Профессор Тефо был прав, когда сказал в самом начале семестра, что богатые и знатные не имеют в Лицее никаких привилегий. При насыщенном графике занятий и вызовов все различия стирались и лицеисты выстраивались у одной стартовой черты.
Нельзя сказать, что никакой дискриминации не было вообще. Шиар и большинство других чистосветов все еще задирали нос, изображая из себя особую, высшую касту, но из-за усталости подтвердить свой статус не могли.
Настоящее разделение в Лицее существовало между уровнями. Первогодки в белой «второй коже» держались отдельно; синие второкурсники, сбившись в кучку, настороженно наблюдали за более крупной рыбой. Точно так же разделялись остальные уровни: пурпурный третий, коричневый четвертый и красный пятый.
Иногда Сего замечал, что тот или иной лицеист сидит в стороне от своих, но в целом столы в обеденном зале напоминали пятна различных монохромных ягодных кустов на острове.
В условиях всеобщей сегрегации Сего чувствовал себя везунчиком. И хотя его прежние представления о доме сильно пошатнулись, в команде он был среди своих.
Абель знал уйму интересного о других странах. Сегодня он пытался рассказать Дозеру о боевых ритуалах танти, гриварского племени, тысячелетиями существовавшего в стороне от цивилизации.
– Говоришь, они свои ритуалы голыми вершат? – удивился Дозер. – А это не опасно? Ну, знаешь… для деликатных частей тела?
Сол хлопнула Дозера по плечу:
– О мужественнейший из гриваров, а разве у таких, как ты, есть деликатные части?
– Ты знаешь, что я имею в виду, – запротестовал Дозер.
Абель красочно изобразил, как именно танти оберегают уязвимые места, и остальные, глядя на него, покатывались со смеху. Сего нравилось слушать десовийца, хотя правдивость рассказов вызывала сомнения.
Джоба по-прежнему молчал, хотя Сего ощущал его постоянное присутствие. Как бы ни складывались обстоятельства, во время самых напряженных тренировок и самых скучных лекций улыбка не покидала его лица. Может быть, думал Сего, Джоба улыбается потому, что счастлив здесь, в Лицее, после всего, что ему довелось отведать на пограничных землях?
Сего взглянул через стол на Сол. Дочь Артемиса Халберда продолжала подначивать Дозера, хлопая при этом ресницами, как подобает благородной даме. Вот она потрясла головой, и рыжая коса перекинулась за спину.
Сол, похоже, смирилась с ролью штатного библиотекаря команды. Да, она частенько закатывала глаза, но Сего уже имел возможность убедиться, что девушка сильна не только мозгами. Свои обширные теоретические знания она дополняла безупречным техническим исполнением. В индивидуальном зачете Сол лидировала по всем предметам с почти стопроцентными показателями.
Даже Матеус Винтерфол, казалось, смягчился в отношении своих товарищей. В начале семестра он постоянно жаловался на ужасные унижения, которым подвергается, проживая в одной комнате с чужаками и серыми. Теперь он просто ворчал, а ворчание Сего мог стерпеть.
Отчасти перемены в поведении Матеуса объяснялись тем очевидным фактом, что группа сработалась и показывала хорошие результаты. Общекомандные баллы составляли немалую часть индивидуальных баллов каждого лицеиста, и у «Драконышей» с этим все обстояло неплохо. В общем зачете команд первого уровня они шли вторыми, лишь немного отставая от «Бейхаундов» к середине семестра.
Главное преимущество «Драконышей» заключалось в полном использовании всех шести членов команды. Поскольку в вызове каждая сторона выставляла трех бойцов, многие команды привыкли полагаться на свою тройку лучших. Поначалу такая стратегия приносила успех, но через какое-то время лидеры выдыхались из-за чрезмерной нагрузки.
Тройка лидеров у «Драконышей» определилась быстро – Сего, Сол и Дозер, – но при этом команда умело распределяла силы с учетом достоинств и недостатков каждого члена.
Быстрый и верткий, умеющий легко сближаться и отступать, Абель хорошо зарекомендовал себя в поединках с медлительными и тяжелыми гриварами, которых он мог измотать. Джоба отличался тем, что выдерживал мощный шквал ударов, а потом обрушивался на худощавого и подвижного противника, придавливая его к полу.
В отличие от большинства самоуверенных чистосветов из других команд, «Драконыши» также находили силу в признании собственной слабости. Свои недостатки были у каждого. Дозер терялся в поединках с гриварами, которые действовали в соответствии с разработанным планом. Лучше у него получалось там, где исход боя решался в слагфесте. Сол показывала фантастические результаты в схватках с умными противниками: она переигрывала их стратегически, всегда опережая на шаг.
Несмотря на нынешнее положение «Драконышей», Сего с начала семестра не забывал о своем замысле. В дальнем конце длинного стола с отсутствующим видом ковырялся в тарелке Коленки.
Сего уже несколько раз пытался поговорить с другом; как-никак они занимались в одних и тех же классах, и избежать встречи с тем или иным однокурсником было невозможно. Но вентуриец смотрел на Сего пустыми глазами, словно никогда раньше его не видел.
Даже если бы «Драконышам» каким-то образом удалось осуществить свой план – убедить «Бейхаундов» бросить им вызов и, подвергнув себя риску, воспользоваться правом на обмен, – им нужно было бы еще и победить лучшую команду первого уровня. И что потом? Заполучив Коленки в свою команду, поможет ли Сего другу справиться с тем, что его мучает? В чужую голову не залезешь.
«Один шаг вперед – это шаг туда, где тебя еще нет». – Голос Фармера прорезался сквозь шум столовой.
Старый мастер, как всегда, прав. Пусть Сего и не знает пока, как помочь Коленкам, но забрать его в свою команду, увести от «Бейхаундов» – это уже шаг вперед.
Подготовка к бою требовала методичности в изучении противника и исполнении. Сего уже узнал, что Шиар и члены его команды скрытно собирают информацию о других.
В настоящий момент для «Бейхаундов» было слишком рискованно бросать вызов «Драконышам». В случае проигрыша они потеряли бы первое место в конце семестра. Им требовался стимул – они должны были учуять запах крови.
И именно это Сего планировал им дать.
Собираясь на первое занятие курса «Круги и сплавы», Сего ожидал, что попадет в большой класс. В конце концов, как тренироваться в разных кругах, если не иметь к ним доступа?
Войдя, он с удивлением обнаружил крошечное помещение размером с барак Мюррея, с единственным кругом посередине. Почти такое же удивление вызвал у него и учитель – Сего едва не ахнул при виде профессора Адрианны Ларкспер. Ростом и шириной плеч она не уступала Мюррею, а пучок светлых волос на макушке собирал пыль с потолка во время лекций.
Однако не размеры были отличительной чертой профессора Ларкспер. Она обладала потрясающей памятью на все, что касалось кругов. С поразительной четкостью могла вспомнить состав каждого сплава, каждый набор выгравированных сигилов, каждый вид защелок и зубчатых передач, когда-либо входивших в конструкцию круга. Она знала подробности любого значительного поединка последних ста лет – страну происхождения гривара, его биометрические данные, сильные стороны и слабые места. Могла описать все нанесенные в ходе поединка панчи, кики, джебы.
Временами перегружая своих учеников информацией, Ларкспер вовсе не была занудой. Упоминая знаменитые бои, она излагала предысторию гриваров, создавала атмосферу, нагнетала напряженность – как будто затягивала своих учеников в круг, заставляя их почувствовать себя участниками поединка.
Сегодня Ларкспер заканчивала свой недельный обзор сплава эмералис рассказом о недавнем поединке между Артемисом Халбердом и бесайдийским рыцарем Йонглом Флори.
– Артемис увидел то, что увидел бы любой рыцарь его масштаба. Руки и ноги у Флори оставались целы, сердечный ритм не сбивался, как и дыхание, и все же что-то с ним было не так. – Профессор обвела взглядом класс.
Она стояла в центре круга-имитатора, испускавшего в данный момент зеленоватое сияние эмералиса.
Ответ на вопрос, почему класс такой маленький и в нем только один круг, Сего получил на первом же занятии, когда увидел имитатор в действии.
Не обладающий силой круга, изготовленного из цельного сплава, созданный из низкоуровневой смеси всего спектра сплавов, он мог мимикрировать под любой из элементов. Стоило лишь гривару заговорить о поединке на том или ином сплаве, как круг-имитатор проявлял соответствующие свойства.
– Наблюдая за ногами Флори, за его движениями, Артемис заметил, что бесайдиец – левша и обходит его справа. Флори уже пытался вывести Артемиса из равновесия серией джебов, как это свойственно левшам, но пока безрезультатно. Вот тогда-то он и начал сомневаться в себе и поддался влиянию эмералиса. Круг соблазнял его, призывал сделать что-то новое, придумать нечто креативное, чтобы взломать защиту Артемиса.
В этом семестре на курс «Круги и сплавы» записались всего лишь пять учеников: Сего, Матеус Винтерфол, Вильгельм Баристон, Теган Мастертон и Кори Шимо. Четверо слушали с восторгом, а пятый, Кори Шимо, как обычно, смотрел в окно, словно лекция не вызывала у него ни малейшего интереса.
– Внезапно Флори решил сменить направление и двинулся в обход слева. Он, конечно же, понимал, что подставляется под удар правой Артемиса, но тем не менее рискнул. Эмералис убедил его в том, что это хорошая идея.
Словно подчеркивая сказанное Лакспер, со светящейся рамы круга вспорхнули несколько зеленых спектралов.
– Мы все знаем, что произошло дальше. Нельзя подставляться под круговой с оборота Артемиса Халберда. – Профессор изобразила мощный раундхаус-кик. – Путь Света Йонгла Флори закончился в том бою.
Сего едва сдержался, чтобы не воскликнуть «О то!» – лекция и впрямь получилась вдохновляющая.
– Есть вопросы, пока мы не закончили? – спросила профессор Ларкспер.
Теган Мастертон вскинула сжатый кулак.
Лакспер кивнула.
– Профессор, вы комментировали множество исторических поединков и рассказывали о кругах, в которых они проходили, но меня интересуют спектралы. Они постоянно кружат и светятся разным светом. Что они собой представляют?