. – Кто это?.. И кто такой Герион?
– Геноцид… На Земле? Уже после Блэкаута? Что бы это значило…
– То, что Марс сейчас никто не трогает, не значит, что так будет всегда, – продолжила неизвестная. – Если он решит, что вы опасны – найдёт способ истребить и вас.
– Трансляция обращена не к нам, – прошептал я, привлекая к себе похолодевшую сестру. – Мы слышим чужой разговор. Сейчас глянем, чей.
Я запросил координаты источника сигнала у искусственного интеллекта корабля. «Сольвейг»…
– Вы не знаете, во что Герион вас втягивает. Он никакой не Пророк… Он убийца. Лишать людей знаний, технологий, истории – равносильно истреблению. Он борется за все, против чего должны бороться вы, капитан…
– Ты сама-то кто? – наконец-то возразил женскому голосу мужской. – Я имею ту же природу, что и Герион. Только вот рассудок сохранила.
– Интересный способ испытать нашу преданность, Пророк! Будь уверен, мы на твоей стороне!..
– Испытать?.. Посмотри-ка на эту запись! Вот что творит его озверевшая свора!.. Как? Нравится тебе такое зрелище?..
Разговор смолк, но передача продолжалась, и я понял, что в этот момент собеседник- мужчина должен был что-то рассматривать.
– Мы для того и летим на Землю, чтобы это закончилось раз и навсегда, – сказал он после напряженной паузы. – Чтобы мир засиял вновь – и не ложным светом, а истинным. У Пророка нет цели истреблять человечество. Умирают лишь те, кто ему противится. Но они заранее знают свою судьбу, а мы – свою. Мы – чистый лист, на котором будет написана новая история. А ты… Ты даже не живая. Прости, но ты никто.
– У вас есть время подумать, капитан, – проговорила женщина. – Но потом… Потом он так просто тебя не отпустит. На Земле тебе придётся, как и всем, бить в пол своей пустой башкой и жечь на костре тех, кому ты мечтал помочь. Однажды ты возненавидишь своего любимого Пророка, но выходом будет только смерть.
– Холод и мрак, – пробормотал полусонный Олег, услышавший переговоры по радио. – Вам что – аудиокнигу по радио читают?
– Это чьи-то переговоры… – тяжело дыша, вымолвила Кэт. – И транслируют их с Луны…
Я немедленно вызвал по радиосвязи Космический центр, передал файл с записью разговора и попросил, чтобы Майрон связался со мной, как только сможет.
– Пророк, -мои пальцы громко щелкнули, когда я вспомнил знакомую кличку. – Вайолет говорил о нём. Что-то вроде Омниверс-легенды. Бессмертный дух, якобы обитающий в Сети ещё с Золотого века. В Новой Гаване есть люди, которые почитают его до сих пор. Ему поклонялись Крестители, последняя крупная религиозная секта. По распространённому мнению – террористического толка…