Неожиданно заскочила Татьяна. Долго отказывалась садиться за стол и извинялась, что пришла некстати. Лиля была уверена: сейчас разговор перекинется на бедную Таню, отец не упустил возможности рассказать её историю. С двоюродной сестрой папа Руслан превращался в отъявленного сплетника, за что не раз подвергался нареканиям со стороны Александры, и очень смешил Лилю, когда начинал оправдываться и выворачиваться.
– Всем счастливо оставаться. Увы, приходится покинуть вас! Неотложные дела, – пафосно произнесла Лиля, нелепо поклонившись. Тётя Женя насупила брови, уловив в её словах издёвку, с укоризной посмотрела на брата, давая понять, что всё же их дочь совершенно не умеет себя вести со старшими и это, несомненно, и его заслуга.
Переместившись в сад, Лиля перечитывала последнее, что удалось написать, и тщетно пыталась плавно перейти к дальнейшему повествованию. Её охватила паника, точно она навсегда утратила писательский дар и её удел – лишь редактировать чужие тексты.
Срочно полезла рыться в интернете и искать похожие случаи. Оказывается, она не одинока, подобное случалось и с маститыми писателями, когда их выбивало из колеи и требовалось время всё переосмыслить и идти дальше. В инете она нашла множество советов, например вовсе отложить на несколько дней свою писанину, думать о чём угодно, только не о книге, а уж сам мозг разберётся и подаст сигнал. Так Лиля и сделала, закрыла комп и пошла одеваться на прогулку – оставаться дома было не резон, в покое её не оставят, а бесцельно валяться на кровати у себя в комнате и ничего не делать скучно и утомительно.
Явно чувствовалось приближение осени: появился особый запах сырой земли и меняющей цвет листвы.
По-прежнему было тепло, и она шла улочками к центральной дороге, ведущей на Щучье озеро. Навстречу попадались грибники с полными корзинками. «Грибы вовсю собирают, а мы ещё ни разу не сходили!»
Обычно инициатором выступала мама, отец грибы собирать не любил, не видел их и очень огорчался, наблюдая за Александрой, как та носилась, приседая то здесь, то там, а потом вертела перед его носом пухлым боровиком без единой червоточинки. Папе доставались лишь сыроежки да подберёзовики, и он утверждал, что из сыроежек самый вкусный суп. Когда однажды нашёл подряд два белых, разговоров было на целую неделю, всем, кому мог, донёс.
Лиля не выдержала и остановила седого сгорбленного старика с корзинкой в одной руке, длинной палкой в другой и вещевым мешком из какой-то прошлой жизни за плечами.
– Много грибов в лесу? – полюбопытствовала Лиля, заглядывая в его лукошко, прикрытое еловыми ветками.
– Имеются! – радостно проскрипел старик и улыбнулся почти беззубым ртом. – Глянь, какая красота!
Он отодвинул ветки и показались шляпки белых грибов в россыпи рыжих лисичек.
– Можно понюхать?
– Нюхай сколько хочешь! – загыкал смешной старичоклесовичок. – Ты в лес иди, там кругом обманчивый грибной дурман расстилается. Думаешь, грибов видимо-невидимо! Ан нет! Их ещё поискать надо, не под одну корягу залезть. Да и места здесь в основном обобранные. Надо подальше, к Приозерску ехать. Народу не так много шастает. Тут же куда ни глянь – одни грибники. Слава богу, не все знатоки! Сноровка нужна.
Глаз намётанный. Пойду я… Старуху свою обрадую. А ты походи по лесу, походи. Авось попадётся что-нибудь.
Что грустная такая?
– Заметно? – улыбнулась Лиля.
– Кому-то нет, а мне заметно. Как потеряла что…
Старик поправил мешок за плечами и, опираясь на деревянную палку, медленно двинулся вперёд, не оборачиваясь. Лиля долго смотрела ему вслед, как заворожённая, пока не очнулась, и отправилась своей дорогой. Безлюдное озеро, обрамлённое яркими пятнами осенней листвы, на фоне голубого неба выглядело таинственным. От полного безветрия гладь воды походила на огромное зеркало, в котором отражались деревья и застывшие облака. У самой кромки озера на небольшом пригорке, под старой щербатой сосной, валялось бревно, которым все пользовались как скамейкой, и летом занять его и разложить свои вещи было большой удачей. Насыпной песок на этом небольшом импровизированном пляже часто размывал дождь, смешивая с землёй, и становился он грязным и неприглядным. Только на самом берегу песок скапливался, и из него дети лепили причудливые сооружения, рыли ямы с туннелями, которые тут же заполнялись водой, чем сильно радовали малышей. Изрытый ямами берег пляжа напоминал о прошедшем необычно жарком питерском лете, когда было не протолкнуться – всё усеяно разноцветными подстилками – и стоял невообразимый гам. Она села на брёвнышко, вытянула ноги, потом легла на него, подложив руки под голову, и по привычке уставилась в небо. «Ему нет конца и края.
Величественные небеса!»
Если раньше небо банально воспринималось Лилей как некий потолок земли, теперь пришло смутное осознание его бесконечности, и в этой бесконечности продолжал жить Олег, потому что ей так хотелось, и она наперекор всему в это верила. Лиля улыбнулась. «А если он сейчас меня видит?.. Слышит, о чём я думаю… Просто не может подать знак и лишь улыбается в ответ. Приду домой и начну читать вслух всё сначала, что написала.
Вот сейчас в голове мечутся мысли, хоть наговаривай на диктофон!»
Послышались голоса. Её уединение нарушила шумная компания. Девчонки и мальчишки побросали свои рюкзаки и бесцеремонно уселись прямо на землю. Кто-то закурил сигареты, два пацана бросились к берегу проверять, насколько остыла вода, девочки достали телефоны запечатлеть себя на фоне окружающей красоты. Один из парней всё же решил искупаться: быстро сбросил одежду и, не раздумывая, с разбегу нырнул, сделал несколько размашистых гребков руками и поплыл, что было мочи, назад.
– Блин! Морозильная камера! Уф-ф-ф-ф!
Он трясся и прямо на мокрое тело натягивал футболку, худи, отвернувшись, стягивал с себя мокрые трусы и, путаясь в штанинах, пытался поскорее надеть спортивки.
Потом долго бегал вприпрыжку взад-вперёд, пока окончательно не согрелся и перестал дрожать от холода.
– Заболеешь! Какой же ты дурень!
К нему подошла девушка, дала лёгкий подзатыльник, отыскала на песке его трусы и пошла полоскать в озеро.
«Влюблённые…» Лиля встала, отряхнулась от песчинок и зашагала в обратный путь. За спиной весело гоготал молодняк. «До ночи просидят. Рюкзаки набиты. Значит, что-то притащили с собой… Еду, выпивку… Уже не дети… Господи, как хорошо быть молодым! Ну почему это случается только раз в жизни?! – И добавила: – В этой жизни…»
Домой не хотелось, она тупо бродила по знакомым улицам посёлка, в голове крутились фразы и предложения, иногда она забывалась и начинала наговаривать их вслух… Перед самой дачей мимо пролетела ворона, присела на дерево и полетела дальше. Лиля смотрела вороне вслед в надежде, что сейчас появится вторая и она в них узнает прежних, что постоянно преследовали её с Олегом и не упускали из виду. Но это оказалась обычная ворона, и ей не было никакого дела до Лили.
«Я так никогда и не узнаю тайну ворон и странной кошки Агаты. Ушёл Олег, и они исчезли вместе с ним. Почему они сопровождали его и в чём их предназначение?
Я могу выдумать, сочинить, но это не будет правдой, лишь моими домыслами. А касательно таких вещей фантазировать не хочется. Да и не получится толком. Залезу в дебри и не выберусь. Пусть тайное остаётся тайным. И так ни один человек, читая мою книгу, не поверит, что это могло случиться. Наивные… они всё сочтут забавной сказкой…»
– Ты где так долго пропадала? Опять одна гуляла? Съездила бы в город. С подружками встретилась. Нельзя так в себе замыкаться, – жалостливо причитала мама Александра, держа на руках котёнка и нежно поглаживая его по спинке.
«Прижился…» – подумала Лиля и тоже провела рукой по его пушистой шёрстке.
– Послезавтра в город поеду. На работу устраиваюсь.
– Куда? Зачем? – всполошилась мама.
– К Мусе. Она цветочный магазин открывает. Буду у неё работать.
– Кем?
– Директором! – засмеялась Лиля. – Продавцом, директор у нас Муся! В свободное время смогу писать и зарплату получать буду. По-моему, неплохое предложение?
– Ой, хуже нет – с близкими работать. Разругаетесь!
Может, сами справимся? Не всю же жизнь ты будешь книгу писать!
– Нет, мам, так не пойдёт. А если никому не нужна будет моя книга? Считай, зря время потратила и у вас на шее просидела. С Мусей если и разругаемся, то быстро помиримся. Не впервой. Да и к старой работе я всегда вернуться смогу. Вон клиенты завалили телефон сообщениями.
Ты не волнуйся, я ведь не веки вечные цветы продавать собираюсь. Зная Мусю, дай бог, чтобы год продержался её бизнес. Ещё та бизнесменша! Одна надежда на Ефима, не зря же еврей. Значит, предприимчивый.
– Эти своего не упустят!
– Он её вроде любит. Помещение бесплатно отдал.
– Как отдал, так и заберёт!
– Мам, ну откуда такое недоверие?
– По опыту жизни! Кстати, тётка очень расстроилась.
Просила передать, что любит тебя.
– С чего это вдруг? Она же, кроме отца, никого не признаёт.
– Вид делает. Натура вредная. Одинокая она. От этого всё.
– И я к ней хорошо. А как встретимся – понеслось!
Надо будет поговорить с ней по душам.
– Вот это правильно, доченька, и отца порадуешь. Тебе терпения бы побольше и промолчать, когда надо. Нетрудно ведь?
– Теоретически нет, а вот практически очень трудно! – лыбилась Лиля, протягивая к котёнку руки. – Дай подержать. Больно сладкий он.
Лиля перехватила котёнка из маминых рук, приговаривая:
– Краси-и-и-и-ивый Агат, краси-и-и-ивый… ла-а-а-ас-ковый…
Перед сном, как три воробышка, папа, мама и посерёдке Лиля, прижавшись друг к другу, смотрели сериал по телику. Маме Александре всё понятно, ни одной серии не пропустила, для Лили – дремучий лес, и она вместе с отцом украдкой дремала. Так и не написав ни строчки, Лиля отправилась спать, заснула быстро и ничто её не тревожило.
В воскресенье провалялась в кровати, читала разные статейки в интернете, рылась в инсте, бездумно листая ленту, и так и не притронулась к книге. «Если нет тяги – надо ещё подождать», – уговаривала себя Лиля, хотя твёрдо знала, что не в этом дело, требовалось просто сесть и работать. Писать, удалять и снова писать.