Я поворачиваюсь на голос, опуская шланг, из которого мою столик для пикника, который какие-то птицы превратили в личный туалет. Аврора выглядит уже поживее. В руках она держит по термосу, на губах играет смущенная улыбка.
– Принесла тебе кофе, если хочешь, конечно.
Я уже видел, как она делает эти приятные мелочи для других: наливает воды в бутылки, первая помогает тем, у кого что-то не ладится на тренингах, отвлекает Майю от тоски по дому. Теперь и я заслужил такое отношение.
– Кофе – это хорошо. Спасибо.
– Не за что. – Она протягивает термос. – Я подумала, что тебе не помешает взбодриться. Видела, как ты бегал с утра пораньше. Забыла об этом упомянуть. Ты мало спишь, да?
Ненавижу бегать, но больше ничего не придумал, чтобы прояснить голову. Как и сказал Ксандер в первый день, иногда телефон оживает и выдает разом кучу сообщений. Этим утром мой мозг и так уже работал с перегрузкой после общения с пьяной Авророй, так что, когда телефон рано утром начал жужжать, я проверил его.
Сначала на глаза попалась фотография: мама с папой ужинают, улыбаясь на камеру как ни в чем не бывало. Меня это заинтриговало, и я начал прокручивать назад, в конце концов выяснив, что папа где-то крупно выиграл и они это праздновали. Разочарование толкнуло меня на пробежку, пока все еще спят.
Папина зависимость никогда не была связана с алкоголем, а только с азартными играми. Выпивкой он утешался после проигрыша, а, как многие заядлые игроки, проигрывал много. Именно после алкоголя отец становится мерзким, а его сообщения – грубыми. Когда у него идет череда выигрышей, это совершенно другой человек. Игроки говорят о победах так, будто владеют какими-то навыками, тогда как на самом деле это чистая удача.
Аврора все еще ждет ответа.
Говорить о моих родителях – все равно что открыть ящик Пандоры. Порой я думаю, стал бы этот груз легче, если бы я мог довериться кому-нибудь, но не получается себя заставить. Хотя Генри знает мою историю, мне все равно трудно говорить с ним на эту тему. Мне стыдно признаваться, что отцу квитанции о сделанных ставках интереснее меня.
Я предпочитаю ответить расплывчато.
– Да, не очень много. Но я привык, не волнуйся. Неужели ты проснулась так рано, раз уж увидела меня?
Аврора забирает термос, слегка задев мою руку, отчего по коже бегут искры, и ставит оба термоса на теперь уже чистый столик. Я наблюдаю, как она методично откручивает крышку и наливает мне чашку.
– Поверишь, если я скажу, что медитировала?
– Нет. – Я беру чашку и отпиваю глоток, глядя на нее.
– Меня тошнило. Вот почему я проснулась так рано. – Она неловко смеется, наливая себе чай из другого термоса. – Хотелось бы мне думать, что отравилась, а не просто перебрала текилы прошлой ночью. Наверное, ты это помнишь, я выставила себя дурой перед тобой.
– Смутно припоминаю, как отказался от твоего предложения искупаться голышом.
Ее щеки становятся пунцовыми, а глаза распахиваются. Боже, как хорошо, что в кои-то веки смущаюсь не я.
– А теперь извини, мне нужно найти голодного енота и скормить ему себя. Пока!
Она поворачивается, чтобы уйти, и я хватаю ее за руку.
– Это было прикольно, в такой напряженной ситуации: «Я не хочу оставаться наедине с этой пьяной девушкой, которая желает раздеться».
Осознав, что она не уходит, я отпускаю ее руку. Аврора прочищает горло и отпивает чай, настороженно глядя на меня.
– Тебе сейчас помощь не нужна? Эмилия прогнала меня с танцплощадки.
– Почему?
Аврора выставляет ногу, показывая фиолетовый синяк на голени.
– Мне было скучно, потому что она помешана на контроле, и я попыталась перескочить через балетный станок, который стоял в сторонке.
У меня вырывается такой громкий смешок, что я даже не понимаю, что это мой, пока Аврора тоже не начинает хохотать. Я провожу рукой по лицу, успокаиваясь.
– Если разрешу помогать, ты будешь стараться?
– Если меня правильно мотивировать.
Я чувствую, что дальше спрашивать не следует, но не могу сдержаться. Словно мотылек, а Аврора – самое яркое пламя.
– Какой мотивации тебе хватит?
Она прикусывает губу, притворяясь, что думает, а в моем мозгу вспыхивают самые разные сценарии.
– Если ты сочтешь, что я стараюсь.
Я чувствую, что сейчас сгорю.
– Тогда ладно, бери кисть.
Ноги Авроры на моих плечах. Снова.
На этот раз она залезла мне на плечи, чтобы покрасить верхнюю часть сарая, но неприличные мысли не уходят. Я держу ее за бедра, которые греют мои уши. Одну руку она запустила в мои волосы, в другой держит кисть и красит деревянную поверхность.
– Ты смотрел «Рататуй»? – спрашивает она, снова вплетая пальцы в мои волосы.
По моему телу бегут мурашки, с которыми трудно бороться.
– Конечно смотрел, а что?
– Я чувствую себя тем крысенком. – Она осторожно дергает меня за волосы. – Может, проверим, смогу ли я заставить тебя готовить?
– Прошу прощения. – Я игриво сжимаю ее бедра, а она крепче вцепляется в мои волосы. – Его зовут Реми.
– Извини, не думала, что со мной эксперт по «Рататую». Ладно, кажется, мы здесь закончили.
Сарай стал в десять раз красивее. Наверное, не стоило так долго возиться с первым попавшимся сооружением, но нам же никто не мешал.
– Расс?
– Да?
– Какую часть твоих волос нужно дернуть, чтобы ты опустил меня на землю?
– Ой, прости.
Я приседаю так, чтобы она могла слезть, и, что показательно, первое мое побуждение – найти, что бы нам еще покрасить вместе.
– Ты молодец, Аврора.
Ее глаза блестят от похвалы, и я начинаю постепенно складывать кусочки этого пазла.
– Я бы без тебя не справился. В самом деле.
На подбородке у нее размазалась коричневая краска, и я невольно тянусь большим пальцем, чтобы стереть, но не получается.
– Ты такая неаккуратная.
– Ты даже понятия не имеешь, – тихо говорит она.
Теперь, когда мы одни, хочется спросить о том, что Аврора говорила утром. Мне любопытно, почему она считает, что ей надо работать над собой. Судя по обрывкам информации, которыми она делилась во время тимбилдинга и на нашей первой встрече на вечеринке, трудно поверить, что она такая уверенная в себе девушка, какой кажется. Да, иногда она бывает немного неловкой, но и я тоже. Проблема в том, что если начинаешь задавать вопросы, то неизбежно напрашиваешься на встречные, чего я эгоистично стараюсь избегать.
Аврора правильно истолковывает мое молчание, и мы стоим перед невидимой закрытой дверью, возникшей между нами. Аврора роняет кисть на поднос, берет шланг, из которого я мыл столик, нажимает рычажок и направляет шланг прямо мне в грудь.
Меня тут же окатывает холодной водой. Затем отвисает челюсть и вырывается удивленный смех. В ее глазах такое же озорство, как и в тот раз, когда я наткнулся на нее у нас на кухне.
– Ав… – струя опять ударяет в меня, – ладно, сама напросилась…
Я за пару шагов сокращаю расстояние между нами, и Аврора издает визг, пытаясь удержать шланг и поворачиваясь ко мне спиной. Ее тело прижимается к моей мокрой футболке, вибрируя от смеха. Она пытается вырваться, но мне не составляет труда отнять шланг и направить на ее макушку.
– Холодно! – кричит Аврора, пытаясь перенаправить шланг опять на меня. – Ладно, хватит, перемирие. Перемирие!
Я роняю шланг на землю и отступаю назад. Мокрая ткань липнет к телу. Аврора права, становится холодно. Я стаскиваю футболку через голову и выкручиваю.
– Мы это не продумали.
Аврора выжимает воду из волос. Ее одежда относительно сухая.
– Не знаю, мне кажется, это неплохой выбор.
Я не успеваю спросить, о чем она, потому что слышу характерное позвякивание собачьих ошейников – наверное, у Ксандера кончился бекон. Рыбка, Лосось и Форель найдут меня, где бы я ни был, но сейчас они привели подругу.
– Я захочу знать, почему ты без футболки? – Эмилия подходит к нам и поворачивается к Авроре. – Вид у тебя как у утонувшего крысенка.
– Грубиянка, – отвечает Аврора. – Его зовут Реми.
– Погоди, что? – переспрашивает Эмилия.
Я все еще пытаюсь как следует выкрутить футболку, чтобы ее можно было снова надеть, а Аврора, похоже, все еще пытается переключить внимание с меня на подругу.
– Я пришла освободить тебя из изгнания, – сообщает Эмилия. – Дженна попросила взять грузовик и забрать заказанные яйца с фермы возле мини-гольфа. С доставкой что-то пошло не так, а все остальные заняты.
– А Дженна почему не может поехать? – спрашивает Аврора, выжимая воду из кончиков волос.
Я сажусь на землю, скрестив ноги, и глажу Рыбку, а щенки немедленно пристраиваются между моих бедер.
– Она сказала, что фермер дурак и она ненавидит его всей душой. Думаю, они поссорились, когда она позвонила ему насчет доставки. Грузовик на механике, так что мне нужна твоя помощь.
– Ты умеешь водить на механике? – спрашиваю я. Это впечатляет.
Она кивает и изумленно смотрит на мой пушистый фан-клуб.
– У моего папы автомобильная компания, типа того, и я много времени провела в Европе. Ты сам справишься?
Я не задаю дополнительных вопросов по поводу автомобильной компании, потому что тогда мне пришлось бы признать, что говорил о ней с друзьями и знаю, что ее отец – владелец команды Формулы-1. Хочется предложить поехать с ней вместо Эмилии, но это было бы подозрительно.
– Все будет в порядке. Езжайте.
– Увидимся на озере, – говорит Аврора и идет к Эмилии.
Эмилия машет рукой, обнимая Аврору за плечи, и направляется туда, откуда пришла.
Я слышу, как она говорит:
– Такая уютная сценка.
Только я начал думать, что ладить с Авророй будет легко, как она появляется в двух крошечных лоскутках ткани, украшенных цветочками, и называет это бикини.
– Очень мило, – говорит Майя. – Мне нравится фасончик.
Фасончик? Как Майя может рассматривать фасон, когда большая часть задницы Авроры на виду?