– Ты мог бы так не шутить? – огрызнулась Кэт.
– Не вопрос. Я б вообще Землю поработил: она и ближе, и побогаче будет…
Первым исследовать территорию «Сольвейг» с «Апсары» отправляется десмодус-разведчик. Его крылья при необходимости складываются, как у настоящей летучей мыши, что помогает нашему помощнику «просачиваться» в самые узкие отверстия. Через нейроинтерфейс шлема им управляю я – это почти то же самое, что лететь на место самому, только куда безопасней и не требует расходов воздуха. От падения к лунной поверхности у меня слегка кружится голова, ведь до сих пор наш куда более быстрый полёт на «Апсаре» воспринимался как медленное плавание по звёздному океану. Всё более детально на блёкло-серой поверхности проступает причудливый рельеф: гряды скал, впадины, мелкие кратеры, похожие на отверстия в губке…
От гигантского пятна кратера Тихо расходятся во все стороны длинные радиальные трещины – хорошо же здесь когда-то жахнуло… Видимость идеальна: ведь здесь не бывает ни тумана (который наконец-то стал появляться у нас), ни пыльных ветров. Размеры этой гигантской чаши захватывают дух так же, как и вид нашего «родного» Олимпа. Глубина его – три с половиной километра, а в поперечнике он занимает все восемьдесят. На краю чаши, с северо-запада, ощетинилась зеркальной чешуёй солнечных батарей база «Сольвейг». Замечаю, что два зеркала сильно повреждены – скорее всего, ударами мелких метеоритов: даже удивительно, что урон так мал, помня об отсутствии атмосферы, в которой метеориты могли бы сгорать. Но более крупные тела в данном секторе, похоже, не падали: промышленные корпуса выглядят нетронутыми.
Во время «моего» полёта над базой я не просто ощущаю движение. Мозг дорисовывает «ветер в лицо», хотя никто из нас толком не знает, что это такое (если, конечно, не считать настоящим ветром воздушные потоки в аэродинамическом транспорте и системе вентиляции). Так человек замирает от резкого «тссс!», которое мозг моментально ассоциирует со змеёй. И плевать, что наших садовых змей никто не боится.
На склонах кратера – по сути, гигантского натурального карьера – ползают, словно и не было никакого Блэкаута, несколько «медведок» – автономных машин для бурения грунта и извлечения минералов. У них не зря такое название: настоящая медведка – лучший копатель в мире насекомых. Панцири роботов светлые, почти белые, и с высоты кажется, что это двигаются куски скал. Вал кратера на этом участке разобран, что само по себе – огромная работа, и к самому краю чаши подходят магнитные рельсы, на которые «медведки» грузят руду. Лечу вдоль них, пытаясь вообразить, что происходит с рудой внутри заводских корпусов, что-то же со всей добычей делают, куда-то её отправляют, иначе она завалила бы всю территорию за столько-то лет…
Здания «Сольвейг» представляют собой простые стереометрические фигуры, опалесцирующие на фоне насыщенной черноты неба: полусферы, конусы, пирамиды, многогранные призмы: сверху это смотрится чертовски красиво. Кажется, вот-вот – и я услышу гул работающих турбин и лязг механизмов, но, разумеется, это всего лишь иллюзия: без атмосферы звук не распространяется. На горизонте, возвышаясь над заводскими зданиями, маячит исполинская – в восемьсот метров высотой – шестигранная башня из ажурного металла, острым клыком упираясь в чёрное небо и блестя в ярком солнечном свете. Надпись «Линдон Пауэр» тянется вдоль каждой из ее граней. Что-то в этом есть от фараонов. Настоящих, египетских.
Подлетаю ближе, осматриваюсь. Никаких вывесок, знаков – ничего, что облегчило бы передвижение вновь прилетевшим людям (в этом святилище безукоризненно- холодной красоты они вообще казались бы лишними). А впрочем, зачем заморачиваться ради двух-трёх операторов да немногочисленных космических «дальнобойщиков», возящих туда и обратно грузы, когда голограмму карты можно открыть на карманном компьютере?
Никакого «флота звездолётов» для захватнического похода я тут не вижу, а вот почему данный сектор всё это время почти не страдал от метеоритов, понимаю довольно скоро: по периметру базы – правильного шестиугольника – видны люки плазменных турелей, подобных тем, что оберегали космическое пространство над «Игдрассилем». Тогда интересно, как электронный «мозг» базы понял, что «Апсара» не метеорит, да и десмодус – тоже? Диспетчера-то нет, который примет запрос на посадку и даст разрешение…
Невесело это – осознавать, что жизнь – твоя и товарищей – может хоть на секунду зависеть от неизвестной безликой силы. В прошлом такой силой были тысячерукие и тысячеглавые государственные аппараты, слитые с крупным бизнесом и спецслужбами. Воля отдельного человека у них практически ничего не решала, однако люди возлагали ответственность на якобы избранного ими свадебного генерала (президента, премьера или какого другого картонного «вождя»), который время от времени раздувал щёки и зычным голосом грозился раскатать танками «всех плохих». И чем громче были заявления того или иного болванчика, тем меньше реальных вопросов он решал самостоятельно. А мы вообще совались в воду, не зная броду…
Вот и посадочная площадка для космических кораблей – в таком плачевном состоянии, что «прилипале» садиться лучше на равнине к северо-востоку от комплекса. Налицо проседание грунта, вызванное тектонической активностью. От площадки также идут магнитные рельсы – к полусферическому створчатому ангару, похожему на те, что стоят на «Игдрассиле». Сейчас они герметично сомкнуты, однако моя система радиолокации позволяет «смотреть» на предмет сквозь стены: эта функция незаменима при ремонтных и спасательных работах. Чёткость изображения не особенно высока: например, два расположенных рядом предмета, могут «слиться» в один. Но одно можно сказать: в ангаре стоит что-то огромное, и оставшееся до заката время десмодус будет составлять изображение объекта, чтобы его увидели в Арконе.
На сороковой минуте моё сердце выбивало барабанную дробь. Кто-кто, а я просто не мог не узнать корабля, которым много лет учился управлять: это всё равно, что не узнать родного брата. И я, и сидящий рядом со мной Олег знаем наизусть, где и какой отсек находится, как расположены иллюминаторы, как обеспечивается подача топлива. Если у корабля такие же форма и габариты, как у «Фермиона», такие же иллюминаторы, стабилизаторы и люки, очень трудно принять его за что-то еще…
– Внимание, экипаж! – говорю я чужим голосом. – Кажется, мы его нашли!
Следи за небомРэнди де ла Серна, 16—17 сентября 2192
Потерянные Дети сидели у очага, наслаждаясь теплом и треском огня: в такие минуты они напоминали большую шумную семью, отчасти оправдывая своё странное название. Билли деловито размешивал в котелке серую массу – мерзкую на вид, но пахнущую вполне съедобно – по крайней мере, для голодного, как сто чертей, Рэнди. Фокс тоже была здесь; она встретила юношу сдержанной улыбкой и знаком велела садиться к огню. И если вчера недавние мучители непременно осыпали б его злыми насмешками, сегодня они встретили его как своего.
Всё, что произошло вчера, действительно произошло. Об этом напоминали повязки на теле и то, как полыхали под ними ссадины и мелкие раны, когда он одевался. Вопреки тому, что утверждал Китти, пока Наоко обрабатывала повреждения, от истерзанной спины бывшего пленника осталось всё же больше, чем «кусок сырого мяса».
– Эх! Найти б ещё один склад, как в Мирном! – покачал головой Эзра, опоздавший и получивший меньше всех супа.
– Это, между прочим, оттуда жраньё, – усмехнулся Билли. – Остатки сладки!
– За припасами мы отправимся в Рэйлтаун. Я, Эзра и Рэнди, – сказала Старшая Сестра. – Пусть сразу входит в курс дел.
Безобразный густой суп Рэнди хлебал прямо из плошки: столовых приборов было мало, и пользоваться ими могли только те, кто занимал высшие места в бандитской иерархии. Услышав о том, что куда-то вместе с Эзрой и Фокс он отправляется уже завтра, юноша от неожиданности глотнул больше, чем было нужно, поперхнулся и зашелся в громком кашле. Кто-то очень умный от души хлопнул парня ладонью по спине, от чего кашель у него, конечно же, прошел, но все, что было перед глазами, на секунду потонуло в черноте. Зашипев на весь зал, Рэнди с разворота опрокинул «шутника» на пол, вложив в толчок всю свою силу, и впечатал его плечи в пол.
Рэнди не удивился, что под ним оказался не кто иной как Китти, но не сразу поверил, что у него действительно хватило сил повалить этого здоровяка – а хотелось уже давно… Потерянные Дети, как по команде, перестали есть.
– Больше никогда не делай так. Понял? – медленно, почти по слогам произнес Рэнди.
– Гляди-ка, Фокс, – осклабился Китти, нагло таращась на противника. – Щенок просит добавки!
– Щенок огрызнулся на тупого кота и правильно сделал, – презрительно бросила Фокс. – Хорош дурить, либо спокойно жрите, либо валите вон!..
Китти метнул в нее ледяной взгляд, но спорить не стал.
– Знаешь, Фокс, ему б ещё денек отдохнуть, – сказал Старшей Сестре Генри, когда противники расселись по местам.
– На том свете отдохнет, – отрезала женщина. В отличие от своей банды, она ела медленно и не без изящества; Рэнди поспешно отогнал прочь сравнение с Альдой. На коленях у Старшей Сестры лежал новый трофей – частично разобранный робот, похожий на ту крылатую нечисть, что убила парня из Крылатого Солнца. – Рэнди, хочешь задержаться ещё на день?
Тот махнул головой так, что едва не свернул себе шею. Он и так потерял чертовски много времени.
Внутри себя Рэнди торжествовал: вчерашняя пытка окупилась сполна! Он, наверное, и глаз позволил бы себе выколоть в обмен на свободу. Но случайно ли такое везение? Почему Фокс торопится в Рэйлтаун, понятно; но почему спешит взять его? Чтобы побыстрей обучить всему, что должен знать член банды? Сделать из него бойца? Так вроде задача у них самая мирная – закупиться продовольствием, да и стрельбе сподручнее учиться здесь, у старших… Но задавать лишние вопросы сейчас – все равно что пересчитывать зубы дареному псу. Представилась возможность – хватай, с причинно-следственными связями разберешься позже…