– Доброй ночи, Аврора, – мягко говорит он. – Сладких снов.
Я поворачиваюсь к нему спиной и тихо открываю дверь, стараясь не разбудить спящую соседку. Оглянувшись, вижу, что Расс еще стоит на месте.
– Что ты делаешь?
– Смотрю, как ты заходишь, чтобы тебе не пришлось видеть, как я ухожу.
Сердце подскакивает к горлу. Я осторожно закрываю за собой дверь. Когда, наконец, укладываюсь в кровать, решаю, что это точно был флирт.
Глава 14Расс
Не думал, что когда-нибудь по доброй воле последую совету Джей-Джея и извлеку из этого пользу, однако так и случилось.
«Единственный, кто знает о твоей неуверенности, – ты сам». Так он сказал, побуждая меня быть увереннее с девушками, но теперь я применяю эту тактику со всеми, и, на удивление, она работает. Ненужное беспокойство по определению лишено логики. Оно выматывает и заставляет чувствовать себя одиноко, даже если вокруг люди.
Команда приспособилась к удобному режиму дня со всеми отдыхающими, а мы с Авророй завели милые привычки в свободное от занятий с детьми время. Каждый раз, когда провожаю ее к домику, становится все труднее не поцеловать ее на прощание, особенно когда у нее такой вид, будто она тоже думает о поцелуе. Но я благодарен ей за старания уберечь нас от неприятностей.
То есть я думаю, что благодарен.
Я завтракаю с Эмилией, когда к нам подходит девушка, о которой думаю днем и ночью. Она садится рядом с лучшей подругой и вздыхает.
– Больше никогда. Серьезно. Я заплачу2. Симулирую собственную смерть. И плевать на последствия.
Скрывая смешок за кофейной кружкой, оглядываюсь – не подслушивают ли дети, которые еще завтракают. Ксандер садится рядом со мной. На его тарелке подозрительно много бекона. Я наклоняюсь к нему и шепчу:
– Перестань подкармливать собак.
Не отводя взгляда от тарелки, он качает головой.
– Ты мне не мамочка, я не обязан тебя слушать.
– Наверняка все не так плохо, – говорит Эмилия все еще насупленной Авроре, тоже борясь со смехом.
Все дети из нашей группы спят в одном коттедже, и мы по очереди ночуем там же, чтобы присматривать за ними. В чрезвычайных ситуациях с ними может остаться на ночь кто-то из старших, например Дженна, но пока что дети ведут себя хорошо и хлопот не доставляют.
Майя вчера приболела, и Аврора вызвалась заменить ее на ночном дежурстве, по ошибке решив, что ее напарником будет Ксандер. Когда же она обнаружила, что дежурит с Клэем, вид у нее стал такой, будто наступил конец света.
Да, я испытал мелочную радость.
– Нет, Эмилия, все было плохо, – ворчит Аврора. – Он сказал, что не против спать в обнимку, если я боюсь темноты. Знаю, Клэй шутил, но он гораздо смешнее, когда шутить не пытается.
Эмилия закатывает глаза.
– А ты что ответила?
– Сказала, что брыкаюсь во сне.
Я чуть не поперхнулся кофе.
– Думала, на этом все кончится, но он начал говорить, что у меня под кроватью что-то шуршит и чтобы я подождала, пока он проверит.
– Ты должна была восхититься его креативностью, – встревает Ксандер. – В наши дни и в нашем возрасте весьма трудно быть придурком, но ему это удается.
Аврора награждает его убийственным взглядом.
– Джессика подошла попросить, чтобы я достала ее плюшевого мишку, который упал с кровати, и услышала, как Клэй шутит насчет убийцы под кроватью. Девочка начала кричать, а за ней заголосили все. Удивительно, что вы не слышали. У меня до сих пор в ушах звенит. Ушло часа два, пока все не угомонились и не улеглись.
– Я спал как младенец, – говорит Ксандер, откусывая тост.
– А я нет, ты храпишь, – бормочу я в свою кружку.
– Вот черт, – смеется Эмилия. – А я-то думала, что дети такие усталые и унылые потому, что простояли длинную очередь, чтобы позвонить домой на День отца.
Мои плечи сразу поникают. Сегодня же воскресенье.
У Авроры такой вид, будто ее снова поставили в пару с Клэем, да и я не чувствую никакой радости. Это просто день. Но даже такой обычный день как-то особенно выделяется, когда у тебя плохие отношения с отцом.
На этой неделе одним из заданий у детей было изготовить открытку ко Дню отца, чтобы послать домой. И хотя я знал, что этот момент наступит, он все равно застал меня врасплох.
Ксандер разражается смехом.
– Лучший способ узнать, у кого проблемы с отцом: скажи про День отца.
– Говори за себя, – огрызается Эмилия. – Мой папа – лучший человек на свете.
– А я прямо сейчас решила не зацикливаться на этом, так что делись своими страданиями с кем-нибудь другим, спасибо тебе большое, – добавляет Рори с милой улыбкой. – Буду зацикливаться потом, в одиночку, как нормальный человек. Или, если отважусь, закупорю свои страдания в бутылку и закопаю поглубже, чтобы она взорвалась гораздо позже, в самое неподходящее время.
– А чем сегодня заняться с детьми? – спрашиваю я, меняя тему, чтобы разговор не зашел слишком далеко. – Что они больше всего любят?
– Вышибалы с красками, – хором говорят Рори и Ксандер.
Аврора вскидывает бровь, а сосед шепчет:
– Мы что, стали лучшими друзьями?
Пока мы разрабатываем план, Аврора берет себе завтрак. Тем временем к нам присоединяются Клэй с Майей и сразу соглашаются с нашими задумками. По воскресеньям все расслабляются: после недели плотного расписания все устали, поэтому мероприятия в выходные у нас легкие, чтобы у детей хватило энергии на воскресное барбекю и вечерние развлечения – обычно кино или какое-нибудь шоу.
Однако в вышибалах, да еще с красками, нет ничего легкого.
Обсудив детали, мы с Ксандером отводим детей в комнату, чтобы они прибрались там перед проверкой. «Бурые медведи» сейчас лидируют в общекомандном зачете, что коллеги приписывают мне и моей любви к порядку.
Уборка – скорее привычка, чем хобби. Когда я жил дома, настроение отца часто бывало непредсказуемым, после проигрышей он становился раздражительным, и часто казалось, что он ищет повод для ссоры. Я ненавидел ссоры и всеми силами пытался их не допустить. Поэтому домашнюю работу делал сразу, иногда еще на переменах. Я всегда подрабатывал где-нибудь в нашем районе, поэтому никогда не просил у отца денег. Дома неуклонно следил за чистотой, не давая ему повода жаловаться на беспорядок.
Но все это было неважно. Проиграв и выпив, отец мог найти повод для ссоры даже в пустой комнате, но привычки остались и теперь помогают выиграть пиццу. Кто бы мог подумать?
Утро проходит в обычном для воскресенья неспешном темпе. Для энергичных детей мы организуем футбол с командами из пяти человек, остальные складывают пазлы и мастерят поделки. Я пытаюсь сделать голубя в технике оригами, поминутно отвлекаясь на Аврору, которая носится, криками подбадривая своих игроков.
– Ты по уши втюрился в Рори, – говорит десятилетний Майкл, который, видимо, не умеет адекватно оценивать ситуацию. – Ты с нее глаз не сводишь.
– Не болтай ерунды, – отвечаю я, внезапно сосредоточивая все свое внимание на оригами. – Мы с Рори друзья, я просто смотрю игру.
– Ага, ты не сказал, что не втюрился в нее.
– Но и что втюрился – тоже не сказал.
Он пока что оставляет меня в покое, и я тихонько радуюсь, что родители Майкла актеры, а не юристы, как у некоторых наших детей, которых в самом деле не переспоришь.
Когда приходит время обеда, мой голубь наконец готов. Майя и Ксандер ведут детей в столовую, а я задерживаюсь, чтобы прибрать разбросанные на столе незаконченные игры и поделки.
– Давай помогу, – раздается сзади тихий голос.
– Я сам, не беспокойся, – говорю я Авроре. – Садись. Ты, наверное, устала.
Она садится перед незаконченным пазлом и начинает разбирать кусочки.
– Знаешь, иногда я тебя вот так воспринимаю.
Ее щеки порозовели после утренней беготни, волосы убраны назад, на носу появилось еще больше веснушек после трех недель на солнце. Она продолжает отделять кусочки один за другим и складывать в коробку.
– То есть хочешь уложить меня в коробку? – шучу я, не совсем понимая, что она имеет в виду.
– Нет. Как будто ты пазл, и по краям кусочки собраны, а с внутренними я никак не могу разобраться.
– Я кое-что сделал для тебя, – говорю, быстро меняя тему. – Не слишком хорошо вышло, пришлось отвлекаться, глядя, как ты каждый раз бьешь мимо ворот.
Ее плечи трясутся от смеха.
– Футболист из меня никудышный. Я просто мечта вратаря.
– Да.
Она, наконец, поднимает голову, а я кладу перед ней бумажного голубя, добавляя:
– Говорю как вратарь, так и есть.
Аврора берет голубя и, хотя он ужасен, держит его так, будто это самая драгоценная вещь на свете.
– Мне нравится. Спасибо, Расс.
Правила в вышибалах с красками такие же, как и в обычных. Разница в том, что вместо мяча губка, которую, прежде чем бросить в противника, окунают в одну из емкостей с краской, расставленных на траве. В каждом раунде свой цвет, чтобы было ясно, кто играет, а кто нет.
Учитывая, что мои соперники в основном дети, а я давно занимаюсь спортом, мне и в голову не пришло беспокоиться, что меня обляпают краской. Но когда губка попадает прямо в мою грудь, разбрызгивая зеленую краску, я понимаю, что просчитался.
Аврора с победным видом стряхивает с руки излишки зеленой краски. У девчонки неплохой бросок, и это чертовски горячо. Я еще толком не осознал, как меня заводит ее способность побеждать.
– Я думала, ты хорошо умеешь отбивать то, что в тебя летит! – кричит она с другой стороны центральной линии.
– Я же говорил, что у меня нет талантов!
– Могу придумать несколько примеров, в чем ты талантлив.
Заставлю ее думать, что я хорош в постели, а не в вышибалах.
Поскольку меня выбили, я покидаю корт и сажусь рядом с Майей, которая тоже заляпана разными цветами.
– Когда восьмилетки так наловчились играть?
Мы наблюдаем за продолжением игры. Я на секунду закрываю глаза, поворачиваясь к солнцу, – люблю тепло на лице. Что-то влажное ударяет мне в ногу. Я резко открываю глаза и вижу, как улыбается Рори.