– Ты пропустил репетицию на шоу талантов, – мягко говорит Аврора. Мне чертовски больно от разочарования в ее голосе. Она морщит лоб: – Расс, неважно, что мне пришлось работать за тебя. Ты исчез. Дженна сказала, что по каким-то личным делам, но ничего страшного не случилось. Поэтому я не поняла, почему ты мне не сообщил, что уезжаешь, – ее голос дрожит. – Ты просто бросил меня. Нас. Мы все волновались. Я поругалась с Дженной, потому что она твердила, что ты в порядке, а меня это бесило.
– Аврора, я прошу прощения.
Я делаю осторожный шаг к ней, потом еще, и наконец заключаю ее в объятия. Так уютно стоять, когда она обхватывает меня руками, а я зарываюсь лицом в ее волосы.
– Где ты был? Что случилось? – бормочет она в мою грудь. – Можешь мне сказать.
– Не хочу об этом говорить, – честно отвечаю я. – Прости, что пропустил репетицию. Прости, что заставил волноваться. Больше такого не повторится, обещаю.
Что-то в моих словах заставляет ее высвободиться и сделать шаг назад.
– Все в порядке.
Ничего не в порядке, и я потрясен, получив, наконец, улыбку из тех, которые Аврора натягивает, чтобы люди не заподозрили, что она расстроена. Я не хочу, чтобы между нами снова выросла стена. Слова срываются с моих губ прежде, чем я успеваю подумать:
– Расскажи мне секрет.
– Серьезно?
Я киваю. Аврора набирает побольше воздуха и начинает:
– Я огорчилась, что ты уехал, ничего мне не сказав. Ладно еще никому не сказал, но ты не предупредил меня. Я думаю – думала, – что значу для тебя чуть больше, чем другие. Что ты можешь доверять мне больше, потому что у нас кое-что было… Ну да ладно.
– Так и есть.
– Я подумала насчет того, чтобы пофлиртовать с Клэем вчера вечером, только затем, чтобы почувствовать себя желанной. Это дико, да? Но я этого не сделала. Я позвонила маме. Потом рано легла спать и весь день крутилась вокруг Эмилии, стараясь не вляпаться в неприятности.
Мне становится паршиво от мысли, что мое исчезновение могло толкнуть Аврору к Клэю.
– Это не дико, Аврора. Прости, что я задел твои чувства. Снова.
– Дело не во мне, просто это у тебя явно что-то происходит. У нас тут не я сейчас претворяю в действия подавленные побуждения из-за других людей. Я часто так делала, но больше не хочу. Наверное, это единственное, что я умею лучше, чем болтать о себе.
Она поджимает губы и смотрит на меня. Хотелось бы мне все выложить так же просто и легко, но даже после событий последних суток что-то меня останавливает. Аврора пожимает плечами и защитным жестом обхватывает себя руками.
– Я хочу быть с тобой, потому что волнуюсь о тебе. Наверное, я могла бы стать тебе лучшим другом, если бы ты рассказывал мне о важном.
– Снова из-за меня вышло недоразумение.
Она кивает.
– Вроде того. Тебе не обязательно выворачивать душу, Расс. Мы начинаем узнавать друг друга, и у тебя есть право иметь границы и что-то держать при себе. Некоторым людям легко делиться переживаниями, другим – нет. Нужно найти золотую середину.
– Мне правда жаль, что я пропустил репетицию. Я знаю, как для тебя важно шоу талантов, я бы не пропустил, будь у меня выбор.
Аврора опускает руки, и чем дольше мы стоим, тем больше она расслабляется.
– Все хорошо. Репетиций еще будет много. Эмилия и Ксандер настроены решительно.
Я замечаю рюкзак у нее на плече.
– Ты куда-то шла? Перед тем, как увидела меня?
– Хотела прогуляться в одно место, которое люблю, но не была уверена в погоде и решила вернуться за дождевиком. Даже не знаю, будет ли дождь. Может, Ксандер это придумал, потому что не хотел плавать.
– Можно мне с тобой? Я все равно не смогу расслабиться и отдохнуть, так что не стоит и пытаться. Я не против, если мы попадем под дождь.
Аврора улыбается, и меня захлестывает облегчение.
– Если попадем, то полюбуемся радугой.
Глава 17Аврора
Проснувшись утром, я сказала себе, что надо забыть Расса Каллагана. Что он просто еще один человек, чье внимание я пыталась привлечь, и вовсе не тот парень, каким я его себе вообразила. Эмилия говорит, что я привязываюсь слишком легко либо не привязываюсь вообще – никакой золотой середины в отличие от большинства.
Мне надо хорошенько подумать, стоит ли человек усилий, если из-за его действий я вынуждена звонить маме только затем, чтобы услышать, как сильно она по мне скучает.
Я сделала выбор и придерживалась его до тех пор, пока он не вернулся в лагерь и не остановился передо мной. Трудно сердиться на человека, который так плохо выглядит. Если бы он заявился с улыбкой и был бы таким же красавчиком, как всегда, вряд ли я отреагировала бы точно так же.
Я шла за вещами для похода и вдруг поделилась чувствами с человеком, которого постоянно достаю своей болтовней. Не знаю почему – то ли из-за мягкого выражения его лица, или того, что я таю от его глаз, когда он уделяет мне внимание, или из-за этих чертовых ямочек, – но мне хочется выплеснуть на него всю свою неуверенность.
Наверное, я его слишком утомляю.
Но не настолько, чтобы он позволил мне нести рюкзак.
Расс подстраивается под мои шаги на крутом подъеме, и по нему кажется, что идти очень легко.
– Я сама могу нести рюкзак, – задыхаясь, повторяю в сотый раз. Пожалуй, нужно больше заниматься физкультурой. – Ты как грузовой ослик.
– Просто люблю помогать, – отвечает Расс. Он даже не запыхался. – И я привык таскать вещи. Но вот чтобы меня называли осликом, не привык, так что спасибо за сравнение.
– Ты даже не вспотел, как это у тебя получается? Если хочешь, можешь и меня понести, у меня уже ноги болят.
Я даже не успеваю добавить, что шучу, как оказываюсь в воздухе, уткнувшись носом в рюкзак. Перекинув меня через плечо, Расс идет дальше, даже не сбившись с шага.
Я просила не об этом.
– Аврора, когда ты вертишься, твоя задница трется о мое лицо, – беспечно замечает он.
Боже, дай мне сил.
– Я на самом деле не просила меня нести. Просто сказала для красного словца!
Его пальцы впиваются в мое бедро, и внутри все начинает пульсировать. Мне сейчас явно не следует думать о том, может ли он обхватить рукой мое бедро целиком.
– А я так выражаю сочувствие, – поддразнивает он. – Да мы уже почти добрались. Правда, теперь я в самом деле чувствую себя осликом.
– Беру свои слова обратно. Ты Шрек, а я принцесса Фиона.
Расс смеется. Его плечо трясется, и я вместе с ним.
– Ладно, – говорит он, – зеленый – мой любимый цвет.
– Какой оттенок зеленого? Как у огра?
– Как твои глаза. – Он начинает опускать меня на землю, но мои ноги словно превратились в желе. – Надо же, как красиво.
Я так залипла на его словах про мои глаза, что даже не замечаю, что мы добрались до места назначения. Не знаю, как называется такой водоем, но вода здесь кристально чистая и теплая, а поблизости нет никого, кто мог бы нас потревожить. В детстве мне нравились скалы вокруг, а теперь я ценю царящую здесь тишину. Расс помогает расстелить одеяло для пикника на траве возле воды, а я достаю бутылки и энергетические батончики.
– Впервые после приезда в лагерь мы совершенно одни. Нас никто не потревожит, – говорю я, снимая кроссовки.
Расс наблюдает за мной, а я начинаю стаскивать шорты.
Он тоже медленно раздевается, глядя, как я снимаю через голову футболку. У меня кружится голова от предвкушения, а сердце учащенно бьется. Я не могу сдержать улыбки.
Расс бросает носки на растущую кучу нашей одежды.
– Итак, идем?
Я киваю и начинаю обратный отсчет от трех. Во мне бурлит энергия, на счет «один» тело перехватывает контроль над разумом, и я бросаюсь бежать к скалам.
Бегать в бикини, наверное, худшая из моих идей, а плохих идей у меня было немало.
Я карабкаюсь по горячим камням. Это нетрудно и невысоко, но я очень четко сознаю, что позади меня лезет парень. Который, как я подозреваю, поддался, чтобы я его обогнала. Теперь моя задница наверняка маячит перед его лицом второй раз за день.
Мы соревнуемся, кто первый прыгнет в воду, но сейчас мне кажется, что скалы выше, чем были в детстве. Расс не дает мне возможности задуматься над этим. Добравшись до верха, он подхватывает меня и вместе со мной бросается вниз.
Вода приятно холодит после жаркого солнца. Расс выглядит так же привлекательно, как и раньше. Он убирает с лица мокрые волосы, показывая бицепсы. Потом ложится на спину и плывет, словно впитывая солнечный свет. Сейчас он выглядит получше, и я рада, что привела его сюда. Это самое уединенное место в округе, а покой ему, похоже, необходим.
Может, надо было отправить его сюда одного? Потому что молчание вызывает у меня зуд, но я изо всех сил стараюсь удержаться от привычной болтовни.
– Как ты обнаружила это место? – спрашивает Расс.
Его глаза закрыты, он по-прежнему плавает на спине. Боже, с каким облегчением я воспринимаю возможность говорить. Подплываю к нему ближе, как будто громкая речь нарушит покой.
– В один год у нас был вожатый, который очень любил командные виды спорта, и он организовывал походы по всей территории, которой владеет семья Орлы. Это было мое любимое место.
– Здесь красиво.
– Да.
– Есть вероятность, что тут водятся акулы?
– Очень маленькая.
Он открывает глаза и улыбается мне, отчего сердце начинает биться быстрее.
– Это отрадно.
– Ты уже выглядишь лучше, – осторожно замечаю я.
Хочется спросить, почему Расс так внезапно уехал, но я стараюсь не вторгаться в его жизнь и не ставить его в неловкое положение. Он ведь дал понять, что не хочет говорить об этом.
Боже, до чего утомительно думать перед тем, как что-то сделать.
– Мне стало лучше. Спасибо, что привела меня сюда.
– Если ты… Ты, э-э… – прекрасное начало, Рори. – Если ты передумал и хочешь что-нибудь рассказать о твоей поездке, то я не против. Мы можем попытаться найти ту самую золотую середину.
– Не хочу взваливать на тебя свои проблемы.