о лицо Сол. Девушка смотрела на него, как на зверя.
Он и есть зверь. Он не может себя контролировать.
Мюррей схватил Сего за плечо и тряс до тех пор, пока тот не открыл глаза. По щекам паренька потекли слезы.
– Ты не виноват, малыш.
– Как же – не виноват?! – закричал Сего. – Ты видел это! Я не остановился! Он потерял сознание, а я продолжал его бить!
– Ты не виноват, – тихо повторил Мюррей. – Тебя создали таким. Все это время… ты сдерживался.
Сего замер от неожиданности.
– Создали? Что значит… создали?
– Я обещал все выяснить, и у меня есть для тебя кое-какие ответы. Но ты должен знать, что от этого ничего не изменится. Ты все тот же…
– Говори!
– Я узнал, почему ты так хорошо выступил на Испытаниях. Почему смог так долго сидеть в черном свете симулятора. Причина в том, что тебя сделали там. Ты родился в черном свете.
– Этого не может быть. Я родился на острове… – У Сего затрепетало сердце.
– Они называют это «Колыбелью». Даймё… Их смотрящие создали программу развития гривара с самого рождения в симуляционной среде. Они изолировали группу гриваров и подключили к симулятору, чтобы запрограммировать, превратить в идеальных бойцов.
И Сего поверил. Вспомнил, как в медотсеке, увидев плавающего в ванне Марвина, он почувствовал, что и сам побывал в такой же.
Может быть, он знал об этом даже раньше. Когда скитался по закоулкам Подземья, ослепленный незнакомым светом, ослабленный многолетним бездействием. Его вырастили в трубе.
Неужели все это время он просто блокировал воспоминания? Или смотрящие позаботились о том, чтобы он не узнал? Запрограммировали его, как мех, для выполнения специфической функции?
Побеждать. Убивать.
– Значит, Фар… старый мастер… он тоже часть сима? На самом деле его нет?
– Боюсь, что нет, – сказал Мюррей.
– И… мои братья. Сайлас и Сэм. Они выросли на острове вместе со мной… – Сего не договорил.
Мюррей медленно покачал головой.
Стена вдруг содрогнулась от грома аплодисментов. Зазвенел зуммер. Мюррей снова включил трансляцию. Второй раунд боев закончился. Сол и Дозер победили, они стояли в своих кругах. Джоба лежал у ног Кори Шимо.
Не ответив на вопросительный взгляд Мюррея, Сего направился к выходу в соревновательный зал.
– Что ты собираешься делать? – крикнул вдогонку Мюррей.
– То, для чего меня создали, – ответил Сего.
Глава 22Дом
Торопливая суета осени сменяется холодной тишиной зимы. Пронизывающий весенний ветер сменяется горячим дыханием лета. Хотя гривар помнит каждое время года по его прикрасам, это иллюзия. Истина – это постоянный переход, изменение без памяти.
Мюррей вернулся на трибуну, заняв свое место рядом с Дакаром Пуджилио.
– Выпьешь, Пирсон? – заплетающимся языком предложил командор, протягивая стакан с пенной шапкой.
– Тут одной выпивки мало будет. – Мюррей покачал головой. – Мне нужно нечто большее, чем просто выпить.
Пуджилио откинулся на спинку стула, положив ноги на плечи сидевшего перед ним зрителя. Лицеист пятого уровня обернулся; возмущенное выражением исчезло с лица, как только он обнаружил, что на него смотрит начальник Общественного правосудия.
– Какой-то ты, Пирсон, беспокойный стал. Смотри, борода уже поседела. – Дакар пригладил свои длинные усы. – И где веселая ухмылка, что мелькала в выпусках «Обзора»? Вот были времена – никаких забот.
Мюррей молчал, поглядывая на Сего, который готовился к следующему бою. С тех пор как Мюррей впервые увидел мальчишку в круге у Талу, тот вытянулся на несколько дюймов и набрал около тридцати фунтов мышечной массы. Отросшие черные волосы падали на глаза. А вот поза осталась прежней – Сего стоял, выпрямившись в полный рост и опустив руки, как будто не собирался участвовать в поединке.
Мюррей знал: прежним Сего никогда уже не будет.
Он больше не будет смотреть на мир любопытными глазами и спрашивать, почему нужно сражаться. Теперь этот парень знает, за что он бьется и почему. Теперь он часть Системы. Часть коррупции, политики, трусости. Часть хитрой игры Каллена Олбрайта и скаута Сайдека. Часть слепого патриотизма командора Мемнона. Часть вечного плана даймё по перекраиванию мира на свой вкус. И во все это Сего оказался замешан сильнее, чем кто-либо, ведь именно для этого он и был создан. Вот только парень невиновен. Он не заслужил такой судьбы. Просто у него не было иного выбора, как пойти по Пути, заданном другими. Сего пешка в этой игре – точно так же, как и сам Мюррей.
Мюррей нахмурился, вспомнив, как был рыцарем, как сражался в круге во славу Эзо и верил, что может изменить мир, что от него что-то зависит.
«Мы сражаемся для того, чтобы остальным не пришлось этого делать».
Нет, они сражаются для того, чтобы даймё могли и дальше продолжать свои бессмысленные традиции – бизнес, торговлю, дипломатию, культуру. Они сражаются для того, чтобы такие люди, как Талу, могли набивать карманы и подчинять себе беспомощных. Они сражаются для того, чтобы нации и дальше соперничали, толкая своих гриваров все ближе и ближе к пропасти.
«Мы сражаемся, потому что они нас к этому принуждают. Мы сражаемся, потому что они кричат и плюются, требуя нашей крови».
Чем рыцарь-гривар, дерущийся на потеху ликующих фанатов, отличается от уличного мальчишки, которого загнали в ржавые рамки рабского круга?
Резкий звук зуммера заглушил голоса на трибуне и призвал бойцов занять свои места. Взгляды обратились к шести ученикам в центре арены. Солара Халберд против Теган Мастертон. Дозер против Коленок. Сего против Шиара – и снова в ониксовом круге.
Мюррей взглянул на похрапывающего рядом Дакара. Взвившиеся с рам спектралы пролили свет во все уголки арены.
Вспомнились слова старого Эона, произнесенные в кабинете верховного. «Пора делать выбор: Путь Света или Путь Тьмы».
Может, вернее идти тропой теней, чтобы держаться подальше от света? Может, для Сего было бы лучше, если бы Мюррей оставил его в Подземье, у Талу? Тогда парень не стоял бы здесь, в черном свете, и тени не окутывали бы его. И за ним не наблюдали бы те, кто хочет использовать его в своих корыстных целях. Ему не пришлось бы сражаться ни со своими друзьями, ни со своими демонами.
Может, Мюррею тоже следовало бы держаться темной тропы?
Что, если бы он не сражался за Сего на «Лампаи»? Натягивал бы поглубже капюшон, стоял в сторонке, как делал последние десять лет? Вернулся бы к привычной рутине: спускаться в Глубь, чтобы купить сломленных мальчишек, возвращаться с пустыми руками, напиваться до беспамятства каждый вечер, а потом повторять все сначала?
Теперь этот вариант уже не казался таким плохим.
Сего смотрел через ониксовый круг на Шиара.
То и дело откидывая русые волосы, шакал развлекал публику комбинациями, принимал разные позы, демонстрировал «мельницу». Некоторые из его товарищей аплодировали.
Он не изменился с тех пор, как Сего встретил его у Талу, остался все тем же высокомерным, безжалостным мальчишкой, которому нравилось издеваться над слабыми. Он считал, что на Пути Гривара нет места чести, сдержанности и скромности. Он считал, что Кодекс мертв и что самое главное – это победа.
На лице его играла хищная ухмылка, та самая, с которой он посмотрел на Сего, вышибая дух из лежащего на красной земле Плаксы.
Сего знал, что должен ненавидеть Шиара за содеянное. Но сейчас он не чувствовал ненависти. Отныне ему все равно, кто стоит напротив него в круге.
Черный свет уже проник глубоко, он пульсировал в мышцах и сухожилиях, извивался в органах, бурлил в скелете. Свет исходил из каждого квадратного дюйма его тела, которое больше времени росло в какой-то ванне, чем ходило по земле.
Сего снова увидел себя с трибуны – с прямой спиной, слегка покачивающийся с пятки на носок и безучастно взирающий на Шиара.
Этот дрянной мальчишка – всего лишь сосуд, тело. Еще один мешок с кровью, костями и внутренностями – и с ложными понятиями, такими как честь и счастье, ненависть и любовь.
Еще одно тело, которое нужно сломать.
Сего почувствовал, что свет достиг кульминации. К этому моменту он уже двигался через круг в направлении Шиара, стартовав за долю секунды до сигнала. Зрители не заметили нарушения – все случилось слишком быстро, – но Шиар заметил.
Заметил и успел вскинуть руки, прежде чем Сего набросился на него.
Первая атака – влепить подушкой стопы в колено и услышать, как трещат связки. Два быстрых джеба и удар кулаком с разворота – сбоку в голову.
Шиар упал. Сего добавил два удара коленями в корпус, занял маунт и влепил кулак в горло, когда противник попытался быстро перевести дыхание.
Выстроить сколь-либо организованную защиту против такого урагана агрессии Шиар уже не мог, он только отбивался, тыча куда попало.
Сего не упустил возможности зажать его руку между бедрами и надавить. Кость хрустнула, но он не остановился.
Вывернувшись из-под Сего, Шиар вскочил и попытался оторваться.
Нет, не убежит.
Сего зацепил Шиара ногой за лодыжку и снова повалил. Поймав жертву за пятку, он обхватил ногу рукой, зажал и повернул, почувствовав, как рвутся и извиваются, словно разрубленные черви, связки и сухожилия.
Шиар закричал от чудовищной боли, его пронзительный вопль врезался в восторженный шум толпы.
Сего никакого крика не услышал. Только самый обычный, неизбежный звук, всхрип, который издает гончая, когда волк добирается до ее горла.
Сего не видел зрителей, наблюдавших за ним со смесью благоговения и отвращения. Он не видел, как нахмурился и закрыл ладонями лицо Мюррей. Не видел улыбки Каллена Олбрайта, наблюдавшего за боем сверху. Не видел Сол и Теган Мастертон в соседнем круге, которые вели стратегический поединок, осторожно кружа по арене, обмениваясь рассчитанными джебами и киками, защищаясь и атакуя, избегая риска и зная, что малейшая ошибка может оказаться роковой. Не видел, как в следующем круге отчаянно бьются Дозер и Коленки. Каждый хорошо знал манеру боя другого, но сражаться на пике эмоций им не приходилось. Дозер вздрагивал каждый раз, когда его кулак натыкался на голову друга. Коленки нападал со свирепостью, совершенно необъяснимой, если не знать, через что эти двое прошли в Глуби.