– Да, человек с рождения движется к смерти. В этом нет ничего необычного и тем более страшного. Главное, умирать совсем небольно. Думаю, родиться куда сложнее. Это первый страх, который испытывает человек, начиная свой мирской путь.
– А ребёнок в утробе матери? Разве ещё не жизнь?
– Нет, это зарождение жизни. По мере созревания плод приближается к конечной точке установленного цикла.
Человеческая жизнь начинается с первого вздоха, с первого крика.
– Спорить не буду…
– Мы и не спорим, мы рассуждаем. Кстати, пока были на кухне, я играл с дочкой. Строили домик из лего. Она строила, а я помогал ей находить нужные детальки. Нас так расхваливала няня! Позвонила по видеосвязи и показывала Вере и маме наше творение. Они вместе охали и ахали, какая талантливая девочка и как быстро ей удалось собрать домик по своему собственному проекту.
Ты не представляешь, как я был горд! Между прочим, я по первому образованию архитектор. Правда, работать по специальности не пришлось, но, как видишь, пригодилось. – Олег рассмеялся, от радости похлопал себя по несуществующему животу, и Лиле показалось, что она услышала звук шлепка по голому телу. «Моё подсознание выдаёт воспоминания о знакомых, привычных звуках…
Думаю, так происходит не только со звуком, но и со всем, с чем сталкивались мои органы чувств. Всё хранится, сохраняется, и значит, человеку доступны фантомные ощущения. Как это возможно у живых – мне смутно, но понятно. А как у них?» – Лиля машинально уставилась на Олега, строя сложную цепочку рассуждений.
– У нас хранится в информационном поле. У каждого оно, наверно, своё, индивидуального, так сказать, пользования, но явно мы энергетически подключены и к общему, где собраны самые сокрытые знания. Алгоритмов действия этих процессов я до сих пор не знаю и объяснить не смогу.
– Что-то из области физики и фантастики! – захихикала Лиля и потянулась рукой к Олегу в непреодолимом желании погладить его по голове, уж больно он был прекрасен в своей полупрозрачной сущности.
– Ну что остановилась? Гладь, сколько хочешь. Мне будет приятно. Сумеешь ли ты почувствовать что-то большее, чем простое прикосновение? Вот в чём вопрос!
Лиля отдёрнула руку и покраснела. «Нет смысла объяснять ему, что ещё как чувствую! Без единого прикосновения чувствую, и он точно знает».
– Лиль, ты куда направилась? – опять раздался мамин крик, но Лиля намеренно не обернулась.
– Вечно: не ори, не ори! А сама!!!
– Твоя мама – сама доброта. Зря ты так. Уверен, злиться по-настоящему ты не умеешь.
Лиля вздохнула, стараясь идти побыстрее, только на этот раз Олег нисколько не торопился, не забегал вперёд, а чётко соответствовал её скорости.
– Я уж думала, ты опять будешь взад-вперёд со свистом носиться.
– Не-е-е-е, я остепенился. Научился сдерживать и контролировать свою энергию. Теперь у меня имеется переключатель скоростей. Это образно, конечно. Перенастраиваюсь в зависимости от обстановки. Так же лучше?
– Для меня однозначно! А ты не мучаешься от этого?
Тебе же требуется постоянная движуха!
– Не волнуйся за меня. Я уже отмучился, – засмеялся Олег и, чтобы ещё больше рассмешить Лилю, расположил своё тело параллельно асфальтовой дороге и стал ползти по воздуху, извиваясь, точно удав, лишённый позвоночника и других костей скелета.
– Заканчивай! Это вовсе не смешно. Смотреть неприятно!
– Прости! – Растерянно улыбнувшись, Олег принял естественное положение и зашагал, как шагает обычный человек или почти обычный.
– Сколько мы идём – и ни одной сломанной ветки.
Получается, ураган бушевал только на нашем участке?
Видишь? Ну посмотри вокруг!
– Я-то откуда знаю! Спроси у прохожих. Вон мужик едет навстречу на велике.
– Ага, и я ему вслед: «Ураган был или как?» Он сразу грохнется. Нет, – засмеялась Лиля, – нельзя так людей подставлять. Через тебя почти всё видно-о-о-о!.. Ты стал похож на узорчатый ковёр. Красиво, и что голышом, не так заметно.
– Круто! Это меня радует и огорчает. Радует, потому что тебе нравится, огорчает, потому что неизвестно, буду ли нравиться тебе завтра. Завтра-завтра! Каждый день жду завтра!!! – Олег нахмурил брови и уставился в небо.
– Сплошная неразбериха у них там наверху. Придумали какую-то ерунду. Столько всего научили делать, столько познаний дали, а что со мной произойдёт, чего ожидать – ни одного намёка не получил, ни прямого, ни косвенного. Неизвестность, конечно, уже не так гложет, как в первый день… Но это с их стороны несправедливо! Я же не ребус разгадываю. Даже о своей смерти должен узнавать сам! Возмутительно! Послали бы хоть одного завалявшегося ангела. У меня бы появилась возможность спросить, обсудить возможные варианты сотрудничества. Может, есть фишка договориться? Не думаю, что в небесной канцелярии взятки берут, но чем… м-м-м-м… Опустим детали…
– Ты сейчас серьёзно или шутишь?
– Конечно, шучу! – радостно загыкал Олег.
– Ты сегодня слишком радостный.
– Почему бы и нет! Решил расправить паруса и вдохнуть счастье полной грудью.
Он остановился показать, как это выглядит. Встал на цыпочки, с серьёзным лицом потянулся вверх, закрыл глаза и, медленно сгибая шею, опустил голову вниз, одновременно широко распахивая руки, отводил их назад. Чем сильнее выгибались его руки, тем больше они походили на огромные крылья. Лиля открыла от удивления рот и наблюдала за тем, как тело Олега плавно устремилось вверх, голова оторвалась от груди, он жадно вдыхал ртом воздух и тут же шумно выдыхал его со стоном, будто черпал невиданные силы, преодолевая сопротивление земных законов.
– Необыкновенное чувство лёгкости! Я был похож на Икара? – Олег лыбился, и в его глазах, которые словно выгорели на солнце, читалось ликование.
Поражённая увиденным Лиля пыталась разглядеть за его спиной крылья, она же отчётливо их только что видела, но крыльев не было и в помине. «Ну вот! Глюки участились! Теперь они станут преследовать меня. Случай с Агатой, теперь крылья…» Все остальные чудеса, с которыми она столкнулась, показались ей незначительными. В них можно было поверить, принять… Она вспомнила, как Олег совсем недавно изображал змею, поморщилась и передёрнула плечами.
– Да не буду я больше никого показывать! Змеи испугалась! Где твоё чувство юмора?
– Это ты называешь юмором? Ну знаешь ли! Крылья куда дел? Они у тебя что, складные?
– Какие крылья? Ты о чём? – Олег выпучил глаза, ликование сменилось изумлением, которое тут же исчезло. – Вот у кого никогда не было чувства юмора, так это у Веры. Я поржать и похохмить был сам не свой. Так непривычно про себя в прошедшем времени. Надо привыкать…
– Зачем?! Зачем в прошедшем?! Говори в настоящем.
– Постараюсь. Если забуду, поправляй. Ну так вот, к примеру. Лет пять назад поехали мы – я с Верой и Пашка с очередной пигалицей – летом во Францию, в Прованс.
Вера организовала. Она в этом шарит. Целый маршрут выстроила. Мы за неделю пять замков сменили. Приехали на место, погуляли, поели в гастрономическом ресторане, переночевали и дальше. Двигались мы в сторону Парижа. Дорога живопи-и-и-и-исная… Машину в прокате хоро-о-о-о-ошую взяли… Была там?
– Нет, – сухо ответила Лиля и постаралась про себя ничего не подумать, но, судя по хитрой улыбочке Олега, мыслишка всё-таки проскочила, что нет у неё таких денег – по Франциям разъезжать, ещё и в замках останавливаться. – Что замолчал? Рассказывай!
– Последнее место ночёвки – бывшая часовня или что-то в этом духе, которую в своё время переделали в небольшой бутик-отель. Дело летом было. Жара, как сейчас в Питере. У отеля, нам на радость, бассейн небольшой в саду и лежачки стоят, официант расхаживает, заказы на напитки и закуски принимает, за порядком следит.
Там ещё пара японцев на солнце томилась и мы, больше никого. Всё хорошо, только вокруг цветущих кустов пчёлы роятся, осы и всякая другая живность. Я насекомых не очень. Если по-честному – с детства боюсь. Паука увижу – день перед глазами стоять будет. Фу, гадость!
– Змей, как я поняла, ты жалуешь? – хихикнула Лиля и показала пальцем на тропинку, ведущую в лес. – Вроде здесь сворачивать. Я ещё тот Сусанин! Если что, поплутаем немного. Всё равно к озеру выберемся.
– Здесь-здесь! – крикнул Олег и спиралью промчался между ближайших сосен. – Уф-ф-ф, пар выпустил. Застоялся что-то! Ты будешь слушать? Интересно?
– Слушаю-слушаю! У меня есть выбор?
– У тебя ещё есть! – громко крикнул Олег, и лес ответил эхом: «Есть… Есть… Есть…»
– Откуда здесь эхо?!
– Показалось. Это всего лишь шумит листва.
– Сейчас шумит. Но эхо точно было! – настаивала Лиля и с опаской оглядывалась по сторонам. Ничего подозрительного, лес как лес, и над головой куполом голубое небо, расписанное белоснежными облаками. – И что дальше? Ты увидел огромного провансальского паука, он прыгнул на тебя и начал душить. Угадала?
– Смотри под ноги, а то ненароком наступишь на змею!
– Змею! Здесь есть змеи?! – заверещала Лиля и попыталась вцепиться в Олега, безуспешно хватаясь за пустоту.
– Нету здесь никаких змей! Ну если только парочка совсем небольших. Шучу-у-у-у-у!!!
– Дать бы тебе сейчас подзатыльник!
– Ни в чём себе не отказывай, – расхохотался Олег и пронёсся вихрем по маленькой опушке.
– Итак… на чём остановились?
– На пауке.
– Нет, паук в этой истории не при делах. Мы плавали в бассейне, Пашка вышел первый, завалился спиной на лежак, тут же, как угорелый, подскочил и опять сиганул в воду. Он дёргался и тёрся спиной о бортик бассейна.
В тот год Пашка прилично набрал в весе и походил на огромного тюленя. Было очень смешно, и мы сначала не сообразили, в чём дело, думали, придуривается. Потом он выскочил из бассейна, не говоря ни слова, подозрительно мыча, помчался, в чём был, по дорожке в сторону отеля и так же неожиданно вернулся. Только мы его с трудом узнали. Морда распухла, глаз не видно, весь в волдырях красных, точно его покусала стая бешеных комаров, и басит не своим голосом. Его, оказывается, оса ужалила, когда он плюхнулся на лежак. Не заметил её. Та спокойненько отдыхала, зарывшись в махровое полотенце, и не ожидала, что на неё навалится такая масса. А в номер он бегал за антигистаминным. То, что Пашка – аллергик, я знал. Но чтобы до такой степени!