В электричке ей не давала покоя мысль: не легче ли было совмещать редактирование с написанием книги, чем заниматься не своим делом? «Когда углубляешься в чужой текст, полноценно не сосредоточиться на своём. Но ведь я даже не попробовала!» От досады и злости на саму себя она сильно прикусила нижнюю губу и, чуть поранив её, почувствовала неприятный железистый привкус крови. За окном пробегали фонари, потом сплошная темень и опять огоньки станций.
«Унылое зрелище… Скорей бы пошёл снег… Ненавижу это время года!»
– Лиль, так поздно! Миленькая, да на тебе лица нет!
Голодная?
– Нет, мы пиццу заказывали.
– И всё?
– Я спать. Завтра вставать рано.
– Может, чаю?
– Мам, я за весь день столько чаю выпила!!!
Лиля поднималась по лестнице на второй этаж, а мама Александра, не отставая, следовала за ней.
– Не надо было тебе соглашаться на эту работу!
– Может, и не надо было… – устало вторила Лиля. – Сейчас не смогу уйти. Никак не смогу…
«Вот она, человеческая суета сует!»
Уютно свернувшись калачиком, прижав к себе плюшевого мишку, полусонная, завела будильник на телефоне и мгновенно заснула. Во сне ей впервые приснился Олег. И он, и чёрная кошка Агата, и даже две оголтелые вороны. Сон был красочный и очень добрый, только, проснувшись, она ничего не запомнила. «Я завтра обязательно продолжу писать… – давала себе слово Лиля. – Хоть страничку, хоть несколько строчек. Нельзя останавливаться! Чем больше проходит времени, тем тусклее воспоминания. Пока всё так живо откликается во мне и исходит от самого сердца, а не от ума, я не должна зря терять время!»
Вскоре в магазине установили гибкий график. Составляли его сообща и на неделю вперёд. Второй флорист появился как нельзя кстати. Саша оказался приятным молодым человеком, таким же тихим и застенчивым, как Полина, и не менее толковым и сообразительным. Лиля сразу поняла, что между ними не только дружеские отношения, но что-то большее, уж больно он смущался и едва сдерживал улыбку, когда речь заходила о Поле.
Теперь Лилю на её выходных подменяла Муся. Виделись они нечасто. Иногда Муся заезжала в Лилину смену, частенько с Ефимом. Ефим, как всегда, шутил, а Муся грозно поглядывала на него, но уже без раздражения, и в глазах появилась теплота, которой раньше никто не замечал. Терпению Ефима можно было позавидовать, видно, этим он и взял строптивую Мусю, и она медленно сдавалась, окружённая его заботой и вниманием.
Двадцать пятого ноября пошёл снег. Он шёл всю ночь, и многие, как и Лиля, с утра, подойдя к окну, ахнули от удивления, точно видели его впервые. Белый девственный снег дарил свет, и на душе становилось радостней, несмотря на сизо-серое небо. Через пятнадцать минут она уже стояла во дворе в пуховике и валенках. Валенки хранились на чердаке, но ответственная мама Александра два дня назад достала их и выставила в передней, которую папа Руслан называл тамбуром.
Никто из них никогда не имел желания обзавестись валенками. Их подарил старинный друг отца на новоселье. Подарок был странный, и Лиля с мамой долго шутили по этому поводу. Отец обижался и называл их неблагодарными. Самое смешное, что все три пары соответствовали размеру папиной ноги, и мама Александра с Лилей тонули в них, с трудом передвигаясь.
В сильные морозы, которые случились четыре года назад, валенки стали настоящим спасением, когда всей семьёй выходили прогуляться по посёлку или пройтись до гастронома у станции «Комарово». С тех пор валенки прижились и стали неотъемлемой частью зимней экипировки. Лиля и мама надевали валенки на толстые носки – джурабы. Джурабы из бараньей шерсти достались в дар опять же от папиного друга с Северного Кавказа – служили вместе в армии. Сейчас было не до джурабов, и Лиля топала по снегу, оставляя за собой огромные следы.
– Какое счастье, что сегодня выходной! Погода чудесная! – вслух бормотала Лиля, присев на корточки и зачерпнув снег двумя руками. Слепив круглый снежок, она привстала и с размаху постаралась бросить его как можно дальше. Улыбнулась и, засунув руки в карманы пуховика, направилась к калитке. Дятла не было слышно несколько дней. «Наверно, где-то выдолбил себе дупло на зимовку…» Уже три года, как дятел стал завсегдатаем их участка, но на зиму пропадал. В первый раз, когда он исчез, Лиля полазала по интернету и, прочитав несколько статей о дятлах, успокоилась. Она была уверена: дятел обязательно вернётся, ведь они так хорошо подружились. Сейчас он стал ещё ближе – как-никак, тоже герой её книги.
– Лиль! Иди джурабы надень! Опять на босу ногу!!! И не позавтракала!
– А ты откуда знаешь, что на босу?! – смеясь, прокричала Лиля.
– Иди-иди давай! – Мама Александра уже стояла рядом и подталкивала Лилю к дому. – Снег тает, промочишь ноги. Не смогла калоши найти. Нет их на чердаке, и всё тут! Забыла, куда пристроила… Давай, Лиль, домой. Позавтракай, переобуйся и иди куда хочешь. Рано ещё в валенках расхаживать.
– Зачем тогда вытащила? – спорила Лиля и поглядывала на калитку. – Немного пройдусь – и назад!
– Упрямая! Вся в отца! – махнула рукой мама Александра и в таких же не по размеру валенках тяжело заступала по снегу.
– Пойду калоши искать. И отца выгоню дорожки чистить.
– Зачем чистить? Сама сказала, что всё растает.
– Ему полезно. Пусть подвигается. Как вы мне все надоели своими причудами! То ты, то отец… Обещала в церковь со мной сходить. До сих пор собираешься!
Лиля слышала маму, только ничего не ответила. «Сама знаю! Зачем напоминать? Неужели не понимает, как устаю!»
В любой свободный момент Лиля писала, только большую часть написанного снова и снова удаляла. Её точно заколдовали, и она беспомощно остановилась на полпути. «А ведь так хорошо шло! Потерялась нить повествования, и в каждой фразе уже не чувствуется энергия, энергия присутствия Олега. Олег точно уходит от меня всё дальше и дальше… Или я отдаляюсь от него…» Лиля глубоко втянула в себя сырой воздух и шумно выдохнула. В детстве мама учила так приходить в себя, когда она нервничала и начинали трястись руки, казалось, ещё чуть-чуть, и нечем будет дышать.
«Глубокий вдох – выдох, вдох – выдох…» – успокаивала мама Александра и крепко держала за руку.
На лапах сосен и елей белым пухом лежал снег. Не хватало только голубого февральского неба и жёлтого диска солнца. Безлюдно. Изредка проезжают машины, кромсая белое покрывало. Проходя мимо дома Олега, она невольно вздрогнула, точно сейчас обязательно кто-то из него выйдет и она глупо растеряется. Сделав кружок и пройдя другой дорой, оказалась у своей дачи. Из трубы валил дым, а значит, затопили печь, которая стояла на кухне и заменяла отцу камин. Он любил слушать, как потрескивают берёзовые поленья, то и дело открывал заслонку и кованой кочергой передвигал их, переворачивал, менял местами… Иметь камин в доме давно стало его очередной навязчивой идеей, и каждую зиму папа Руслан об этом помногу и часто напоминал. Но наступала весна, и он так же благополучно забывал о своей мечте. Появлялись новые заботы, непредвиденные расходы, и ему было о чём подумать.
В начале декабря заработал сайт магазина, и пошли заказы, которые отправлялись с курьером. Писали и в директ инсты. Поля в первые дни открыла страницу и вела её сама, к ней имела доступ Мария, а Лиля с Сашей были просто подписаны. Под каждым постом всем составом оставляли комментарии и расхваливали свой цветочный. Ефим предложил накрутить подписчиков и комменты, сейчас многие так делают, но Поля привела неоспоримые доводы, и все согласились, что это не выход. Ассортимент стал больше: появились тюльпаны, колумбийская гортензия, фрезия, ирисы и даже сирень нескольких цветов, которую добавляли по желанию клиента в букеты. В преддверии Нового года не обошлось и без веток нормандской ели: темно-зелёных и с голубым оттенком. По настоянию Саши заказали фирменные круглые бледно-розовые коробки, где красовалось название магазина, и в них прекрасно смотрелись букеты. Ещё небольшие деревянные ящички того же предназначения. Они гармонично вписывались в интерьер, и их охотно раскупали. Развитие происходило так же быстро, как росла популярность «Сада Марии».
– Так дело пойдёт, Лиль, надо ещё один открывать. Ну, не сейчас, конечно. А вообще я мечтаю о сети магазинов.
Вернее, цветочных бутиков.
– И где ты вторую Полину найдёшь?
– Полина станет управляющей. Её нашли и других найдём! Какой ты пессимист, Лиль! Одни сомнения и страхи.
Хорошо, не прислушалась. Ничего бы сейчас не было: ни «Сада», ни планов на будущее.
До Нового года оставалась неделя, и в магазине наметилась повышенная активность. Сложные новогодние композиции, венки ни Саша, ни Полина делать не умели.
Их пришлось заказывать у одной компании. Особого заработка они не приносили, лишь повышали интерес к магазину, который в эти дни стал воплощением самого долгожданного праздника в году.
– Мусь, я тридцать первого работать не хочу.
– Тебя никто и не заставляет. Саша с Полиной вызвались. Дарья на подхвате. Справятся без нас.
– Это уж точно! – обрадовалась Лиля. Она пообещала маме, что обязательно отпросится и поможет ей с готовкой.
Родители назвали гостей человек пятнадцать, а может, и больше, и такого многолюдного застолья Лиля не помнила со дня новоселья. Её жизнь после переезда в Комарово резко изменилась. Первое время было непривычно без толкотни в метро, вечно спешащих куда-то людей, светофоров на каждом углу и потока автомобилей, особенно в час пик. Загород засасывал и с каждым днём обволакивал особой ленью – не общепринятой, которая сказывается на работе, а той, что лишает потребности вертеться как белка в колесе, желая везде успеть: и в театр, и на балет, в музей на новую выставку, встретиться с подружками и посидеть в кафе, просто пошляться в центре города, лицезрея знакомые памятники архитектуры, скверы, изгибы каналов…
Последний год она вообще крайне редко выбиралась в город, что вызывало недовольство мамы Александры.