Мюррей рассказал Сего не все, утаил правду. Что Общественное правосудие – обман, завеса лжи, помогающая даймё держать народ в узде. Никто никакой справедливости за стальными дверями не добьется. Тот, кто не принес взятку или не имеет связей в этом учреждении, получит заверение, что его дело будет рассмотрено и по нему вынесут решение… Конечно, если жалобщик доживет до этого дня.
Мюррей посмотрел на Сего, который не сводил глаз с каменной лестницы.
Нет, правды, которую знал Мюррей, парнишка не заслужил.
По коридорам Цитадели верховный командор Альбион Джонквил Мемнон шел решительно и твердо, по-военному чеканя шаг. Хотя лучшие годы остались позади, он и теперь мог служить образцом гривара – высокий, плотный, поседевший в боях. Облегающая торс рубашка еще не высохла после утренней тренировки и местами блестела. Обычно он не утруждал себя переодеванием и форму носил редко.
Не сбавляя шаг, Мемнон резво спустился по спиральной лестнице Рыцарской башни, той самой лестницы, по которой ежедневно спускался почти десять лет, с тех пор как стал верховным командором.
Хотя Мемнон больше не сражался в круге, как сражался в годы службы рыцарем, он по-прежнему держал себя в тонусе и даже в самые напряженные дни тренировался утром. Ему ничего не стоило прыгнуть в круг, когда там проводили спарринг более молодые рыцари, и не только для того, чтобы убедиться в их ловкости, но и чтобы проверить себя. Из этих схваток верховный нередко выходил с синяками и одышкой, но усталости поддавался лишь после победы. Выказать слабость перед кем бы то ни было – подчиненными в Цитадели или представителями иностранных государств, стремящихся всячески подорвать влияние Эзо, – он не мог.
– Доброе утро, командор. – Повар-грант почтительно склонил голову.
Проходя мимо кухни, Мемнон уловил соблазнительный пикантный запах, но даже не замедлил шаг, хотя желудок и заурчал обиженно.
Дождь барабанил по окнам, и Мемнон, спускаясь, думал о своих рыцарях на холме Калабасас, о том, как они, промокшие до нитки, бегут в хлюпающих ботинках.
Рыцарская башня находилась в центре Цитадели и представляла собой круглое в основании строение, напоминающее маяк и высящееся над окружающими сооружениями. В башне располагались жилые помещения для гриваров, а также командный центр столичного рыцарства.
В коридоре Мемнон встретил двух новых кадетов, только что окончивших лицей. Оба вытянулись, вскинув руки, салютуя верховному, и прокричали: «О то!» Но и ради них Мемнон не остановился, а лишь кивнул на ходу и повернул к командному центру Цитадели, находящемуся на первом этаже.
Мемнон просто не мог позволить себе остановиться.
Стоило только сбавить шаг, как какой-нибудь киротийский или десовийский командор разрабатывал новую стратегию, совершенствовал программу и вырывался вперед в бесконечной гонке. Останавливаясь, Мемнон подводил своих рыцарей, которые в этот самый момент тренировались в одном из многочисленных боевых центров. Останавливаясь, Мемнон подводил всех жителей Эзо, зависевших от успехов его команды, обеспечивавших их пищей, кровом, медицинскими услугами и прочими жизненными удобствами. В других городах страны тоже были рыцарские команды, но по уровню мастерства они заметно уступали столичной и на них нельзя было положиться в крупных международных поединках, в боях с самыми высокими ставками.
Останавливался Мемнон только для того, чтобы поспать или выглянуть из окна своей комнаты, с верхнего этажа башни. Но даже когда он смотрел суровыми желтыми глазами на древние постройки, мысли продолжали лихорадочно рыскать, везде натыкаясь на проблемы.
Возглавляемое Дакаром Общественное правосудие остро нуждалось в талантах и лидерстве. Старый товарищ по службе, Пуджилио, стал почти неуправляемым, он все больше времени проводил за выпивкой и все меньше – за рабочим столом. Лицей, возглавляемый престарелым командором Эоном Фарстедом, отстал во всем – как в традициях, так и в методах обучения. А что касается новейшего подразделения Цитадели, скаутов, переданного в ведение Каллена Олбрайта, то оно было еще слишком молодым и дерзким. Даже подразделение рыцарей, собственная вотчина Мемнона, за последнее десятилетие утратило свои позиции в постоянном соперничестве с другими государствами.
Мемнон знал, что без Артемиса Халберда, долгие годы служившего команде якорем, Эзо бы давным-давно отошло на вторые позиции, уступив Кироту.
Повернув за угол, Мемнон прошел через раздвижные двери в командный центр, помещение, построенное точно по размерам круга – десять метров в диаметре. Защитные окна выходили на все четыре стороны света.
Три других командора Цитадели сидели за круглым столом в центре комнаты. Все трое – Эон Фарстед, Дакар Пуджилио и Каллен Олбрайт – встали, отсалютовали верховному, скрестив перед собой предплечья, и снова сели. Мемнон садиться не стал, но, как обычно, принялся расхаживать по комнате.
– Смотрите-ка, ему даже переодеться некогда! – с мальчишеским задором воскликнул Дакар. – Альбион, тебе нужно время от времени расслабляться. – Руководитель Общественного правосудия положил ноги на стол и откинулся на спинку стула. – Говорю тебе, достаточно одного часа в заведении леди Помпеи – это возле Центральной площади, – чтобы от напряжения не осталось и следа. У меня даже есть для тебя на примете подходящая девушка. Такая милашка…
– Да, расслабиться нашему верховному уж точно не помешает. Может быть, нам всем стоит на время освободить себя от обязанностей и взять небольшой отпуск. Прогуляться до «Дома куртизанок». Может быть, Дакар, если мы возьмем с тебя пример, здесь все и впрямь развалится, – усмехнулся Каллен, сидевший другую сторону стола.
Дакар встал и посмотрел сверху вниз на жилистого командора скаутов. Раскрасневшийся от злости, с длинными обвислыми усами, он напоминал в этот момент разъяренного моржа. Ростом повыше Мемнона, Пуджилио уже давно перестал заботиться как о своем теле, так и о духе. На выпирающем из-под туники животе виднелись нечеткие очертания флюкс-тату, плечи горбились от многолетней вялости.
– Встань, червяк, и я покажу, почему в этой стране все идет не так и разваливается. Причина в таких богатеньких молодчиках, как ты, которые не знают, как провести бросок с двойным захватом, а попали сюда благодаря папочке…
– Хватит, – тихо сказал Мемнон, продолжая расхаживать по комнате. – Сядь, Дакар.
Дакар медленно опустился на стул, бормоча что-то и злобно поглядывая на Каллена.
– Я готов выслушать ваши доклады, – сказал Мемнон. – Начинай ты, Дакар.
Дакар попытался выпрямиться, но, как ни старался, все равно выглядел ссутулившимся, будто тело позабыло, как это делается.
– Да, Альбион. То есть… э-э… верховный командор Мемнон. За последние несколько дней… э-э… кое-что мы выиграли, кое-что проиграли…
– Процент побед? – спросил Мемнон.
– Тридцать процентов, – тихо сказал Дакар, подергивая себя за усы. – Не могу, однако, не отметить, что в нескольких случаях мы одержали впечатляющие победы. Старина Байрон расправился с особенно крутым мерком – надо отдать ему должное. Совсем как в старые добрые времена. Помнишь Байрона? Как ему всегда удавалось застать врасплох какого-нибудь бедолагу своим правым оверхендом. Мастерство не растерял. И в этот раз…
– Прекрати. – Верховный вздохнул и потер длинный шрам, пересекавший веко и спускавшийся к сильному, волевому подбородку. – Я больше не могу слушать россказни. Я хочу услышать, что у нас повысился процент выигрышей. Мы должны вернуться к приемлемому уровню. Как нам добиться этого? Что нужно сделать?
– Да-да, я знаю, – согласился Дакар. – У нас в команде есть хорошие люди, просто…
– В том-то и проблема, – вмешался Каллен. – У него в команде так называемые хорошие люди. Но Общественному правосудию не нужны хорошие люди. Им нужны убийцы. Кого нанимают лорды и даймё для защиты своих интересов? Они нанимают убийц. Любой здравомыслящий человек, который может позволить себе потратиться, берет самого лучшего. Зачем довольствоваться меньшим? Если бы на кону стояла моя голова, я бы так и сделал.
– Ты не понимаешь и не хочешь понять. – Кровь снова бросилась Дакару в лицо. – Некоторые из моих гриваров служат Эзо десятилетиями. Они всю жизнь шли по этому Пути. Я не могу просто взять и выбросить их на улицу, как мусор.
– У нас есть какой-то другой выбор? – возразил Каллен. – Либо мы полностью перестраиваем нашу команду в Общественном правосудии, либо будем и дальше проигрывать, как проигрываем уже многие годы под твоим командованием. Мы говорим о гриваре, который представляет Эзо, наш народ, в судебном поединке. Верховный командор Мемнон ищет лучших для команды рыцарей, и Общественное правосудие должно придерживаться того же принципа.
Дакар уже закипал от злости.
– Ты понимаешь, что говоришь, мальчишка? На должности без году неделю, а уже считаешь, что можешь указывать, как мне управлять моими людьми?
Мемнон вмешался прежде, чем Дакар успел раскипятиться вовсю.
– Перемены необходимы, Дакар. Я понимаю, что ты заботишься о своих людях, но продолжать в том же духе, что и сейчас, далее невозможно.
– У Голиафа стопроцентный результат, – возразил Дакар. – Он настоящий убийца, до мозга костей. Ты хочешь большего?
– Мы оба знаем, что Голиаф не очень надежен. Он неуправляем, вполне может переметнуться на другую сторону и выступить против…
– Голиаф – урод, – перебил верховного Каллен. – Но на этот раз у Дакара, похоже, появилась правильная идея. С уродами или без них, нам нужны победы в Общественном правосудии. И особенно нам нужны победы в таких крупных делах, как Эзо против «Арктек лабз». Адвокаты-даймё от Эзо уже представили в суд доказательства против «Aрктeка» и, вероятно, выиграют спор к концу недели. И тогда, Дакар, чтобы закрыть вопрос, понадобится твой гривар. Кто-то из твоих потрепанных жизнью ветеранов выйдет в круг против одного из лучших наемников «Арктек».
Дакар попытался возразить, но замолчал, когда Мемнон бросил в его сторону сердитый взгляд.