– На месте бедолаги, потерявшего всё, я б не дерзил тому, кто сильнее. Зря ты бросил девочку. Ей так не хотелось умирать в одиночестве, – глумится Линдон. Только б он врал, паскуда.
– Ты, я смотрю, до сих пор – достойнейший представитель своего семейства. Семейства уродов.
– Вот не надо! Это твоя семья создала все условия, чтобы я получил такую власть. Вы придумали кибернетический переход. Вы лоббировали законы для разрешения бесчеловечных опытов. Ваши военные компании резали людей по всей планете. Не я.
Десмодусы меня догнали. Похоже, мой срок эксплуатации того…
– Дашь мне считать твою память – дольше проживёшь, – заявляет Линдон.
Я пытаюсь вспомнить, насколько длинной должна быть пауза для раздумий, чтобы не навлечь подозрений, но не могу – слишком долго жил отшельником.
– Куда ж от тебя денешься? – обреченно говорю я, медленно поднимая обе руки и даже втягивая когти. – Мучить меня у тебя вряд ли получится – с моей-то тушкой… Но на несколько дополнительных часов жизни я согласен.
Успею ли я узнать, что на самом деле с Катриной?
– Если ты не помнишь механизма боли, ты действительно стар, Велиард. – Пока твой мозг жив, я сумею вытянуть её наружу.
– Ты, Герион, всё ещё настолько человек!
Большего оскорбления для него, наверное, и придумать нельзя. Десмодусы кружат надо мной, как вороньё над падалью. В отличие от предшественников, эти красавцы передвигаются не парящим, а машущим полётом и оттого более маневренны. Один оснащён ракетами – наверняка самонаводящимися, второй – плазмой. На третьем оружия не видно: наверное, обеспечивает связь.
– Открой доступ, – велит Бессмертный.
– Погоди. У меня проблемы, когда я волнуюсь.
Ррраз! Десмодус, которого я ошибочно посчитал безоружным, плюет в мой визор липкой чёрной субстанцией. Я шарахаюсь, хватаюсь за лицо, и она склеивает мне пальцы. Вот сволочь!
– А это чтоб чтобы глупости в башку не приходили… – прокомментировал Герион.
За каждую минуту промедления я буду склеивать тебя по частям, а под конец залеплю твои дыхательные отверстия, и ты подохнешь от кислородного голодания. Ты старался стать неуязвимым, Рид. Но облажался.
Я упал и стал тереться головой о землю, ожесточенно пытаясь содрать клей.
– Чуть не забыл: в этой чудесной субстанции содержатся наноботы. И лучше тебе, Велиард, передать мне файлы по-хорошему, прежде чем тобой займутся они.
Слышится новый хлюпающий звук. На сей раз нога. Десмодусы по-прежнему видны на радаре; хотя зрение отключено, он по-прежнему работает. Конечно, когда склеены руки, толку от него немного. Что ж, пусть Линдон меня пытает. Пусть взламывает чипы один за другим. Полностью ему меня не обездвижить – дрон слишком мал, чтобы нести такой запас смолы. Нанороботы, если они не выдумка, тоже сожрут меня не сразу. Время потянуть можно и нужно.
– Думал, залез в консервную банку – и был таков? Даже на Луне я чувствую, как тебе страшно, Велиард, как тебе тоскливо, как ты одинок!..
Я засмеялся. С таким натужным пафосом разговаривают только злодеи из плохих боевиков. Да, в общем, эта личина и так приросла к нему за столько-то лет.
Уже не помню, что сподвигло меня на имплементацию команды к самоуничтожению. Должно быть, страх перед террористами был так силен, что я предусмотрел и похищение, и шантаж, и пытки. Но решиться, как оказалось, до постыдного тяжело. Пока Линдон пытается меня взломать (это я замечаю, когда отключается радар, изолируя меня от внешнего мира), я собираюсь с духом для последних мысленных команд: «система дыхания – отключить – подтвердить». Но что это? Слышно, как три десмодуса валятся наземь один за другим: радар их больше не видит. Герион молчит – но это пока не значит, что он оставил меня в покое. С чего бы ему бросать добычу в разгар веселья?
Чьи-то шаги. Катрина? Как невовремя!
– Не подходи! Здесь опасно! – кричу я, ворочаясь на земле.
– Успокойся, Велиард, – вкрадчиво отвечает незнакомый мужской голос. – Я Вильгельмина. Я обещала, что когда-нибудь тебя отыщу. И я добралась.
– Что за бред? – я тщетно порываюсь встать.
Велиард, это на самом деле я, – продолжает мой нежданный спаситель. – Я сбежала с «Сольвейг», но тело пришлось одолжить. У марсианина. «Спрута». Вайолета.
Оставь свои шуточки, Линдон, – растерянно бросаю я, пытаясь подняться, но со склеенными суставами выходит не очень. Незнакомец бросается ко мне и оценивает урон. Проклятая смола уже успела крепко «схватиться» на моих суставах, сделавшись прочной, как янтарь, пленивший насекомое.
– Терпение, любимый! Корпеть придется долго, но я тебя вызволю… О дронах не беспокойся: я их взломала.
Может, оно и хорошо, что я слеп. «Любимым» мужчины меня ещё не называли.
– Не верится? – вздохнул неизвестный. – А я скажу, что в твоём старом доме жили два клона-гепарда, что твоё любимое мороженое – мята с шоколадом. В «Омниверсе» тебя однажды убили, а я вернула тебе дом и вещи, чтобы ты не начинал игру с нуля. Вместо благодарности ты чертовски обиделся… А уж как ты напугал меня на второй день знакомства, когда заявился в клуб!
У меня не было сердца в привычном понимании, но я ощутил, как в груди дрогнул его призрак.
– Чудеса… – начал я.
– Не случаются сами! – закончила Вильгельмина наш общий с ней пароль.
Мечты сбываются – но не в тот момент, когда мы этого ждём, и не так, как мы представляем. Ви обняла меня и долго не выпускала, шепча те слова любви, что мы использовали между собой в Омниверсе. На беду, мои рецепторы осязания находились под толстым слоем смолы.
Знаю, со стороны это выглядит странно. Но нужным образом экипирован был только хакер. Только Вайолет. Кажется, Герион хотел сделать его своим аватаром на Земле. Но слегка опоздал, – объяснила Ви.
– Он андроид?
– Лучше. Человек-модификант.
– Тогда как?.. Ты же не стёрла его разум? – заволновался я.
– Конечно, нет. Он сейчас пассивен и, возможно, воспринимает всё, что происходит, как сновидение, – ответила Ви.
– В голове не укладывается…
– Это мне говорит бывший хозяин «Наутилуса»?
– Но парень когда-нибудь проснётся?
– Пока не знаю… И как его вернуть, не знаю тоже. Он не совсем утратил контроль над телом: мышечная память и рефлексы у него свои. Пока я не до конца освоилась, это даже полезно. Знаю, я эгоистка, но я больше не желала быть частью Линдона и того, что он творит. Мужской голос всё ещё немного меня пугал. А она без тени смущения спрятала лицо у меня на плече, наслаждаясь лавиной ощущений с азартом первооткрывателя.
– Как ты меня отыскала?
– Детектор на браслете Вайолета показал, где находится «Лиса». Координаты оказались твои.
– Катрина знает о твоём фокусе?
– Нет. И рада точно не будет. Кстати, где она?
Отношения к возрождению Линдона в качестве Тени я не имел, так как по возрасту годился ему в сыновья, а документы, в которых он упоминался, вероятно, хранились на «Ньёрде». Разумеется, о Хранилищах Душ я знал довольно много, потому что искусственные тела, которые я ударными темпами доработал для себя, моя мать изначально задумывала для Бессмертных, желавших вернуться в реальный мир. В те годы, однако, мы оказались неспособны сотворить электронный мозг с достаточной мощностью, чтобы Бессмертный мог полноценно функционировать. То, что «Наутилусу» удавалось закачать на относительно небольшой электронный носитель, представляло собой хаотичное нагромождение данных – знаний, воспоминаний, образов, но не было способно ни мыслить, ни двигаться, ни общаться с испытателями. Проект «Железный дровосек» приостановили тоже: совету директоров и большинству акционеров показалось, что вживлять в «железку» человеческий мозг – это тупиковый путь, и спроса на такие «тушки» не будет даже у самых богатых клиентов. Разве что у чудаков вроде меня, каких единицы. Когда Линдоны навязали «Наутилусу» слияние, поставившее «на уши» весь мир, я уже работал в Антарктиде и о наших опытных образцах знал лишь то, что они находятся на «Ньёрде». Слишком далеко, чтобы достать один для Ви…
Отправив Вильгельмину к пещере за Кэт, я стал ожесточенно колотить окаменевшей правой рукой о ствол в надежде сбить с нее застывшую массу. К счастью, спустя несколько минут долбежки ком застывшей смолы треснул и начал откалываться от руки. Я надеялся, что через несколько минут освобожу ее и вызволю другие конечности уже быстрей, но проклятый клей падал крупными кусками, продолжая крепко держать пальцы скованными, не давая ими шевельнуть. Тогда огромным усилием я попытался сжать кулак: если бы с той же силой я ударил человека, то проломил бы бедняге ребра до самого сердца. Застывшая масса захрустела: я медленно, но верно побеждал.
Левую руку – при помощи крепкого острого камня, удачно подвернувшегося под руку – я вызволил уже быстрее – за двадцать восемь минут. К тому времени, когда я вернул подвижность всем конечностям, Вильгельмина и Кэт не вернулись, что наводило на самые тревожные подозрения.
Аккумулятор продолжал садиться, и радар с эхолокацией восполнению энергии не способствовали. Я по-прежнему был слеп, и отдирать смолу с визора руками не рисковал. Сменив форму, я рысью пробежал между деревьев и камней, привыкая к новому способу чувствовать мир. До пещеры я добрался самостоятельно и встретил у входа сложившуюся вдвое Ви. Её тошнило.
По тому, как она шарахнулась при моём появлении и вытянула руку с антигравом, я понял, кто передо мной на самом деле.
– Отцепись, железяка! – рявкнул марсианин.
От железяки слышу! Ты хоть знаешь, где находишься?
В какой-то Солнцем забытой дыре, без капсулы, без вещей! – простонал теперь уже Вайолет, пятясь от меня к дереву.
– Как сюда пришёл, не помнишь?
Нет. Я заснул на «Апсаре» после того, как меня спас Уинстон, а очухался только сейчас.
– Ты был здесь один?
– А ты видишь кого-то ещё?
– Значит, вы с Катриной разминулись, и она ушла, не дождавшись нас…
– Что?.. – воскликнул парень. – Она не отыскала меня по браслету?