– Это не легенда, – сказал Вайолет, когда мы рассказали ему о радиопередаче. – Считается, что Пророк – это либо группа чокнутых хакеров, либо искусственный интеллект, созданный одной из корпораций для социального эксперимента и заживший собственной жизнью. У меня были догадки, что он имеет доступ к гаванскому Омниверсу и сегодня.
– Та женщина назвала имя – Герион, – напомнила Кэт. – «Герион не Пророк. Он убийца». Вот что она сказала. Тебе когда-нибудь встречалось это имя?
Вайолет усмехнулся себе под нос.
– Так звали старшего брат Рэймонда Линдона – последнего босса «Линдон Пауэр». Он программировал дроны, коллекционировал женские наряды и в двадцать семь лет был казнён за убийства людей, которых расстреливал и зарывал в своем любимом лесу. Так что геноцид – это по его части.
– Выходит, кто-то снова творит на Земле геноцид, чтобы создать новое человечество? – вздохнул Олег. – Когда ж люди, наконец, наберутся ума?
– Есть десятки способов обойти разум. А его переоценка – это как раз то, что делает геноцид возможным, – угрюмо вымолвила Катрина. – Но «Линдон Пауэр» – они же «Сольвейг» и строили!..
– А кто тогда Вильгельмина? Нейронная сеть лунной базы? – спросил бортинженер.
– Ту звали «Пандора», – ответил Вайолет. – Она носила свое имя до самого конца. До отлёта последнего сотрудника. Если, конечно, никто её не перепрограммировал с тех пор.
– Хочешь сказать, земляне летали на Луну после Блэкаута?.. Что ж, почему нет… Мы почти ничего не знаем о Земле. С тем уровнем технологий наивно считать, что катастрофа уничтожила всё.
– В любом случае, при таком масштабе бедствия Луна – это последнее, что меня бы интересовало, – сказал я. – Вспомни, сколько прошло лет, прежде чем мы снова стали проводить запуски…
– Мы рванулись на Землю, едва нам подняли продуктовую норму, – напомнил Вайолет. – Так почему земляне не могут устремиться к Сольвейг? Тот же «Линдон Пауэр» – я готов спорить на что угодно, что его за это время возродили.
– Уф! Мозги закипают! Я не вижу здесь цели, не вижу логики, не вижу последовательности, – пожаловалась Катрина. – Кто-то на Луне хочет что-то нам сказать… Но что?..
– Послушайте! – Олег заходил туда-сюда по салону. – Это может подтвердить, что «Фермион» был сбит с Земли. А если эти молодцы еще и на «Сольвейг» засели…
«Обнаружен сигнал из источника „С“» – вновь пропела система оповещения. Я заметил, как Кэт и Вайолет инстинктивно взялись за руки.
– Аэлиус, избавься от него, – прозвучал уже новый голос – вкрадчивый, бархатный, теплый, никак не вязавшийся с жестокими словами, которые он говорил. – Он не посвящён, его мозги заражены ересью. С него станется уничтожить корабль вместе со всеми вами, если он обо всём узнает.
– Пророк, он ничего не знает, – отвечал мужчина, с которым говорил до этого «искусственный интеллект». – Я как капитан этого судна беру на себя ответственность. Даю слово, он будет индоктринирован по прибытии на Землю и сможет стать таким же преданным слугой, как и мы. Если нет – я убью его сам.
– Почему бы не сделать это сейчас и нивелировать риск? Готовишься возглавить мое святое воинство, но боишься замарать руки?
– Вам нужны наши мозги, Пророк. У вас огромные возможности, безграничная власть, нечеловеческий разум. Но с ордой дикарей вам новый мир не построить. Я стремлюсь сохранить и обратить любого, кто может быть нам полезен. Я не мясник…
– Ты будешь тем, кем пожелаю я, Аэлиус, – от этой фразы температура в салоне корабля, казалось, упала градусов на десять. – Постарайся, чтоб я не разочаровался в тебе и в команде. А Рахманова лучше усыпи до приземления. К вечному свету!
– К вечному свету, Пророк!
Сдавленный возглас Олега кольнул меня в сердце. Ведь Рахманов, которого Пророк велел усыпить, был его отцом – бортинженером первого «Фермиона». Тишина в салоне повисла удушливая, пронзительная – тот самый опасный момент, когда паника еще не наступила, но тревога близится к своему пику. Кровь оголтело стучала в висках, мешая соображать, в горло как будто насыпали песок. Чувствуя то же самое, Катрина шагнула к кухонной стойке и вытянула каждому из кулера по соломинке для питья – затопить токсичные эмоции чистой водой.
Говорят, капитан должен быть готов ко всему, но трудно быть готовым к такому. Григорий Сафронов… Герой, которого наши сердца приравняли к Комарову, экипажу «Челленджера» и другим мученикам космоса, имел очень странные дела с каким-то Пророком и обещал возглавить его «святое воинство»… И первое, что просится в голову – кто-то пытается деморализовать и дестабилизировать команду мерзкими шутками.
Это же древний, как само человечество, рецепт: найди убедительный способ показать человеку, что его семья, его товарищи, хоть и погибшие, его идеалы – сплошная дрянь, на которую не стоило тратить времени. И, возможно, в следующей передаче мы услышим, как Григорий Сафронов по наущению Пророка режет горло всей команде, а затем таранит «Фермионом» остатки Международной космической станции… Грубая, пошлая игра, но психику в наших условиях дестабилизировать может, если команду «покусывать» такими передачами постоянно.
– Слушать этот бред дальше нам не стоит. Предлагаю больше не осуществлять прием передач по этой частоте, – сказал я, глядя в побледневшие, растерянные лица друзей.
– Ты в своем уме, Уинстон? – вспыхнул Олег. – У нас есть шанс узнать, что случилось с «Фермионом»! И в том числе с моим отцом!.. Хочешь просто взять – и отбросить такой источник информации?
– Уинстон, он прав, – поддержал механика Вайолет. – Верить этой чепухе нас никто не заставляет. Но бывает, и лжец нет-нет да проговорится…
– Для нас это все равно зацепка – кто они и чего хотят… – пожала плечами Кэт.
– Вот этого, ребята, они и добиваются, – сказал я. – Пустить по ложному следу, дать фальшивую надежду, перевернуть весь наш мир с ног на голову, лишить покоя, настроить нас на нужный им лад, пока мы пытаемся что-то эдакое узреть в этом потоке бреда!
– Уинстон… Откуда тем, на «Сольвейг», если там кто-то действительно есть, знать о наших неприятностях? О том, что больше всего волнует каждого из нас? Олега – так вообще взяли в экипаж последним, но эти, с Луны, будто знают, на какую точку давить.
– Отца на «Фермион» тоже позвали перед самым отлётом, – покачал головой инженер. День, когда он, мальчишка, узнал об исчезновении корабля, был, вероятно, самым страшным в его жизни. И на мгновение мне показалось, что я вижу этого несчастного, потерянного ребенка перед собой.
– Я б не исключал и такой возможности, что информация о нашем полете все- таки просочилась в Новую Гавану и ушла в Омниверс, к которому кто-то подключается с «Сольвейг». Знать ваше мнение мне было важно, однако решение я принял противоположное – больше этот сигнал не принимать до подлета к системе «Земля-Луна». О судьбе «Фермиона» у нас больше шансов узнать, будучи уже на «Сольвейг», чем слушая бредни от не пойми кого.
– Если нас по этой частоте будут предупреждать об опасности, как это делала та женщина, Вильгельмина, – тоже проигнорируешь? – сдвинула брови Кэт.
– Этот канал не может считаться надежным источником. В то, что похожим образом «Фермион» заманили в смертельную ловушку, я пожалуй поверю. В то, что нас постараются склонить с курса, – тоже. То, что кто-то будет нас предупреждать о реальной опасности, очень маловероятно…
Взгляд Катрины метнулся к Вайолету; сестра искала его поддержки.
– Давай представим, что они вооружены, что в какой-то момент мы подойдем к ним опасно близко, и они попытаются связаться с нами, чтобы сделать «последнее предупреждение» или просто выяснить, какого дисконнекта мы забыли в их краях. Но мы, конечно, не услышим их и помрем на подлете сами не зная от чего… Вот же прекрасная перспектива!
– Вайолет, ты б слушал внимательней сначала! – рявкнул я, в гневе от того, что этот незнакомый с дисциплиной модификант смеет оспаривать мое решение. – Я сказал: до подлета к системе «Земля – Луна». Понятное дело, что при сближении с Луной мы просканируем все частоты и проверим любой сигнал. А пока в этих передачах я вижу вред, а не пользу.
– Эй, на корабле!.. Не знаю, сколько вас и кто вы такие, но раз вы с Марса, вам будет многое интересно узнать прежде чем Герион возьмет вас в оборот, если уже не взял. Кстати, я Вильгельмина. Можно просто Ви. Скорее всего, вы меня уже слышали.
– Хороший у тебя голосовой синтезатор! – сказал вместо приветствия Вайолет, в то время как у нас застряли в горле все слова. Он единственный из нас улыбался.
– Не жалуюсь… – за этим ответом могла бы тоже крыться улыбка.
– И ты даже знаешь, что произошло с «Фермионом», – лицо хакера так и вспыхнуло от азарта.
– На запчасти пошёл, – ответ поразил меня своей безжалостной, бесстыдной иронией. – Самым ценным оказался, конечно, двигатель. Он был самым внимательным образом изучен и скопирован на тот случай, если Герион надумает совершить межпланетный полет. К вам в гости, например…
– Его ради этого сбили? – не выдержала Кэт.
– Научи меня сбивать космический корабль так аккуратно, чтобы чертов двигатель остался цел! Если вдруг решите заглянуть на «Сольвейг», то сможете убедиться в том, что его никто не сбивал. Экипаж, кстати, тоже добрался живым до Земли…
Тут я почувствовал, как рука Олега стальными клещами сдавила мое плечо.
– Но лучше бы погиб, – добавила Вильгельмина, и пальцы сжались еще сильней. – Если без обиняков, Герион обратил их еще до вылета. Начал с Григория Сафронова, их капитана, и через него соблазнил всю команду. Кроме бортинженера Василия Рахманова, как вы только что могли узнать…
– Обратил? Надеюсь, не в вампиров? – даже сейчас Вайолет не обошелся без сарказма, и Рахманов-младший посмотрел на него волком.
– В своих приспешников. Апостолов, он их так называет. Он сумел их убедить, что с «одичавшим стадом» на Земле новой цивилизации не построить, если только не загнать их в тиски самой примитивной религии, не напугать адом и не помахать перед ними пряником