– Не может быть! Ты не шутишь?.. – вопрос идиотский, но что тут еще скажешь…
– Там были близнецы Эна и Лена, ученицы твоей мамы, – угасающим голосом проговорила Фокс. – Будь спокоен, они здоровы.
Рэнди довольно засмеялся: эти девочки, конечно, были ему знакомы; в Мак-Мёрдо все друг друга хоть немного, но знали. Он плавился от тихой радости, созерцая свою спутницу новым, восторженным взглядом. Он и не заметил, как некоторое время спустя его рука легла на её плечо.
– Надумаешь лапать – спать будешь связанный, – проговорила Фокс в полусне, однако стряхивать руку не стала.
Бедняга Рэнди едва удерживался от того, чтобы погладить точёную спину и провести пальцами по изгибу талии. Он развернулся к своей спутнице спиной, в надежде удержаться от соблазна – но не успел он забыться сном, как теперь уже Фокс обняла юношу сзади, спрятав лицо в его волосах.
Оказаться наутро не в гиблой пещере и не на голой земле, а под крышей, в тепле и относительной безопасности было похоже на праздник. Сладко потянуться, обнять подушку и еще несколько минут не думать о близкой смерти, не ждать удара из темноты. Расстроило его только отсутствие Фокс, но часть её вещей оставалась в номере.
В ванной комнате – аскетичной, но чистой, Рэнди обнаружил пузырек с мылом и целых полбака горячей воды, которая, как он узнал позже, подавалась в комнаты за отдельную плату, с наслаждением вымылся и только потом решился заглянуть в зеркало, вделанное в стену для защиты от кражи. Он изучал собственное отражение, как лицо старого друга, которого не видел много лет, и пытался понять, что же в нем изменилось, кроме ввалившихся щек, загрубевшей кожи на лице и волос, которые заметно отросли. Наверное, взгляд стал другим, но слов, подходящих для того, чтобы описать перемену, Рэнди не знал. И, наверное, этой тонкой морщинки на переносице раньше не было тоже, хотя Рэнди не мог сказать наверняка: и в своей прежней жизни он был не любитель на себя пялиться.
Взгляд его упал на куб, лежавший на подоконнике под солнечными лучами. Рэнди потянулся за обманчиво простым с виду прибором, но тут в дверь постучались. Осторожно переступая ногами в мягких вязаных носках, юноша приблизился к двери, вспоминая вчерашнюю фразу Старшей Сестры о том, что все чужие – это враги. Неизвестно ведь, скольких подонков Китти подговорил избавиться от Фокс; в городе кто-то мог и остаться. А их вчерашнее появление никак не могло пройти незамеченным… Стук повторился.
– Ребят, это Лекс! – мягко проговорил голос, от которого у Рэнди загорелись кончики пальцев. Его рука сама отодвинула засов и толкнула дверь наружу. Гитарист, одетый точно так же, как вчера, только без шляпы и сажи на веках, стоял перед ним, скрестив руки на груди.
– Здорово… – смущенно пробормотал Рэнди.
– А сестра твоя где? – спросил гитарист, скользя по комнате рассеянным взглядом.
– На базаре, – на всякий случай соврал Рэнди.
– Представить не могу.
– А где же ты её можешь представить?
– А пёс его знает. Наверное, в красивом платье, в бальном зале.
– Где?..
– Это такое место, где люди танцуют и знакомятся друг с другом. Такое было и у нас, пока фанатики не захватили власть. В Семи Ветрах, говорят, и сейчас есть. Разноцветные лампы, зеркала, красивые женщины… Дай-ка я гитару из комнаты заберу.
Рэнди едва не подскочил до потолка. Ему сегодня благоволили оба Солнца и все известные боги.
– Я много всякого народу встречал, таскаясь из одного города в другой, но таких чудных ребят вижу впервые, – сказал Лекс, усевшись на кровать и мягко проводя пальцем вверх и вниз по струнам. – Да еще и с такой разницей в росте в пользу дамы.
Рэнди пожал плечами: что выросло, то выросло. Смутился он, однако, здорово: как и всем юношам своего возраста, ему хотелось быть выше и сильнее своей предполагаемой подруги, чтобы суметь защитить её в случае опасности.
– Послушай, Лекс, – Рэнди воспользовался случаем, чтобы сменить неудобную тему. – Ты мог бы научить меня играть?..
Лекс в упор посмотрел на юношу и прыснул со смеху.
– Ты считаешь, что можешь научиться за день?
– А сколько нужно времени?
– Много лет. Да расслабься, что успею, то сделаю. Вот, держи, – Лекс протянул Рэнди гитару. – Но не вздумай уронить, других рабочих инструментов у меня нет и не предвидится. Во-первых, выпрями спину. Почему она у тебя колесом? – Лекс от души хлопнул Рэнди по спине, которая, к счастью, была уже полностью целой. – Да, вот так!… Не то в старости превратишься в вопросительный знак!
Рэнди опасливо взял гитару, как маленького ребёнка и вопросительно взглянул на нового друга – всё ли правильно? Но тот снова оказался недоволен.
– Не прижимай её так – не убежит. И не будь как камень. У тебя, вон, все суставы как ржавчиной прихватило. Чтобы гитару держать, таких усилий не нужно, это не кузнечный молот. Левую ставим так, – Лекс взял руку ученика и поставил её на гриф так, что большой палец юноши расположился под неестественным углом.
– Так же неудобно! – Рэнди поморщился от напряжения.
– С непривычки – ясен пень! Ты мне потом за это «неудобно» спасибо скажешь. Видишь горизонтальные полосы на грифе? Каждая из них обозначает лад. В зависимости от того, какой лад ты зажимаешь пальцами левой руки, меняется звук, когда ты перебираешь струны правой. Поддень-ка сейчас струну большим пальцем. Вот эту, самую толстую…
Рэнди послушался и услышал тихий смазанный звук, совсем не похожий на те, что вылетали из-под ловких пальцев Лекса. Тот поцокал языком и зацепил струну сам, показывая, как делать это правильно. Струна задрожала, инструмент довольно загудел.
– Всё хорошо, Рэнди, – сказал он с улыбкой. – Давай-ка снова! Главное – не бойся, ты её не порвёшь.
Вдохнув, как перед прыжком в глубокую воду, Рэнди поддел струну кончиком пальца, но уже сильнее. Получившийся звук куда больше соответствовал ожиданиям Лекса.
– А теперь зажми пальцем левой руки третий лад. Лады считаются сверху. Видишь полоску?
– Здесь?
– Ага… Правой повтори то, что ты до этого делал. Гениально!
– Издеваешься!.. – Рэнди обиженно мотнул головой. Шнурок, которым были связаны его волосы, сполз, и теперь они в беспорядке падали на плечи.
– Привыкай. Теперь четвертый лад и пятый – безымянным и мизинцем. Не клади их, как на крышку стола, они стоять должны, ясно? Видишь, как я делаю?
Рэнди кивнул, потряхивая ноющей левой рукой.
– Хорошо, брат, что левая устала, а не правая, – усмехнулся гитарист и потянулся, хрустя костяшками переплетенных пальцев.
Рэнди все-таки сделал то, что было велено, и услышал, как изменился звук. Но всем, чему он успел научиться, было упражнение под названием «хроматическая гамма». Заставляя непривычные к тонкой работе пальцы извлекать нужные ноты, чтобы те ещё и как следует звучали, парень полушёпотом ругался и в перерывах вытирал со лба мелкие капельки пота. Но не успел он порадоваться успеху, как дверь распахнулась. Парни одновременно подняли головы и увидели вошедшую Фокс. Брови её дрогнули едва заметно, но цвет глаз почти мгновенно изменился с зелёного на тёмно-серый, что, как Рэнди уже успел заметить, обозначало гнев.
– Развлекаетесь? – спросила она ровным, даже несколько игривым голосом.
– Учусь, – серьёзно ответил Рэнди.
– Подожди несколько минут у себя, – сказала Фокс уже Лексу всё тем же обманчиво беззаботным тоном. – Нам с братишкой нужно посплетничать.
– Без проблем! – ответил гитарист, не забыв показать молодой женщине ряд ровных белых зубов. Он стряхнул с лица упавшую прядь и, повесив на плечо гитару, неторопливо ушел восвояси. Как только Лекс удалился, Старшая Сестра закрыла дверь на задвижку и, подлетев к Рэнди, сильно тряхнула его за плечо.
– Ты крышей поехал – впускать его к нам? – зашипела она. – Что я тебе говорила? Любой, кого мы не знаем, – враг!
– Фокс, успокойся, в самом-то деле! – вспыхнул Рэнди, разозлившись, что его прервали в такой важный момент. – По-твоему, он как-то связан с Китти?
– У меня и без Китти по горло проблем… А этот Лекс… Только тот, кто ничего не знает о музыке, может поверить этой сказке про исчезнувшую мать и гитару в наследство. Рэнди, это музыка Золотого Века, которую раньше исполняли на электрических инструментах. Талантливый самоучка может её освоить, но для этого нужно иметь доступ к старинным аудиофайлам, голограммам, обучению во сне… Нужны многие часы тренировок, которые мало кто может себе позволить. Если б ты знал о таких вещах, ты бы понял: парень не тот, за кого себя выдаёт…
– Как и мы. Как и ты. Я уже понял, что ты из недобитой бывшей верхушки Семи Ветров. Так ведь?.. Из Мизрахи, Вартанянов или даже де ла Серна. Маминых дальних родичей…
Застигнутая врасплох его предположением, Фокс приоткрыла рот для ответа, но в дверь постучали. Старшая Сестра надавила Рэнди на плечо, побуждая сидеть на месте, и приложила палец к губам. Звон постепенно затих, как угасает в печи тлеющий огонь. Потом наступила тишина, и Рэнди показалось, что в ней послышался чей-то вздох.
– Нам сейчас никого не нужно, – прошептала Фокс.
Сквозь щель между полом и дверью в комнату скользнуло что-то белое. Заметив это, Старшая Сестра беззвучно стекла с кровати, наклонилась и протянула руку. В ней оказался мятый, потрепанный клочок бумаги, на котором мелким прыгающим почерком было выведено какое-то послание. Едва не касаясь щекой плеча Фокс, Рэнди заглянул в записку.
«Не знаю, как вы, а я предлагаю отсюда валить. Если готовы, встречаемся в полночь на седьмом перроне. Минута опоздания – гвоздь в крышку вашего гроба, – гласила записка. Но что было не менее важно – надпись сопровождалась уже знакомым Рэнди рисунком – эмблемой «Крылатого Солнца».
– Полночь? – удивился Рэнди. – А мы отбываем во сколько? В три?
– Об этом забудь, я, вообще-то, с плохой новостью… – вздохнула Фокс. -Дрезина уже пришла, только её не выпустят. Ни сегодня, ни завтра. Добровольцы засекли отряд из дюжины человек, который поспешил дать деру. Судя по снаряжению – наши «друзья» подтянулись… А с перрона меня, можно сказать, выгнали. Наверное, мы зря вчера переполошили народ.