– Ты хоть понимаешь, что уже не первый день находишься на Земле?.. И даже не первую неделю?
Вайолет слушал меня и тихо стонал. Неизвестно, что потрясло его сильнее: крушение и возможная смерть Уинстона (которого даже я начал воспринимать как родного), исчезновение Катрины, или то, что теперь он делил собственную голову с моей любимой женщиной… В какой-то момент он вскочил на ноги и со сдавленным воплем махнул в воздухе рукой. Мелькнули три яркие красные молнии, на голову мне посыпались срезанные ветки. Мои навыки утешения не особенно выросли за последние дни, и всё, что я смог предложить – это обыскать округу.
Браслет Катрины был выключен. Следы на влажной почве показали: у пещеры побывал другой человек, и они с Катриной ушли вместе. Обыскав местность в радиусе мили, мы с Вайолетом (вернее, в основном Вайолет, как единственный из нас зрячий) обнаружили следы привала – погашенные костры, обугленные кости, следы людей, собак и вьючных животных.
– Есть мысли, куда они могли пойти? – спросил Вайолет, вороша носком ботинка тлеющие угли.
– Ближайший город – Семь Ветров, до него идти дня два, не меньше.
– Ближайший, говоришь?
– На поезде добрались бы за пару часов. Но где ты здесь видишь поезд?
– Тогда бегом за ними!
Я напомнил Вайолету про свою слепоту и рассказал о проблеме с аккумулятором. Энергию я надеялся извлечь из обезвреженных Вильгельминой десмодусов, но это требовало времени: просто так поставить себе их энергоячейки было нельзя.
– Хочешь – иди сейчас, а я догоню, как разберусь с этим, – предложил я.
– Нет уж. Вместе так вместе, – отрезал Вайолет. – Если там город, мы их так и так догоним. Только обещай мне вот что: о чём бы ни просила твоя Вильгельмина, руки ты будешь держать при себе.
Минус пять – семнадцатьИван Василевский. 20—23 сентября 2192
– Так вот из-за чего порешили Захарию Гласса с помощником. Обидно, что на моей территории был рай, а я до сих пор ничего об этом не знал… – проговорил Хайдрих, тяжело дыша. Сохранять спокойствие после увиденного было трудно, а ведь он успел осмотреть очень малую часть… – Если б не вы, Иван, то, возможно и не узнал бы. Заодно я теперь знаю вашу истинную цель пребывания здесь – прибрать к рукам то, что принадлежит нам. Что же, поздравляю с провалом. Не получилось у вас обокрасть наше и без того бедное население.
– Только не говорите, что собирались всем этим поделиться с жителями, – дерзко бросила Даниэль. – Ведь вы ни за что не позволите им осквернить рыбным запахом эти чистые коридоры. Ни за что не разрешите им просто так лечиться и брать из сада еду. Всё пустите в «дело» – не так, что ли?
Забыв о нашей фантастической разнице в возрасте, я от души хотел отвесить ей пинка: ясновидение явно не прибавило ей осмотрительности. Теперь всё внимание бывшего врача Рейнарда Лютца переключилось на неё.
– Вы, стало быть, из местных?
Даниэль не растерялась. Она упёрла руки в боки, вскинула голову и заговорила с дерзостью, которой никак нельзя было ожидать от хрупкого существа, недавно вышедшего из анабиоза.
– Представьте себе! Мне, вообще-то, поручено присматривать за объектом! И прибирать его к рукам никто не имеет права, потому что это собственность компании «Наутилус»! Видели эмблему на стене? И на моём комбинезоне! Так что шиш вам с маслом, а не наши разработки.
– А где тогда персонал? – спросил Хайдрих, неосознанно скопировав её позу, отчего я беззвучно рассмеялся.
– Так вот же он, – бесцеремонно кивнула на меня Даниэль. – Явился провести инспекцию объекта и передать привет от начальства. Узел связи повреждён, иначе я бы не застряла здесь так надолго, – всю свою досаду девушка вложила в эту фразу. – И сейчас оказалось, что для починки нужен инженер посерьёзней Василевского.
Наблюдать затем, как воздействуют на челюсть Хайдриха изумление и гравитация было приятно даже после обильного кровотечения. Одна беда: при всём своём (ныне прекратившемся) ясновидении Даниэль не владела полнотой картины и не знала во всех деталях историю моего общения с Рейнардом Лютцем, а, похоже, несла, что в голову взбредёт, рассчитывая «выехать» на остром языке и бесстрашии. Хайдрих напряжённо потёр глаз: здешний свет был для него ярковат. Да и вообще – от происходящего у любого пошла бы голова кругом.
– Он же из «Крылатого Солнца» вроде…
– Ещё б он вам, диким людям, правду рассказывал! И предупреждаю: если с нами что- нибудь случится, вам сделают очень больно!.. – девушка так хорошо вошла в роль, что, видимо, не собиралась с нею расставаться. А на вид – ни дать, ни взять, призрак чахоточной девы века эдак девятнадцатого, когда для бледности уксус пили. И где я только таких вещей успел начитаться?..
– Пока вы не проявляете враждебности, вредить вам никто не станет. Кроме того, я приглашаю вас в гости на океанский лайнер. Уверен, леди, моря вы не видели давно. – затем Хайдрих переключился на меня. – Идти сможете?
– Нет!.. Его ударили ножом! – ответила Даниэль вместо меня.
– Значит, вы, Василевский, побудете сегодня здесь. А вы, леди, проведёте экскурсию по вашим владениям. Желательно долгую и подробную. Ты, Скотт, останешься здесь на случай, если господину Василевскому что-то понадобится. Грей, пойдёшь с нами, – распорядился Хайдрих.
– Минус пять – семнадцать, – шепнула мне Даниэль, прежде чем уйти. Я не понял, что она имела в виду, но повторил эту комбинацию цифр раз сто, чтобы не улетучилась из памяти. Было сложно её к чему-нибудь привязать, потому что с этими цифрами у меня не было никаких ассоциаций. Что это? Активатор прибора? Быть может, пароль для прохода в инженерный блок или лодочный ангар? Серийный номер реактора? Код доступа к подводной лодке?..
Я посмотрел на Скотта, одетого в добротную форму охранника Золотого Века: его и здоровому-то непросто будет одолеть врукопашную. Одно хорошо: с расспросами не лезет, так что подумать время есть. И не только подумать: уходя на «экскурсию», Хайдрих велел Зрячему охранять меня, но не пояснил, что мне делать дозволяется, а что – нет. А так как и для Скотта уже не секрет, что я не какой-нибудь там торговец, а довольно важная птица, искушение вызвать Внешсвязь было сильным. Я знал, что Велиард и Вайолет сейчас «в полях». Конечно, доберутся они сюда не за один день, но знание того, что друзья могут прийти на выручку, немного успокаивало.
Если Хайдрих и компания узнают, что мой браслет, стилизованный под местные побрякушки, – не просто украшение, то сразу же его отберут. Поэтому, когда Скотт в очередной раз отвернулся, я поспешил снять своё «украшениe» и спрятать его в одном из многочисленных карманов на штанах: размеры позволяли.
Шли часы, но Даниэль не возвращалась, а у меня уже не было даже сил волноваться за неё. Я тупо смотрел в потолок, утешая себя тем, что навредить ей Хайдрих побоится. Хорошо, когда за тобой стоит такая грозная сила, как «Наутилус», но тяжело, когда кто-то, даже стремясь помочь, рушит, как слон в посудной лавке, уже выстроенную легенду.
Лишившийся целого отряда «Наутилус» мириться с этим не станет, если у них не совсем отчаянное положение с ресурсами; а если вспомнить, как далеко от Антарктиды находится тот самый «Ньёрд», представить такую ситуацию трудно. Официальной делегации нужно ждать со дня на день, а тогда к чертям пойдёт и починка реактора в Гелиополисе, и свобода для Даниэль. Прости, Рахманов, но, кажется, мы провалили всё, что можно… Прости, Хельга, но и твоего доверия я не оправдал, и твою жертву сделал напрасной… Одно хорошо: если завтра меня поволокут на «Пайн Айлэнд», там можно вернуться к «делу о потерянной перчатке». Ах, да, перчатки, кстати, тоже нет!..
Тягость ожидания я решил скрасить игрой в покер на костях со Скоттом, который соизволил, наконец, поднять визор шлема, показав молодое и даже не безнадёжно глупое лицо; кости были в Семи Ветрах настолько популярны, что местные учились играть в них, едва выйдя из пелёнок. Будь у меня при себе карты, я поучил бы парня игре в преферанс, который в Мирном любили ничуть не меньше, но карты, конечно же, остались в «Бархатной ночи». И если моей ставкой был отобранный у Лео нож, то Скотт в случае проигрыша должен был ответить мне на один- единственный вопрос.
– Нет, сэр… Не буду я делать такую ставку, – заупрямился мой охранник, осмотревшись по сторонам. – Мало ли что вы у меня спросите!
– Есть что скрывать?
– Хайдрих говорит, с вами нужно держать ухо востро.
– Он меня переоценивает. Несколько часов назад я едва не отбросил коньки… Кому я могу быть опасным?
– Нет.
– А если я скажу, что у меня есть сахар?
– Ещё раз нет.
– Ну, на нет и суда нет, – вздохнул я, уже почти смирившись со своей судьбой неудачника. – Дольше посплю… – я повернулся на бок и закрыл глаза, надеясь выжать хоть немного лимонаду из той горы лимонов, что сегодня чуть меня не раздавила. Через несколько минут я стал проваливаться в сон, но вдруг мой страж тряхнул меня за плечо.
– Сэр, а это правда – насчёт сахара-то?
– А тебе чего? Ты же всё равно на сахар играть не хочешь.
– Я подумал… Подумал, что можно всё-таки и сыграть.
– Слаб ты что-то, парень, – пробурчал я, так и не повернувшись. – Гнал бы я тебя на месте Хайдриха пинками под зад.
Жестоко, наверное. Но если вспомнить, как мне сегодня досталось…
– Дочку хочу порадовать, – от этих слов я чуть не сдох от умиления. Одно дело – услышать такое от девочки. Другое – от двадцатилетнего лба в доспехах, да ещё и в Семи Ветрах. Но если как следует подумать – ничего удивительного. В обществе, скатившемся в архаику, но ещё не в первобытность, семья для человека подчас становится единственной опорой и отдушиной, главным пристанищем и источником моральных сил… И для него обычна установка «мы с семьёй против враждебного мира», что возвышенно и красиво, пока не оборачивается тиранией мужчины над женщиной и старших над младшими…
– Ты спасаешь мою веру в человечество! – отвечаю я, но соглашаться не тороплюсь. – Так как насчёт моего условия? Обещаю: вопрос не будет касаться ни Хайдриха, ни Зрячих. Даже про баб и оружие спрашивать ничего не буду.