Через неделю всем коллективом чествовали молодожёнов – Александра и Полину. Гудели до двух ночи.
Счастливая Полина щебетала без устали, порхая по магазину в светло-голубом платьице. Саша был по-особому молчалив и взволнован.
– Во какой обстоятельный! – шептала Дарья Ильинична на ухо Лиле. – Понимает, что ответственность взял за нашу Полечку.
По случаю бракосочетания Мария отпустила молодых на три дня, и эти три дня Лиля проработала с ней бок о бок.
– На себя не похожа! – бубнила Муся. – Молчишь целыми днями. Раньше ты не была такой скрытной. Что в Москве произошло? Рассказывай давай!
– Да отстань ты от неё! – вступалась за Лилю Дарья. – Не рассказывает – значит, так надо!
– Кстати, а почему этот москвич теперь через магазин цветы заказывает?
– Я сама попросила. Странно как-то заказывать через мой личный телефон. Не находишь?
Мария зыркнула на подругу, и от неё не ускользнуло, что разговоры о московском клиенте Лиле явно не нравятся.
Николай звонил Лиле, но не так часто. Разговоры ни о чём – как дела, что нового, бывай… В самом начале марта опять позвал Лилю на выходные в Москву. Нужно было отпроситься, но теперь только на один день, и, увидев счастливое лицо Лили, Муся отпустила её без нареканий и наводящих вопросов.
На этот раз всё складывалось куда лучше. Николай взял билеты в Большой театр, стал вдруг внимательнее, мягче, да и она чувствовала себя поуверенней. На предстоящий праздник Восьмое марта он подарил ей тоненькое золотое колечко, по кругу усыпанное брильянтиками.
Радости не было конца и края, и она долго висела у него на шее, повизгивая, как щенок, от восторга.
– А я тебе на двадцать третье ничего не подарила! – сокрушалась Лиля.
– Ты же меня поздравила.
– Так это на словах. На словах не считается.
Он добровольно поехал провожать её на вокзал и стоял у вагона, пока поезд не тронулся.
Позвонила Муся и великодушно разрешила не лететь с поезда на работу, а поехать домой и прийти на следующий день.
– Голос радостный! Всё путём?
– Не знаю! Боюсь сглазить.
– Сплюнь и всё мне расскажи, – загыкала Муся в трубку.
– Потом. Сейчас не мучь, всё равно не скажу.
Мама Александра тоже заметила перемены и заохала, когда увидела на пальце дочери брильянтовое колечко.
– Откуда такое чудо? Неужто обручальное?
– Нет, просто кольцо, – по инерции спрятав руку за спину, смущённо заулыбалась Лиля.
– Я уж было порадовалась. Ничего, время покажет.
Одно хорошо, что ты довольная вернулась. А колечко красивое. Покажи-ка поближе.
К счастью, Лилин выходной выпал на восьмое марта, и она не видела, какой роскошный букет собрала Полина для таинственной незнакомки с Таврической улицы, только слышала от остальных. Николай даже не позвонил и не поздравил. Обижаться было не на что, на пальчике сверкало заветное колечко, которое не давало покоя Мусиному любопытству.
В конце марта вовсю чувствовалось приближение весны, дни становились длиннее и светлее, на небе всё чаще появлялось солнце и безжалостно растапливало снег, который терял свою привлекательность, превращаясь в окаменелые грязные глыбы по обочинам дорог. Неожиданно позвонил Николай, сообщив, что приехал по делам в Питер и ночным поездом уезжает назад в Москву.
– Ой, а я в Комарово! Как же быть?!
– Это кто? – зашептала мама. – Москвич? Пусть к нам в гости приезжает.
Лиля покрутила у виска и скривила губы.
– Пусть приезжает, я тебе говорю! – шипела мама Александра.
– Может… ты приедешь?..
– С удовольствием! К шести освобожусь и приеду.
Пиши адрес.
– Только… родители дома… Ничего же страшного?
– Лично я их не боюсь и сам вроде не очень страшный, – рассмеялся в трубку Николай и дал отбой.
Вскочив с дивана, Лиля побежала приводить себя в порядок.
– Лиль! – крикнула вслед мама Александра. – Готовить-то что?
– Саш, ты чего такая? Случилось что?
– Гости у нас будут, Руслан. Важные! Ещё раз придётся в магазин ехать.
– Сразу нельзя было?!
– Так кто ж знал про гостей?! Жених её едет! Из Москвы! Только не ляпни за столом лишнего. Знаю я тебя!
И про Брежнева не начинай. Больше слушай и молчи.
– Это что за гости такие, коли молчать придётся?! Я тогда лучше к соседу пойду.
– Никуда не пойдёшь! Судьба дочери решается! А он пойду-у-у-у!!!
– Да не кипятись ты! Список давай, что купить. Один раз съездил – второй съезжу. Но молчать не собираюсь, так и знай!
– Не начинай! – грозно подбоченилась Александра. – Схлопочешь сейчас!
– Опять воюете? Мам, какой жених? С чего ты взяла?
– Нехорошо подслушивать! Я думала, ты уже в ванной намываешься.
– Телефон забыла, вот и вернулась. Может, хоть сегодня без своих дурацких споров обойдётесь?
– Мы-то можем! А выговаривать нам не надо! Иди, Руслан, иди. Что вылупился?
– Мам, я всё гадаю, у кого характер хуже: у тебя или у папы?
– Конечно, у папы, тут и гадать нечего, – засмеялась мама Александра. – Мойся иди и спускайся помогать.
Надо что-нибудь из спиртного купить. Совсем из головы вылетело. У нас только бутылка водки в холодильнике.
– Не-е-е-е, водку он не будет, и такого вина, которое он пьёт, у нас тут не сыщешь, да и денег, наверное, стоит огромных.
– Забыла спросить – зовут-то как гостя?
– Николай.
– Коля, значит. Я в школе была влюблена в мальчика по имени Коля. Коля, Коля, Николай, сиди дома, не скучай. – Мама Александра залилась звонким смехом. – Хорошее имя, доброе…
– Разве бывают злые имена?
– Какие хочешь бывают, как и люди. Эдик, например.
– Что злого в этом имени?
– Злого ничего. Всё равно какое-то склизкое. Все Эдики – мамины сыночки и нытики.
– И давно ты эту теорию выдумала? – теперь во весь голос смеялась Лиля.
– Давно! Ещё со школы. А Андрюши – романтичные и влюбчивые. Славики – упрямые и большие эгоисты.
– Первый раз такое слышу. Папа-то знает о твоей теории?
– Нет! А все Русланы – спорщики! Тут уж и теорий никаких не надо, стоит только с твоим отцом пообщаться.
Лиля радостно поскакала вверх по лесенке, заодно продумывая, в чём выйдет встречать Николая. Тень пробежала по лицу: «А если ему не понравится у нас?
Живём мы по сравнению с ним более чем скромно, и регалий у родителей нет, как у его деда. Простые люди на пенсии. Всё мама! Если бы не она, никогда в голову не пришло приглашать в гости! С другой стороны – если согласился, значит, по-серьёзному ко мне. Разве стал бы просто так знакомиться с родителями?» В начале седьмого Николай сообщил, что выехал, и Лиля уже третий раз выскакивала из дома, шла до калитки, выглядывала и возвращалась назад.
– Успокойся! Бегаешь туда-обратно, как оголтелая!
Не маленький, дорогу найдёт. Нет, так позвонит или спросит кого. Не в лесу живём.
– Мам, ну хватит! Как заладишь свою шарманку! Отца что не видно?
Александра заканчивала накрывать на стол и придирчиво оглядывала его со всех сторон.
– Не дай бог, к соседу попёрся!
– Никуда я не попёрся! Сидим тихо с Агатом на диване, никого не трогаем!
– Я два раза в гостиную заходила! Не было тебя там!
– Как не было?! Где же я, по-твоему, был?
– Вот и я хочу спросить! – упиралась Лиля.
«Неужели так разнервничалась, что родного отца не заметила? Сумасшедший дом!»
– Эй, кто дома? – послышался Танин голосок.
«Её только здесь не хватало! Вечно без приглашения.
У нас тут что, проходной дом?!» – старалась успокоиться Лиля и нервно стискивала зубы, накручивая на палец прядь волос.
– Ой, вы гостей ждёте? Не вовремя я?
– Ничего, Танюш, проходи. К Лиле друг приехал. Вот ждём. Решили посидеть, перекусить, раз дело такое.
– Если что, я тебя с собой к соседу возьму. Не дрейфь, Танюха. Видите ли, помалкивать надо! Где это видано, чтобы хозяин дома сидел и помалкивал?
Татьяна хлопала глазами, ничего не понимая: вроде никогда Руслан особым молчуном не слыл, всегда что-нибудь да вставит. И как же он молчать будет? Лиля поглядывала на часы: «Уже семь! Где его носит?!!»
– Что-то твой гость запаздывает. Всё остынет! – переживала мама Александра.
– Приедет сейчас! Пойду выйду, – буркнула Лиля.
Только подошла к двери, распахнула её – на пороге показался Николай, как всегда при костюме, гладко выбритый и с улыбкой на лице.
– Сигналили, сигналили, хорошо, калитка открыта. Водителя за воротами оставил.
– Да у нас и негде машину во дворе поставить. Папина с трудом помещается, – засмущалась Лиля, когда Николай нагнулся и чмокнул её в щёку.
– Держи.
Он протянул пакет, в котором постукивали две бутылки красного вина. «Лучше бы маме цветов купил!» Очень хотелось на него немного позлиться. Это бы спасло ситуацию, придало значимости в собственных глазах, дало возможность почувствовать себя хозяйкой положения и хоть ненадолго избавило от надоевших комплексов несоответствия Николаю. Он же, напротив, чувствовал себя уверенно, точно бывал у них, и не раз.
От своего вина Николай отказался и с удовольствием согласился выпить водки под клюквенный морс с повеселевшим отцом, которой называл вино красной водой и бесполезным напитком. Самое главное, что Николай дал папе Руслану вдоволь наговориться, и казалось, его живо интересует всё, что связано с устройством метро. Никто и не заметил, как отец плавно перешёл к восхвалению старых времён и лично Леонида Ильича Брежнева. Но папа Руслан был крайне деликатен и за рамки дозволенного не заходил, чем очень порадовал маму Александру, и она добродушно улыбалась, глядя на своего мужа. Татьяна не сводила восхищённого взгляда с Николая. Правда, непонятно было, это восхищение или удивление – как такой лощёный мужчина с манерами оказался именно за их столом. Отсутствием аппетита Николай не страдал и делал маме Александре комплименты за её кулинарные способности.
– Лилечка тоже всё умеет. И получше меня может, когда захочет.