«Вперёд, Иван, вперёд! Иначе этот, второй, доберётся первым!» – потребовал от меня голос, становившийся все более знакомым. Я от души влепил себе пощечину. Вечер выдался богатым на неприятные приключения, но сойти из-за них с ума я точно не мог; самое страшное в моей жизни произошло еще раньше – но я как-то справился, что подтвердило плановое обследование у доктора Ким. Оставалось предположить, что «голос» – последствие усталости и стресса, который в мрачных недрах «Семи Ветров» лишь усилился. К тому же – споры экспериментальных грибов и растений, подземные газы, геомагнитные колебания – сложно найти факторы, не влияющие на хрупкую психику хомо сапиенса…
Рукотворные стены вдруг сменились неровной скальной породой, и под ногами захрустели мелкие камни. Место, где я оказался, напоминало природную пещеру и, скорее всего, являлось таковой: вряд ли в рукотворных гротах можно встретить на потолке длинные сталактиты, что заставили меня пригнуть голову и с удвоенным вниманием посматривать наверх. Мой путь освещался россыпью желтых опалесцирующих пузырьков, которые крепились к породе тёмными щупальцами корней.
Вдруг какая-то сила толкнула меня вперед, едва не опрокинув наземь. У своих ног я увидел окровавленный труп – и сразу понял, что это Юкка, словно убил его действительно я. Лица у него не было – одно сплошное месиво из крови, волнистых черных волос и раздробленных костей черепа.
Я судорожно огляделся – но по-прежнему никого не увидел. Зато перед моим внутренним взглядом стали вспыхивать картины прошлого – яркие, как старые кинофильмы. Ежегодный парад и колючий взгляд полковника, скользящий по лицам пионеров-первогодок – взгляд, от которого хочется забиться в какую-нибудь глухую щель и сидеть там до самой ночи. Рейнард Лютц, открывающий под угрозой запасной выход из лазарета, которым когда-то воспользовался доктор Осокин. Отец, стреляющий в Обходчиков, не пожелавших продать ему запасы. Мой побег в глухой ночи и его обещание выпустить мне кишки. Скитания по безжизненной каменистой равнине, нестерпимая боль в пустом желудке. Человек с полусгоревшим искусственным лицом – бывший миллиардер и всеми забытый дежурный биостанции номер семь. Если бы я верил в сверхъестественные силы, то решил бы, что кто-то извне перебирает мои воспоминания, как вещи в старом сундуке, в поисках чего-то важного.
Вот просторная аудитория Академии «Крылатого солнца». Изучающие взгляды однокашников. Им по двенадцать-тринадцать лет, в то время как мне уже пятнадцать. Мои сверстники ушли далеко вперед; когда-то система обучения в Мирном была такой же, но Блэкаут уничтожил ее почти полностью, бумажные книги были в большом дефиците и хранились под замком. Томик Шекспира, что я одолжил Джеку, был мной украден, а я и не помнил этого с тех пор… Также я врал в Гелиополисе всем подряд, что мой отец погиб во время бегства. Ни одна живая душа не должна была знать, как он распорядился вновь обретенной свободой.
Ничего не оставалось, как стать лучше сверстников – сильнее, наблюдательнее, смелее. К этому времени скорректировался и политический курс: с избранием Рахманова в совет мы стали открываться внешнему миру, для чего среди хранителей «Крылатого Солнца» и появились следопыты. По иронии судьбы, именно этого в течение нескольких лет добивалась в Мирном моя мама; ее самоубийство списывали на послеродовую депрессию, но чем старше я становился, тем сильнее подозревал, что ей так или иначе «помогли»…
Тонущий в меланхолии разум ещё подавал сигналы бедствия. «Очнись! Кто-то залез в твою голову и хочет тебя сломать!» Услышав их, наконец, я сделал несколько глубоких вдохов-выдохов, что ненадолго позволило привести мысли в порядок, встал и продвинулся ещё на десяток метров, пока не услышал странный гул в ушах, похожий на шелест сотен крыльев.
Тут мне вспомнился раздел нашего досье по «Наутилусу», в котором говорилось про одну из областей его исследований – акустическое оружие и средства контроля. Перед Блэкаутом трудно было найти армию, в которой на вооружении не было инфразвуковых установок, способных полностью деморализовать противника в радиусе действия, в том числе вызывая чудовищные видения. Но, возможно, в своих изысканиях компания пошла дальше, и результаты я чувствую сейчас на себе.
– Прости, если было неприятно. Я проверяю, можно ли тебе доверять, – произнёс всё тот же голос, который все сильней походил на голос Хельги.
– Не слушай, Иван. Ничего этого нет, – пробормотал я, пытаясь удержать остатки ускользающего разума. – Не слушай и просто иди дальше.
– Это не галлюцинация. Это дистанционная нейросвязь, – сказал голос. – Более расхожий термин – телепатия. Только прошу – не отвечай мне вслух. Невис где-то недалеко.
– Кто?..
– Тот, похожий на тебя. И, кажется, я только что попросила тебя заткнуться. Хочешь что-то сказать – просто подумай.
Вот так номер! Галлюцинация ругается! Маловато я, однако, знал об их поведении!
Морок разрастался, обретая плоть. Стена пещеры сделалась прозрачной, и сквозь мерцающую зыбь я увидел женщину. Полностью нагая, она зависла в позе эмбриона внутри стеклянной трубы, как русалка, которую заточили в аквариум. Длинные золотые волосы, прятавшие лицо, медленно покачивались в прозрачной жидкости, что окружала её со всех сторон. Длинные пальцы обхвативших плечи слегка шевелились, как бывает у людей в фазе быстрого сна. Грудная клетка медленно расширялась и сужалась: девушка вдыхала жидкость, внутри которой и находилась. Сам позабыв, как дышать, я шагнул вперед, протягивая руку навстречу сонному жемчужному телу. Словно в ответ на мое движение, голова её медленно повернулась, веки дрогнули, глаза распахнулись навстречу моим. Хельга! Хельга пристально смотрела на меня из хрустального гроба…
– Сзади! – громко звякнуло у меня в мозгу, и голос вновь принадлежал ей. Я развернулся, вскидывая дробовик, и на мгновение узрел себя со стороны. Только вот одет я был по-другому в руке держал не дробовик, а пистолет- пулемёт. А главное – у меня были оба глаза!
Прежде, чем «близнец» осыпал меня градом пуль из автоматического пистолета, я выстрелил на свой страх и риск, кувырком уходя вниз и влево: коридор пещеры мягко сворачивал в сторону. Метаморф закричал – громко, страшно; казалось, от его пронзительного крика рухнут стены пещеры. Хотя верхнюю часть его корпуса и закрывала снятая с кого-то броня, нижнюю часть живота и бёдра прикрывали только штаны. Никому не пожелал бы поймать выстрел туда, куда пришелся мой…
Жаркая боль охватила мое правое плечо и часть груди: метаморф достал-таки меня сквозь плащ; ещё одна пуля разорвала ухо. Но я уже привык сохранять полный самоконтроль даже при при тяжелых ранениях и поэтому, перехватив дробовик левой рукой, выстрелил сразу же, как оказался на ногах. Мимо.
Моя копия привалилась к стене и обрушила на еще одну очередь, из-за которой я откатился еще глубже в коридор. Здесь уже не город: толком нигде и не спрятаться. Благо, метаморф хоть и видел в темноте, но и вполовину не так хорошо, как мой «суперглаз», теперь свободный от повязки. Должно быть, мой враг понимал, что ему конец, но стремился во что бы то стало добить меня. Я отполз вглубь туннеля настолько быстро, насколько позволяли мои собственные раны. Я вновь шарахнул из дробовика Йона, целясь в голову, но угодил в руку, державшую пистолет; оружие грохнулось наземь. Плащ наполнялся изнутри липкой горячей кровью, а тело повиновалось мне уже с трудом. Я терял силы чертовски быстро: нужны были медикаменты, но аптечка-то где?..
Из последних сил я поднялся на ноги, подскочил к своему двойнику, пинком отшвырнул пистолет, придавил ногой левую руку, чтобы пресечь любую попытку ударить исподтишка. Смотреть в это искажённое жестокой болью лицо, точно в зеркало – отдельное испытание. Чего доброго, сочувствовать ему начну.
– Твоё имя?
– Уже представлялся.
– Значит, Невис. Зачем ты здесь?
Я услышал хриплые звуки, отдаленно похожие на смех.
– Тебе полностью по заданию отчитаться? Как ты еще жив, наивный такой?..
– А старик? А мальчишка? Зачем с ними так?..
– Во-первых, чтобы «крылатых» и близко не подпускали к Семи Ветрам. Во- вторых, мне просто хотелось жрать, а мозги, ты, наверное, знаешь, – штука очень питательная. Для трансформации нужна масса энергии, понимаешь?
– Где мой рюкзак с аптечкой, чудовище?.. – по-хорошему, начинать разговор нужно было с этого.
– Ищи, Следопыт, ищи…
– Нет, ты мне скажешь сам, если жизнь дорога, – ствол дробовика упирался между ребрами существа – наполовину, даже больше, чем мои собственные. Перед глазами у меня поплыли цветные пятна: обморок приближался неумолимо. Главное, не перешёл бы он во что похуже – в гиблом подземелье без единой живой души. Если не считать живым создание «Наутилуса».
– Это вы цепляетесь за жизнь. – медленно проговорил метаморф слабеющим языком. – Мы… Мы из немного другого теста.
– Ящик, где ты нашёл припасы, – раздался Хельгин шепот из темноты. – Твои вещи там. Он сбросил их, чтоб не мешали в бою. Тебе повезло, что грави- ранец раньше времени сел.
Ещё как повезло. Вот и новые голоса – много сразу. Это из-за потери крови, или снова резвится воображение? Из тьмы на нас быстро надвигались белые точки фонарей, подбитые железом ботинки громыхали по камням. Меня искали. Меня нашли. И даже объяснять ничего не нужно…
Информация информацией, но позволить, чтобы посланник «Наутилуса» вступил в контакт с руководством Семи Ветров, я просто не мог. Как не мог допустить, чтобы это создание продолжало существовать. Разрядив дробовик метаморфу в грудь, я грохнулся наземь рядом с ним.
В чужом монастыре
10 января 2189
«Фермион… Фермион… Фермион», – пульсировала одна-единственная мысль в такт ударам сердца. Трёхмерная голограмма, обрастая все большим числом деталей, медленно вращалась в центре салона.
– Уинстон, понимаешь, что это значит? – горячо заговорила Кэт, едва я зафиксировал «десмодуса» на стене ангара и отложил в сторону шлем прямого подключения. – Кем бы Вильгельмина ни была,